Работяги

История первая: тихая ненависть

Михаил Александрович Богданов уже десять лет работал инженером в отрасли связи на одну из крупнейших российских компаний. Он был очень ответственным сотрудником, знавшим своё дело, с профессионализмом подходил к работе. Михаилу было двадцать восемь лет, жил он в съёмной квартире вместе со своей девушкой Вероникой, которую он звал просто Ника. Ника была младше Михаила на два года и обладала довольно редким качеством для современных женщин: она проявляла заботу к своему мужчине, умела сохранять домашний уют. А ещё Ника хорошо готовила, несмотря на свою работу, она успевала заниматься и домашними делами. В моменты приливов нежности Михаил называл её «Солнце». Ника же называла Михаила «Киса». Обычные молодые люди, второй год живущие в гражданском браке на съёмной квартире. И всё бы было у них хорошо, да вот незадача, на работе у Михаила на смену старому начальнику пришёл новый. Да такой тугой, что вообще не имел представления о том, как устроена сеть и как работает связь на их предприятии. А всё потому, что начальник устроился на это место, как говорят в России, по блату — через связи. Как специалист он был весьма некомпетентен, а как человек — довольно глуп. Звали его Максим Германович. Максиму Германовичу было сорок пять лет, он имел странную особенность: когда не понимал чего-либо, то хмурил брови и говорил, что задание нужно выполнить всё равно. А не понимал он довольно часто, поэтому и ходил по коридорам с нахмуренными бровями. Вот уже полгода прошло, как Михаил терпел некомпетентность Максима Германовича. Начальник нагружал работника абсолютно глупой, нелепой и никому не нужной работой, которой нагружали Максима Германовича другие начальники из края, потому, что находились на более высоком уровне карьерной лестницы. И вместо того, чтобы сказать им про ненужность таких заданий, про то, что они тормозят основной процесс работы его подчинённых, Максим Германович лишь молча исполнял приказы высшего руководства. Ведь зарплата была у него хорошая, да и премия тоже. А тем временем, Михаил заполнял тонны таблиц в Excel-документах, ему казалось, что из инженера электросвязи он превратился в какого-то бюрократа, бухгалтера, да в кого угодно, вот только инженером он себя уже не чувствовал. Максим Германович ни разу не хвалил Михаила за то, что тот вовремя сдавал ненужные отчёты и прочую «документальную» статистику по работе. Вместо этого начальник ругал своего работника при первой же возможности. Иной раз всё доходило до полного абсурда: здесь запятая нужна, там информацию нужно было выделить, там с другого абзаца начать, а вот здесь закрыть заявку раньше, несмотря на то, что она ещё не обработана… и всё в таком духе. Максим Германович вместо того, чтобы реагировать на доводы Михаила, просто молча лишал его 20% премии, если тот перечил начальнику. Каждый божий день Михаил хотел послать Максима Германовича на три русских буквы, но каждый раз сдерживался, поскольку не мог себе этого позволить, ведь они с Никой жили на съёмной квартире. Михаил боялся, что может потерять эту работу, и тогда им с Никой нечем будет платить за съёмное жилье и коммунальные услуги, ведь зарплаты Ники просто не хватит на всё. Поэтому Михаил терпел, молча терпел, продолжая раз за разом душить своего начальника у себя в мыслях. В особо острые моменты приступов гнева Михаил вспоминал про своё Солнышко — это помогало ему успокоиться и вернуться к рабочей деятельности.

Был понедельник, начальник вызвал сотрудника к себе в кабинет, чтобы дать очередное нелепое задание, которое нужно было высшему руководству лишь для галочки. Ведь стоит добавить, что в высшем руководстве сидели обычные толстосумы, которые так же не понимали и не представляли, как устроена связь на их предприятии. А им и не нужно было это представлять, им главное — это прибыль, ведь всю работу за них делали обычные работяги, такие как Михаил, работяги, управляемые такими людьми, как Максим Германович. Работник пытался донести до своего начальника, что близятся отчётные дни и работы и так хватает. Заполняя ненужные горы таблиц в Excel, Михаил ссылался на то, что в этот раз может не успеть сделать в срок свою основную работу. Но Максим Германович нахмурил брови и сказал своё традиционное: «нужно успеть». Работнику не оставалось ничего, как молча согласиться со словами начальника, ведь первый не хотел, чтобы его опять лишили двадцати процентов премии. Михаил вышел из кабинета Максима Германовича, отойдя на три метра от двери шефа, работник вытянул вперёд обе руки, показал два средних пальца в сторону этой самой двери и затопал на месте со словами:

— Сука, сука, сука, сука, сука.

Это заметил другой сотрудник, такой же обычный работяга, как и Михаил, и он так же, как и Михаил люто «любил» Максима Германовича:

— Погоди, я с тобой.

Коллега Михаила встал рядом с ним, так же вытянул к двери начальника обе руки, показал два средних пальца и затопал на месте:

— Сука, сука, сука, сука.

— Сука, сука, сука, сука, гандон.

После чего, оба работника разошлись как ни в чём не бывало. Михаил к себе в офис, его коллега — в туалет, куда и направлялся. Это было обычной традицией, только ленивый не показывал средний палец на закрытую дверь кабинета начальника. Ведь Максим Германович был некомпетентен и доставал всех, лишал премии любого, кто был с ним не согласен. Куда же уходила эта премия, все догадывались, скорее всего, в карман самому начальнику, и это был ещё один повод, за который все так «любили» Максима Германовича.

Во вторник начальник снова позвал сотрудника к себе в кабинет, чтобы узнать, как продвигается работа над ненужными для высшего руководства отчётами. Михаил сказал, что пересмотрел некоторые моменты и постарается успеть сделать и свою работу и ту, которую ему поручил начальник. Максим Германович был доволен таким раскладом и поэтому дал Михаилу ещё пару заданий. Теперь-то наивный работник точно не должен был успеть всё это сделать, а значит, будет очередной повод для лишения премии. Работник вышел из кабинета Максима Германовича. От гнева на лбу у Михаила проступили вены, а лицо залилось краской, он отошёл от кабинета начальника на несколько метров, вновь показал средние пальцы в сторону закрытой двери и затопал по полу, тихонько приговаривая:

— Сука, сука, сука, сука.

Затем вернулся к себе в офис. Окончательно успокоиться помогли мысли о вкусном ужине и замечательной груди любимой женщины. Как бы он хотел сейчас оказаться в постели с ней, с любимым Солнышком. Но вернувшись к реальности, Михаил продолжил усердно работать, ведь начальник завтра снова спросит, как продвигается работа.

И вот наступило завтра, а именно среда, работник снова сидит в кабинете у своего начальника.

— Михаил, ну, ты понимаешь, что большая зарплата — это и большая ответственность?

— Да, разумеется.

— Из края просто так бы и не прислали приказ.

— Так, а на сколько мне поднимают?

Михаил был воодушевлён, неужели хоть что-то хорошее за последние месяцы рабского труда, ненужных отчётов, таблиц, выговоров и лишений премии. Всё-таки есть справедливость на этом свете и каждому воздаётся за труды его.

— На девятьсот пять рублей.

В следующий момент, от безысходности работнику захотелось открутить себе голову и бросить её в начальника. Но Михаил лишь молча расписался в бумагах, получил ещё несколько наставлений от босса, закрыв за собой дверь в кабинет, работник произнёс очередное:

— Сука, сука, сука, сука.

В четверг же Максим Германович, как ни странно, не вызывал к себе Михаила, чтобы дать очередную порцию нелепых наставлений и заданий. Но проходя в туалет, Михаил не мог не отдать дань традиции, он не мог нарушить ежедневный ритуал. Работник в очередной раз вытянул руку в сторону двери кабинета начальника и уж было начал произносить свою скороговорку:

— Су-у-у…

Как дверь вдруг открылась, из кабинета вышел Максим Германович. Михаил резко опустил руку на которой уже был заготовлен средний палец для начальника.

— Су-у-лушайте, Максим Германович, я как раз к вам хотел зайти, посоветоваться.

Начальник немного удивился. Чтобы его работник и сам проявил инициативу?

— Посоветоваться по поводу?

— Да вот же, всё по тем же заданиям.

— Ну хорошо, заходи.

Двадцать минут в кабинете и весь разговор буквально ни о чём. Михаилу оставалось только надеяться, что его начальник ничего не заметил.

Пятница добралась до всего рабочего класса. Этот необычный, волшебный день, праздник каждую неделю, когда любой сотрудник компании понимал, что вот она свобода, пусть и на коротких два дня. Вот оно счастье, вот она личная жизнь, целых два дня, когда любой человек может принадлежать самому себе! И в такие моменты никто не думает о том, что в понедельник всё начнётся заново. Эта пятница не была исключением, все были в приподнятом настроении, все, кроме Михаила. Ведь он не успевал сделать отчёты до понедельника. Работник сидел в кабинете у начальника и понимал, что складывается всё весьма печально. Максим Германович сказал Михаилу, что нужно выйти на работу в субботу и доделать отчёты, раз тот не успевает делать всю свою работу в отведённое ему время. Михаил закипал, как старый чугунный чайник соседки бабы Клавы. Михаил зеленел, удерживая в себе ярость, чтобы не превратиться в Халка. Михаил пытался думать о милой улыбке своего Солнышка. Озверевший работяга даже пытался представлять грудь Ники вместо головы Максима Германовича, ведь иногда это помогало… но не сейчас. Вулкан взорвался! Работник вскочил со стула:

— Ах ты сука!

Михаил бросился на Максима Германовича, схватив начальника за горло обеими руками, работник принялся его душить.

— Ах ты сука, сдохни, сдохни, да сдохни же наконец!

Начальник пытался освободиться, но всё было безрезультатно, задыхаясь, он потянулся к кнопке пожарной сигнализации, расположенной на стене. Он успел, он успел её нажать, раздался звук сирены, значит, все сотрудники должны выйти из своих кабинетов и направиться во двор! Может быть, кто-нибудь будет проверять кабинеты, может быть, кто-нибудь спасёт начальника от обезумевшего работника?!

Но сирена продолжала гудеть, а работник продолжал душить своего начальника, приговаривая «сдохни, сдохни, сдохни» вместо традиционного «сука, сука, сука». Но Максим Германович был не промах, внезапно он с лёгкостью убрал со своей шеи руки Михаила, а звук сирены превратился в звук будильника.

Было утро субботы, Михаил ворочался в своей постели, сквозь сон приговаривая:

— «Сдохни, сдохни»…

Подскочив с кровати, Михаил выключил будильник, рядом лежала Ника, нежно приобняв своего мужчину, она сонно произнесла:

— Киса, ты куда? Суббота же.

— Да-а-а, забыл сказать тебе. На работу надо, на пару часов только. Отчёты доделаю и вернусь.