Хочу тебя уродливым,

Хочу тебя больным,

Хочу тебя всего,

Хочу твоей любви

И жажду твоей мести.

Ты и я могли бы написать

Роман о порочной страсти…

Lady Gaga, «Bad Romance».

Дилана жила со мной. Майкл Норват с успехом задавил гордыню непокорной Кисы. Задавил и тешился этим, осознавал собственную незаменимую важность. А кисонька Дилана всячески старалась отвлечь меня от тоски, пробуя для того все известные ей способы, мыслимые и немыслимые. Днями Дилана вела себя совершенно обычно, я бы сказал, примитивно-кротко, порой чересчур глупо: большую часть времени ходила по дому не поднимая головы, соглашалась со мной во всем, что бы ни ляпнул, по ночам же приползала в спальню и покорно ждала моего разрешения, чтобы лечь рядом.

Рабыня, помешанная на страстном влечении к несвободе. Игрушка, которая мечтает быть растерзанной. Тонкая грань между умалишенностью девочки и здравым смыслом балансировала так, словно пробиралась по канату над бездной, причем в бурю. Слишком шатко и неустойчиво, каждый шаг может стать последним. И все это моя девочка. Моя несчастная Дилана.

Дилана каждую чертову ночь стабильно просила о наказании! Дерзить не смела, но лишь первое время, пока я не стал давать слабину и поступаться ее садистским прихотям. Понимал, почему Дилана так себя ведет. Она до сих пор думала, что я не простил ей выходку с сообщениями и ножом. Хотя, давно простил. Это было больно, но вполне осуществимо. Сейчас же просто молча поглядывал на усердные попытки Диланы добиться моего расположения. Иначе, как не простить несчастного ангела с поломанными крыльями, которому пришлось столько выстрадать, да еще и попасть после пыток в психологическую зависимость от насилия?

В ту долю секунды, когда мои глаза увидели, во что мой Алекс, любимый сын, единственный сын превратил Дилану, я пришел в ужас! Сердце в пятки ушло, только Дилана оголилась! Тело моей девочки, некогда самое желанное, вкусное, умопомрачительное, было сплошь исполосовано, изуродовано, измучено! Это видение, застрявшее в памяти, невозможно осадить в уме. Да, черт возьми, воспоминания о том дне слишком свежи и болезненны. После увиденного, первое, что пришло мне в голову, была мысль о суициде. Мне захотелось сдохнуть и хочется до сих пор.

Первое время после трагедии я опасался даже трогать Дилану без повода, хоть и понимал разумом, что не причиню ей боли ненавязчивым касанием пальцев. А Дилана же показывала, что ждет от меня пыток. Да таких, чтобы без тормозов и стоп-слов, пожестче хотела! Привыкла она к издевательствам за две недели ада. После стала воспринимать себя жертвой, любящей маньяка.

Этого я и боялся... В панике таскал Дилану по докторам, тревожился, что она приобрела психологическую травму, которая останется с ней на всю жизнь. Отойти от такого кошмара непросто, времени нужно много. Мой сын ведь избивал Дилану. Нещадно лупил моего ангела, пока я ни о чем не подозревал! А после этого приходил ко мне и улыбался, делал вид, что ничего не происходит, подонок!

Алекс, мой покойный сын. Да, он сошел с ума. Помешался на играх в любовные интриги. И причина тому — моя девочка. Сын, вдобавок ко всему, завидовал мне, но не потому, что испытывал к Дилане некие чувства, а я ее отобрал. Те его чувства невозможно понять ни одним мозгом, даже под передозом! Алекс мечтал заполучить Дилану только потому, что я, как отец, впервые в своей жизненной практике с чем-то ради сына не распрощался. Заартачился я, и все тут! Моя девочка, какого черта стану отдавать ее?! Пусть найдет себе другую, девок полным-полно. Но Алексу нужна была именно моя...

Ревность — та еще безжалостная сука! Ослепляет, дурманит, стирает границы между человечным и зверским. Ревность могла погубить и меня. Но разве лучше было бы умереть мне, выиграв партию у смерти? Нет, не лучше. Алекс ведь за малым не уничтожил Дилану. Видеть сына, который заносит топор над любимой женщиной, прямо скажу, одно из наихудших зрелищ! Все равно я убил бы его в тот день, как бы жестоко это не прозвучало. А если б не убил, взял бы за ухо и спустил с лестницы после фразочки, что он намеревался насиловать мою девочку, а затем расчленить! Нельзя так думать и говорить, но я бы не смог смотреть Алексу в глаза после, если б он выжил. Взял бы и отказался от сына, и ни секунды не пожалел об этом!

Дилана и ее старания здорово отвлекали меня от горя. Она позволяла делать с ней все, что только приходило на ум. И я отрывался на моей девочке. По полной отрывался! Не так насильственно, как прежде. Ласково издевался. Дилана каждую ночь нещадно терзала мой член, пока тот не опустошался. Ее неумелая, неуклюжая предприимчивость забавляла меня, умиляла. Спустя какое-то время после похорон я и вовсе ушел в запах Диланы с головой. Увлекся ею до смерти. Мне нужно было одно, что придавало сил — лишь чувствовать, что моя девочка рядом.

Так и выкарабкался, насколько мог, из этой трагедии. Держал истинные эмоции внутри, внешне вел себя задиристо и хамовато. В душе — одни только язвы от горя. Они никогда не залечатся. Чтобы не страдать день и ночь, я отвлекался тем, что играл с Диланой. Потешался, правильнее сказать.

Покорность Диланы не оставляла иного выбора, и я придумывал для нее всяческие испытания. Однажды мой, воспаленный горем и отчаянием разум посетила одна гадкая мысль — экспериментировать. Придумал одну очень сложную игру. Правила жестоки, но в случае победы Диланы — мое бесспорное прощение. А отчаяние в ее глазках только сильней подстегивало испробовать извращенную новинку.

Лингвальная пытка — вот, через что Дилана должна была пройти. Все, что требовалось — «выдать на-гора», в фелляции довести меня до конца за пять минут трижды подряд, используя только язык. Коснется губами члена — наказана. В случае промаха результат предыдущих побед аннулировался, или я попросту выгонял Дилану из комнаты. Что происходило очень часто. Дилана так ни разу и не победила.

В остальное время, не занятое постельной негой и оральной пыткой, Дилана увивалась за мной хвостиком, куда бы не направлялся. Пыталась пару раз даже придерживать меня за руку, чтобы было легче наступать на больную ногу. Это бесило меня! Пока улаживал дела на шахте, моя девочка перебралась в загородный дом и раскидала там весь бардак холостяцкой жизни. А по вечерам ждала у ворот.

Моя преданная сучка Дилана... Любимая девочка с ярко выраженным синдромом парадоксальной привязанности к насильственным проявлениям любви. И что самое удручающее – она любила боль, показывала, что ждет от меня вовсе не нежности. Она скучала по пыткам.

А Майкл Норват, то есть я, стал лентяем. Изменился я, как и грезили мы с Диланой, да вот только не в лучшую сторону. Не уверен, что данная тактика позволить нашим отношениям просуществовать долго. Надоест мне слепая покладистость Диланы, точно знаю. Разумеется, не брошу, пока она нуждается в моей поддержке. А потом, может быть. Но пока и не хочу об этом думать...

Ресторан собрал немалое количество людей, желающих воочию созерцать союз Линды Норват и Макса Штерлинга. Число гостей перевалило за пару сотен. Несмотря на трагичность последних событий, из-за которых семье Норват пришлось отложить церемонию бракосочетания на несколько недель позже назначенной даты, праздник удался. Отец семейства, хоть и горевал, но не настаивал на переносе свадьбы на более поздний срок, понимая отношение Линды к этой трагедии и к Алексу в целом.

— Спасибо за приглашение, господин Норват! Вечер выше всяких похвал! Не удивлюсь, если самый счастливый день вашей дочери получит гордое звание «Свадьба года!» — произнес один из гостей, которого Майкл прежде никогда не встречал. Он и отвлек Норвата от нескромных раздумий, заставив внимательно поглядеть на якобы приглашенного им друга семьи.

— Во всем этом лишь заслуга моей дочери! — Майкл Норват слегка кивнул гостю. — Меня благодарить не за что. — улыбаясь, ответил он и вновь поглядел на Дилану. «Мечется между гостями, словно прислуга, предлагает напитки, всем и каждому угождает. Не к добру это...»

Майклу ненароком вспомнилась ситуация, когда Дилана принесла ему кофе в постель. Блюдце держала на спине. «Ни капли не пролила!» — хвалилась она. И тот трюк был проявлением ее изобретательности. «Получив успех раз, Киса посчитала, что вправе и дальше крутить моим норовом, будто бычьим хвостом. Смотрю на нее и не знаю, чего ожидать... Сейчас Дилана другая. Капризная, вновь показывает зубки, только заметит, как я таращусь на вырез ее облегающего платьица. Делает вид, что занята, и не до меня ей вовсе... И когда успел избаловать ее?»

Дилана, поймав на себе пытливый взгляд, покосилась на Норвата, но тут же отвернулась. «Майкл сильно изменился. Его не узнать вовсе. Только и хочет казаться прежним. На самом деле, он другой. Ему будто нравится издеваться надо мной! Испытывает терпение. Может, ждет, когда я не выдержу и сбегу? — она снова коснулась задумчивым взглядом любимого. — Вряд ли так. Но все же... Майкл стал терпимей. Может, даже нежнее. Или аморфнее. Это причиняет мне боль. Как же скучаю по его излюбленной тактике насильственного принуждения… Хочу противиться… Хочу чувствовать его мощь и давление... Уже не знаю, что и делать с этим желанием. Мое поведение покорной собачонки заставляет Майкла лениться. Нужно что-нибудь предпринять, иначе потеряю его интерес. Возможно, стоит вернуться к прежним привычкам и снова начать с ним спорить. Начну пока с малого. Но не убегу. Ни за что! Лучше оставлю ключ в двери спальни на неделю, чем покину его дом. Больше никогда!»

Но, как бы Норват не старался казаться прежним задиристым бесстыдником, Дилана понимала, насколько трудно ему держать себя в жестких рамках. Именно ее близость и поддержка оставляла шанс Майклу существовать дальше в привычном жизненном ритме. Как бы не держался недвижимой глыбой в глазах остальных, по ночам Майкл часто постанывал и ворочался. Дилана, просыпаясь, бережно прижимала его голову к своей груди, мысленно говоря ему приятные слова. Она была уверена — Майкл слышит послания ее сердца. Более того, Майкл ещё сильней прикипел к Ди после того несчастья. Страх навсегда потерять любовь оказался мощнее боли и жажды мести. Ди разделяла причину тревоги Майкла во снах, ведь и у неё до сих пор перед глазами стояла та картина последних минут жизни его сына. Она не сразу осознала, что случилось за то чудовищное мгновение. «Алекс замахнулся на меня с топором. Потом появился Майкл. И потом тело Алекса рухнуло на пол. А дальше, как в тумане...»

Ди тоже досталось хлебнуть горя сполна. Оказавшись на волоске от гибели, считай, побывав в плену у изувера, она еще и впервые увидела смерть. С трудом оправилась после чудовищного поступка Мари, ставшей убийцей в одно мгновение. Ди помог Майкл, ставший стеной и опорой её хрупким плечам. Если бы не его искрометный дух, внушающий в Ди жизнь, она бы ревела сутками напролёт, убеждая в виновности только себя, и никого больше.

Ди, конечно же, мечтала отомстить маньяку, пришедшему в ее дом, чтобы порубить на куски, но не так жестоко. Да, и подобные мысли о расправе приходили в голову, но, только увидев нож в брате и почувствовав запах крови, Дилана стала молиться. Молиться, чтобы маньяк остался жив. Но когда услышала «прощальные» слова Мари, обращенные к сыну Норвата, поняла, было уже слишком поздно.

«И хорошо, что Майкл не знает об одной моей тайне. Я солгала, когда он спросил, что еще делал со мной его сын. Только бил, ответила я. Но это не так. Никому не говорила и никогда не скажу, но Алекс после каждого акта издевательств надо мной обсасывал свои пальцы. Его сверкающий взгляд при этом кричал, что Алекс получает небывалое наслаждение от вкуса моей крови. Этот маньяк слизывал кровь и с моего лица, при этом, шепча ласковые слова, гладил меня по щеке, смахивал с них слезы. Его одичалый разум, к тому моменту, похоже, лишенный здравомыслия и жалости, считал это нормальным. Я не противилась, потому что Алекс и его звериное проявление нежных чувств в те минуты до дрожи напоминали мне Майкла. Майкл ведь тоже причинял мне боль, заставлял страдать, мучил без всякой жалости, а потом старательно залечивал ту боль поцелуями. Он всегда так делал. Потому что любил меня? Если это так, Алекс тоже меня любил. По-настоящему любил. А я, познав тайные пристрастия одного зверя, теперь боялась другого. С одной стороны, этот страх не имеет под собой твердой почвы, ведь Майкл изменился по отношению ко мне. Но с другой — тревожно, что ген зверства в Майкле куда более ярко выявлен, чем в Алексе. Нестабильное состояние психики Майкла и нервный срыв в любой момент могут затмить его разум, что приведет к необратимым последствиям…»

Дилана ни на секунду не забывала о том, на что пришлось пойти её любимому. Норват постарался сделать так, чтобы Мари получила условный срок. Более того, не запрещал ей даже приходить в его особняк. Майкл смирился с неизбежным, не отвернувшись от тех, из-за кого его сын сейчас покоится в могиле. Он сделал это ради Диланы. И сейчас, на свадьбе дочери, Майкл Норват предстал перед гостями счастливым тестем, и никто не смеет напоминать ему о трагедии. Ди чувствовала, что вместе с Алексом, под землей, осталась и частица самого Майкла. Его взгляд, прежде хищный и господский, превратился в холодный и черствый.

***

Майкл, выпроводив назойливых журналистов и особо речистых гостей, не желавших по доброй воле покидать праздник, уселся рядом с Диланой за опустевшим столом.

— Как ты, кисунь? — томный бас отвлек Ди от печальных раздумий.

— Как всегда, замечательно… — Дилана вздохнула, натянув уставшую улыбку. — Только... — она подняла голову и внимательно окинула зал. — Не могу найти Мари. Вы не видели ее?

— Она в надежных руках! — Майкл подмигнул и взял Ди за плечи, с протяжным мычанием охватывая восхищенным взглядом ее грудь.

— В каких таких руках?! — Дилана округлила глаза и покосилась на Норвата, но тут же отвернулась. — Вы что, свели ее с Питом?

— Мари он понравился, заметила?

— Ей все нравятся! — Дилана по-детски насупилась и скрестила руки на вырезе платья, чтобы Норват туда не таращился. — Такова сущность Мари!

— Хочешь сказать, Питер с Мари не найдут общего языка? — Майкл, издавая языком мурчащие вибрации, как делают все кошачьи, уже покусывал губами область за ушком своей любимой Кисы.

— Еще как найдут! — Дилана гневно кивала, плотно сжимая губы. — На одну ночь. Потому что оба ветреные и непостоянные. Даже не знаю, кто из них более ветреный. Клин клином вышибает, думаете?

— Думаю, с треском вышибет. Почему злишься, кисунь? — Норват с вниманием и трепетом уже раскладывал свои требовательные поцелуи по линии от шеи до плеч, намекая Дилане, что они оба должны поскорее убраться отсюда. — Пойдем уже. Мне не терпится взять тебя...

— Нет! — Ди увернулась от настойчивых приставаний и обиженно посмотрела Норвату в глаза.

— Это еще что? — Майкл удивлено поднял брови. — Снова слышу твое не хочу? Какая муха укусила мою послушную кисоньку?

Дилана замялась, опустив задумчивый взгляд. Она вновь забылась, непокорный нрав слишком долго был скован цепями рабства. И теперь, когда Майкл проявлял нежность, Ди автоматически пыталась принять активную оппозицию.

— А Линда и Макс?

— В аэропорту уже как пару часов. Отправляются на Марокканский бриз, счастливчики! Дочь давно хотела там побывать и посмотреть на страну в живую, а не из окон номера, как в прошлый раз. Так что, — Норват придвинулся ближе и снова продолжил ласкать Ди, настойчиво сдвигая бретели платья с плеч. «Если будешь противиться еще, точно потащу тебя в ресторанный туалет!» — Отослал детей подальше, и теперь мы предоставлены самим себе...

— Вы забыли про Милли! — Дилана нервным жестом поправила платье и с недовольством хмыкнула.

— Милли с няней. — Норват отставил ласки и прикосновением к подбородку повернул лицо Ди к себе. — Когда уже, кисунь? Когда сможем пожить для себя, а не для кого-то? Мы ведь только и делаем, что думаем о других.

— Что вы имеете в виду?

— Когда согласишься носить мою фамилию?

Грудь Ди дернулась от резкого вдоха и замерла, вобрав в себя слишком много воздуха. «Майкл снова издевается или всерьез намекает на женитьбу? Не буду отвечать на его провокацию. Если захочет, снова заговорит об этом.»

— Кстати... — Дилана отстранилась от Майкла, дав тому понять, что сейчас начнет разговор на не очень приятную тему. — Я была уверена в том, что ваша бывшая жена придет на свадьбу дочери...

— Видимо, у нее есть дела поважнее.

Майкл, замешкавшись, отвернулся и уставился в пол. «Известно, почему Пенни не соизволила посетить свадьбу. Не хотела ловить на себе косые взгляды. Престиж куда важнее счастливого дня своего ребенка!» Норват явно хотел добавить что-то ещё, но потом передумал.

— Линда не особо горевала по этому поводу. По крайней мере, этого не показывала и ни о чем меня не спрашивала. Мне показалось, она и вовсе не заметила отсутствия Пенни.

— Пенни?! — ревниво повторила за ним Дилана, сердито качая головой. — Значит, Пенни...

— Прости, привычка! — виновато улыбнулся Майкл.

— А если Пенни явится к вам домой, вы по привычке посадите ее к себе на колени? Или отнесете в спальню на руках?

Дилана с решительно-угрюмым лицом встала и направилась к выходу из ресторана. Майкл пошел следом.

— Ты ревнуешь? — спросил он, догнав Ди.

— Вот еще! — солгала Дилана, отходя в сторону. — К чему мне ревновать? Я даже не заметила, как вы сегодня так мило беседовали с какой-то молоденькой неформалкой!

«Ах, вот что за муха не дает тебе покоя, кисунь. О той истории ты не пока знаешь. Представить не могу, как бы тебя поставить в известность насчет моей другой дочери...»

— Ты о Драгане? — Майкл повел Ди по направлению к авто. — Драгана — дочь одной давней знакомой.

— И с этой давней знакомой у вас тоже были отношения, о которых мне следует не знать?!

— Кисунь... — Майкл остановил Ди и заглянул в ее глаза. Еще немного, и она выпросит!

— Значит, я права? — не унималась Дилана.

— Чего скрывать, я был ветреным в свое время! Зачем меня упрекать в том, на что ты сознательно пошла? Знала, каков я, и, несмотря на все, решилась быть со мной. Или я что-то путаю, кисунь?

— Нет, на тот момент я не догадывалась даже, сколько женщин было у вас!

— А теперь знаешь и сомневаешься?

— Наверное, нет. Или да. Я должна подумать...

Майкл, взбудораженный ее нерешительностью, продолжал.

— Я благодарен тебе за то, что появилась в моей жизни. Не знаю, чем бы все это кончилось, если бы не ты. А теперь у меня есть ты, у тебя есть я. Наша любовь преодолеет любые препятствия. Мы вместе, а это главное.

— Иногда думаю, что мне не следовало вообще приходить в ваш дом. Или сразу уйти, как только узнала, что этот дом ваш.

Норват нахмурился. «Опять она за свое! Не стану уговаривать и расстилаться.»

— И остаться с Еленой, наделав еще больше ошибок? Кисунь, мы все это уже проходили. Было бы странно, если б ты вышла замуж за брата.

— Действительно, — Ди закусила губу, а потом, как только осознала это, тут же захлопнула рот ладонью. — я была так близко к провалу. И еще хуже было бы лишиться невинности с братом.

— Печальная картинка воткнулась занозой в твоей памяти, но любую занозу можно поддеть и вытащить. Хорошо, что все сложилось иначе, и первый твоим мужчиной был я, — Майкл обнял Ди за плечи, хмуро посмотрев на звездное небо. — и последним, кисунь. Не сочти за самоуверенность, точно знаю, кроме меня, внутри тебя никто не появится.

— Посмотрим! — скривилась Дилана, затем отвернулась, чтобы Майкл не заметил этого. — Если б знали правду обо мне и Мари с самого начала, стали бы общаться со мной?

— Надо бы из тебя депрессию изгнать... Есть одна идейка! — пошло оскалился Норват, настойчиво притягивая Ди к себе. — Тебе лучше подумать над тем, как развязно ты и я оторвемся сегодня, а не о всяких глупостях, которые совсем не нужны в этой милой головке! — он провел ладонью по пышным волосам Ди, поправив выбившуюся из прически прядь. — Поехали домой. Милли, наверняка, не спит и ждет, когда ты почитаешь ей любимую сказку. Знаешь ведь, Милли очень устала, и ее пришлось отвезти домой раньше. Но без тебя все равно не уснет. И я тоже! Требую взрослой сказки в твоем исполнении. И никаких отмазок, кисунь!

Майкл открыл дверь салона джипа марки Додж, и Дилана нервно присела на переднее сидение, демонстративно отвернувшись от водительского места. Норват знал, как заставить Дилану сделать то, чего она не хотела. И сейчас, вспомнив о том, что Милли и впрямь не уснет без сказки, Дилана немного успокоилась и раскинулась максимально удобно.

— Не забывайте пристегиваться! — тявкнула она, изучая улицу и не поворачиваясь к Майклу.

— Спасибо. И ты пристегнись, кисунь. — Майкл помог Ди пристегнуть ремень безопасности, увлечённо остановившись взглядом на её пухлых губах, а затем включил радио.

«Black Bacardi,

Танцы в моей кровати.

Не говори мне: «Хватит!»

Снимай свое платье...

Gazirovka, «Black».

Норват, ехидно оскалившись, качал головой в такт битам и настойчиво стрелял глазами по самолюбию Диланы.

— Даже не мечтайте! — недовольно фыркнула она, сообразив, о чем тот думает. — Никаких сношений по-китайски сегодня! И даже по-английски не будет.

— Ух ты! Сношений не будет? Кусаться решила, кисунь? — Норват окинул ее возмущенным взглядом. — С чего вдруг?

— Не заслужили! — продолжала огрызаться Дилана.

— Вот как? Ну посмотрим. В таком случае, давай опробуем мост на шестьдесят девятой. Прямо здесь и сейчас, кисунь, я настаиваю. Не захочешь — сама знаешь продолжение.

Дилана выкатила глаза и покраснела. «Похоже, Майкл сегодня очень изобретателен. Умом не представляю, как следует извернуться, чтобы из положения мостика... да еще и в машине! Его фантазия более безграничная, чем моя.»

— У меня месячные!

— Вот черт! — Норват тяжело вздохнул и завел мотор. — Сегодня в джунглях не запоют барабаны... Ладно, что-нибудь соображу другое! Дай мне пару минут!

***

К тому времени, как они вернулись домой, Милли уже спала. Няня Милана, которую Майкл нанял специально для того, чтобы предоставить Ди больше времени для себя, сидела в холле и что-то смотрела по телевизору.

— Уже вернулись? — Милана, встав с дивана, поклонилась Норвату и расплылась в счастливой улыбке. На Дилану даже не взглянула. — Как все прошло, господин Норват?

— Отлично прошло! — радостно отвечал Майкл. — Иначе и быть не могло!

— Я так рада за вашу семью! — продолжала Милана, с открытым призывом к хозяину. — Надеюсь, госпожа Линда будет счастлива с Максом!

— Не сомневаюсь, Милана. А ты, кисунь, может, хочешь чего-нибудь? Кофе или чего послаще... — Норват приблизился к Дилане и что-то шепнул на ухо, отчего та, залившись румянцем, стеснительно хихикнула.

— Я только приму душ и сразу лягу спать.

Дилана, с трудом построив из себя обиженную, спрятала улыбку и стеснительно поглядела на Милану. Заметив в ее глазах негативную эмоцию, напоминавшую зависть, Ди удивилась. Она в последнее время только и делала, что удивлялась няньке, даже созвучие их имен казалось странным совпадением. Кроме того, Ди ненароком стала замечать, как Милана пытается ей подражать в некоторых вещах. Причем настолько нагло, что это не могло не броситься в глаза. Эти ничем не прикрытые попытки копирования оригинала очень раздражали Дилану. А вот Майкл стал относиться к няньке более радушно, чем раньше.

— И только??? Насчет душа идея неплохая… — Норват все не унимался, продолжая нашептывать Ди ласковые слова, с рыком покусывая мочку уха. — Это же такой шанс, кисунь... — урчал он, прижимаясь сбоку. Ладонь незаметно для посторонних глаз проскользнула по ягодицам, с грубым нажимом смяла их. — Заодно вспомним, как все случилось впервые.

По телу Диланы от сей злостной провокации заплясали мурашки. То «сладенькое», на что намекал Майкл, представлялось для воображения приличной Ди вопиюще-нескромным. Хоть и некуда было ей деваться, да и противиться не разрешено, но Ди все равно отстояла свою непреклонность с достоинством. Если у нее не получится улизнуть от предложенного похотливым Норватом варианта окончания дня, то хотя бы оттянет этот унизительный момент. Увернувшись, Дилана прямиком бросилась на второй этаж и закрылась в ванной комнате.

— С тебя «северное сияние», Дилана! И снова напоминаю — шелковый водоворот никто не отменял! Сегодня точно победишь, гарантирую! Уже готов тебе поддаться! Только начнешь — сразу проиграю! — с иронией горланил Майкл. — Скоро присоединюсь к заплыву и притащу с собой красное игристое! Готовься, кисунь!

Поглядев на Милану, по всей видимости желавшую что-то обсудить прямо сейчас, Норват бросил ей краткое «спокойной ночи». Получив в ответ недвусмысленный взгляд и притягательную улыбку, он направился в кухню.

— Скажите, господин Норват... — начала Милана, когда он двинулся к лестнице, держа в руке шампанское для очередного испытательного трюка. — Могу ли называть вас Майклом?

— Почему нет? — Норват растерянно пожал плечами. — Называй, Милана.

— Мила... — нянька кокетливо-нарочно закусила губу, не скрывая, что рассчитывает на большее с Майклом, чем простые отношения босс-подчиненный. — Скажи, Майкл, какие девушки тебе нравятся?

Норват на миг задумался, почесав затылок. «Мы уже и на «ты» перешли? Какая скоростная нянечка попалась…»

— Всякие. Предпочтений нет.

— А я? — продолжала Милана возбужденным полушепотом. Ее пальцы нерешительно прошлись волной книзу по кружевной форме прислуги, смяли край юбки и, немного оттопырив его, обнажили кусочек округлых бедер, где начинались ажурные белые чулки. — Ты считаешь меня привлекательной, Майкл?

Норват удивился столь откровенно-волнующему поведению Миланы, однако, продолжал держаться на равнодушной ноте. Несмотря на двойственность и противоречивость собственных мыслей и тайных желаний, которые она же в нем пробудила.

— Каждая девушка привлекательна по-своему. И ты тоже, Мила. — вежливо улыбнувшись, Майкл с озадаченным лицом поднялся на второй этаж.

— Киса! Открывай, а не то дверь снесу! — Норват исступленно тарабанил по дверям ванной комнаты.

— Я вас не слышу! Вода шумит!

«Все ты слышишь! Ну Дилана... Так и дергаешь меня за ниточки сегодня. Что бы сделать с тобой в отместку?» Норват, вскрыв межкомнатный замок, внаглую ввалился в ванную. Дилана стояла у зеркала и смотрелась в свое отражение. Заметив Майкла, она тут же повернулась к нему.

— Ну и? Почему до сих пор одета? — Норват с призывом потряс шампанским. — Уже теряю терпение!

— Что от меня требуется?

— Только открытый ротик и мотивация победить. — он мигом откупорил бутылку, и ее содержимое бархатистой пеной полилось на пол. — Подходи скорей, а то выдохнется! Чем меньше пузырьков останется, тем дольше тебе придется шлифовать, кисунь.

Дилана прищурилась и с полным недовольством опустилась на колени. Покорно распахнула рот. Норват дал той бутылку и приказал отпить, но не глотать. Дилана попробовала исполнил приказ, но тут же закашлялась. Пузырьки ударили в ноздри.

— Потренируйся малость!

Пока Майкл раздевался, Ди употребила большую половину вовнутрь, а остальное вылила в раковину. Разумеется, чтобы побыстрее соскочить с регулярного «минетного» наказания. Она уже начала злиться на Норвата за то, что тот никак не желал прощать ее!

Обнаженный Майкл подошел к Дилане и удивился.

— Что, уже все выпила? Думала, прокатит? Нет, кисунь. Все по привычной схеме. А потом провернем по-взрослому!

— Но у меня же... — Ди жалобно поглядела на Майкла, стесняясь произносить слово «менструация». «Он так груб со мной. Вот уже который день испытывает мою гордость. Только и делает, что унижает! Даже нянька и то видит, какой Майкл ненасытный в сексе! А он и не думает вести себя приличней...»

— Много говоришь, Дилана. Забыла о договоре с кровавой подписью? Сказал же — хочу разрядки, значит даешь в любое время и при любом раскладе. И без всяких отпираний!

Норват грубо просунул руку под платье Ди, быстро добрался до трусиков. Сдвинул их в сторону, проник пальцем вовнутрь и принялся неистово теребить мокрую дырочку. Дилана покраснела. Ей неловко! Он впервые делает это с ней в критические дни. Она опустила голову, прижавшись к Майклу, ухватилась за его плечи, чтобы не глядеть в глаза. Стыдливое желание разливалось по всему ее телу, подхватываемое его довольным урчанием. Майкл грубо стащил с Диланы одежду и потащил в ванну. Открыл воду на всю мощность. Поставил Ди на колени, сам сел на присядь. И снова Майкла забавляет раскрепощать Дилану. Будто и впрямь получает удовольствие от того, что издевается над ней, заставляя чувствовать себя распутной девицей без комплексов.

— Отвернитесь! — Дилана стыдливо прикрывала промежность. — Не смотрите туда!

Норват отбросил ее руку, затем взял лейку для душа и направил на тело Ди с расстояния. Тонкие, но колючие струйки мигом добрались куда нужно, охватывая нервные окончания на сосках. Дилана смущенно отвела взгляд, стыдясь собственных ощущений, рука ее продолжила омывать нижнюю часть тела.

Норват немного опустил лейку.

— Расставляй ноги шире и стой смирно. — раздраженно приказал он.

Дилана послушно сменила положение и тут же прерывисто задышала, чувствуя, как струйки воды хлещут по клитору. Такого умопомрачительного ощущения она еще никогда не испытывала! Ди крепко ухватилась за бортики ванны, нетерпеливое согласие вырвалось блаженным стоном из груди.

— Чувствуешь это, девочка? Давай же… не сдерживай себя… Покажи мне, насколько тебе приятно…

Не прекращая того занятия, Норват приблизился к Ди и принялся страстно целовать, старательно выписывая языком каждый изгиб ее губ. Потом опустился к соскам, то лаская их лижущими движениями, то втягивая ртом в себя.

— Моя сладенькая девочка… — томно шептал он, ненавязчиво касаясь губами ее кожи. — Нравится, когда называю тебя девочкой? Тебя это возбуждает, да? Моя девочка… только моя…

Дилана громко ахнула и сомкнула задрожавшие от возбуждения ноги. Промежность свело сладостной, но мучительной судорогой. Она дико завелась от столь обычного, и, казалось бы, совершенно не совместимого с сексом предмета и слов Майкла.

Норват, получив желаемое, отбросил лейку и взял Дилану за волосы.

— Ты готова, я нет. Приступай, моя девочка... — шепнул он, сжимая в руке член.

Дилана опустилась в коленно-локтевую позицию, послушно заглотнула предложенное и принялась двигаться в ускоренном темпе. Она снова проиграла в издевательской «лингвальной игре», касаясь губами головки члена, но сейчас то было абсолютно не важным. Дилана так хочет Майкла, что готова на все, лишь бы тот поскорее взял ее! Пальцы ее нетерпеливо ласкали клитор. Ди не может терпеть больше. Попробовала войти в себя, но ощущения не те. У Майкла совсем другие пальцы. Они дарят незабываемое волшебство. Ради них Дилана на все пойдет. Чтобы приблизить момент, она все резвее насаживалась ртом на его член, выпрашивая снисхождения.

Норват наклонился и, пробежав по спине Ди щекотливой ладонью, принялся стимулировать межъягодичную область. Запустил средний палец наполовину в анальную дырочку, орудуя там быстрым кружением.

— Не входите туда! — Дилана отстранилась от члена и завиляла бедрами. — Вообще никогда больше!

Норват издевательски хмыкнул и молча вставил член в ее горло. Глубже, чем могла сама Дилана. «Еще будет указывать, куда входить, куда не входить. Тушка моя? Моя! Что хочу, то и вытворяю!» К чему Норвату прислушиваться к капризам Диланы? Он хочет ее попку прямо сейчас. Хочет и возьмет в эту самую секунду. И ничего того Норвата не остановит.

— Расслабься и соси, кисунь. Во второй раз жечь не будет.

Майкл прогнул Дилану в спине. Ухватил за ягодицы теперь уже двумя руками, раздвинул их, продолжая усердным поглаживанием разминать анальную дырочку, старательно прокатывая складочки. Снова покачал внутри пальцем. Потом взял что-то неподалеку от себя и смазал вход в попку.

Дилана в растерянности заерзала по сторонам. Что ей оставалось? Придется терпеть! Только и чувствует сейчас, как Норват растягивает ее, а гель обеспечивает тому превосходное скольжение. Усердно так, с нажимом движется к намеченной мишени.

Майкл на некоторое время остановил пальцы и натянул на член резинку.

— Придумал тебе наказание, кисунь. Взбирайся на меня!

Дилана в страхе поднялась на ноги, расставила их в стороны по бокам от Майкла, ухватилась за его плечи, чтобы не упасть, и медленно опускала таз на член. Тот уже наготове, стоит и ждет свою киску.

— Либо свалимся оба, либо тебе право сегодня рулить. — Норват с нетерпением насадил ее на всю длину.

«Если Майкл не стесняется входить в меня в такие дни, и мне нужно принять это, как нечто обыденное. Хотя, если подумать, чего вообще стесняется Майкл? Вряд ли это что-то существует. Сколько его знаю, Майкл готов на любые, даже самые шокирующие эксперименты. Страшно даже представить, что он творил с другими женщинами!»

Дилана, крепко ухватившись за шею Майкла, принялась сползать и подниматься, терлась сосками о его волосатую грудь. Движения у Ди ненарочно выходили корявыми и с полным отсутствием ритма; она то плавно покачивала бедрами, то не до конца слегка приседала. Надолго ее в таком положении не хватило. Ди куда менее выносливей Норвата. Тот, если б захотел, и на одной ноге мог бы трахать, не переставая, как минимум, час! А она, после нескольких минут напряжения бедренных мышц, выдохлась и остановилась.

— И это все?! — Норват явно недоволен скорым окончанием любовного акта. — Да ты у меня хилая, как оказалось.

Он, нахмурившись, приказал Дилане привстать, сдвинулся вместе с ней к краю ванны, скинул резинку и решительно перескочил членом в другую дырочку. Ди тут же дернулась и попыталась выпрямиться, но Норват не дал ей того права.

— Прости, кисунь, но будет так, как хочу я. Прими это и кайфуй. — Майкл медленно вошел в Дилану сзади. Его руки крепко удерживали Ди за талию и опускали ее тело, нанизывая на себя до предела

Дилана сгорбилась и заскулила. Напряженное состояние вынужденного подчинения в симбиозе со стыдливым толкающим ощущением не давало ей мыслить здраво. Норват, желая развеять ту скованность, припал к губам Ди и принялся с жадностью кружить по ним языком. Дилана решительно настроилась на поцелуй в надежде, что тот сможет отвлечь ее от осмысливания грязного и постыдного соития. Захватила его язык в плен рта и принялась по недавно приобретенной привычке посасывать. Укусила, показывая свое превосходство хотя бы в этом. Это придало ей смелости. Отбросив усталость, Дилана принялась с новой силой подпрыгивать на Майкле. Тот освободил руку, просунул ее между телами и вошел в Ди спереди двумя пальцами. Почувствовав заветное проникновение, Дилана с громкими вздохами и неистовой охотой поскакала верхом на «жеребце» Норвате, позабыв о былой застенчивости. Норват контролировал ее безумное рвение пальцами, активно стимулируя самую чувствительную точку лона. Только замечал, как Дилана замедляется, тут же подстрекал ее на ускорение, все усердней и резвей вбиваясь в горящую от возбуждения киску.

После «совместного заплыва» в ванной комнате Норват перенес Дилану в спальню, не прекращая полового акта. Так и подбрасывал девушку за бедра, на ходу насаживая на себя. Прикрылись оба халатами, чтобы их, если и заметят, так ничего плохого не подумают. Просто идут в спальню...

***

Утром Дилана набрала номер Мари, но та проигнорировала звонок. Почуяв неладное, Ди направилась к сестре домой, не став будить Майкла, сладко спавшего рядом. Он изрядно устал после суматошного дня вчера и бурной страстной ночи.

Добравшись до квартиры Мари, Дилана постучала в новую крепкую дверь, которую поставил Норват взамен сломанной, исцарапанной угрозами, автором которых был Алекс, теперь покойный и неопасный. Дилане было тяжело принимать тот факт, что он мертв, несмотря на то, что парень творил с ней. Ди понимала, что только она, никто другой: не Алекс, и даже не Мари, которая нанесла врагу последний смертельный удар, не виновны в трагедии. Только Дилана была виновницей того, что случилось. Если бы не она со своим упорством, никто бы не узнал, в том числе и она сама, что Елена — их с Мари мать, а Алекс — брат. Мари не пыталась бы убить себя, потому что имела неосторожность переспать с братом и забеременеть от него же. Дилане было очень неприятно осознавать все это, но она понимала, что Мари пришлось куда тяжелее, с одной стороны, и легче, с другой.

Мари не волновала история о ее биологических родственниках. Ее вообще не интересовала Елена! Никогда не пыталась найти с ней контакт или хотя бы завести разговор, что очень удивляло Дилану. Если бы не один мужчина, ради которого Ди и Елена готовы были пойти на все, разодрав друг дружку зубами, она бы попыталась наладить общение с мамой. Но Дилана отчетливо понимала, что Елена не пошла бы на такое даже при том условии, если бы ее сын остался жив. Та четко поставила перед собой цель добиться своего, и устранить Дилану для достижения главной цели ничего не стоило. Это было горестно осознавать. Но, бросив дочерей однажды, мать могла пойти на подлость вновь, что и сделала.

В квартире раздавалось шуршание и тихие разговоры. Дилана прислушалась и поняла, что Мари дома не одна.

— Мари, открой! — крикнула она, снова постучав в дверь. — Это я!

Спустя минуту показалась Мари в бирюзовом коротком халатике, наспех наброшенном на плечи.

— Так рано? Норват спать не дает, что ли? — она, сладко потянувшись, завязала пояс халата потуже.

— Не дает. — Дилана вошла в квартиру, сразу заметив мужские брюки розового цвета, валяющиеся в коридоре.

Подняв их и вспомнив, кому те принадлежат, она вытаращила глаза и с недоумением посмотрела на сестру. Мари, ни грамма не смутившись, взяла брюки и отнесла их в спальню.

— Ты пока располагайся на кухне, я сейчас! — крикнула она и скрылась за дверью.

Дилана присела за стол и осмотрелась вокруг. В коридоре место, где когда-то стоял шкаф, теперь пустовало. После того ужасного происшествия от него остались одни обломки. Все в квартире кричало только лишь о том страшном дне, когда Ди, попрощавшись с жизнью, лежала в коридоре и умоляла Алекса остановиться, видя, как он заносит над ней топор с радостью и полным безумием на лице.

Дилана отвернулась от коридора, отгоняя от себя пагубные мысли. Поставив чайник, она заглянула в холодильник и, не найдя там ничего, кроме недопитой бутылки вина и крохотного кусочка заплесневелого сыра, принялась рыскать по другим полкам в поисках хоть какой-то еды.

«Кто-то пришел?» — Дилана в испуге замерла. Стук в дверь снова напомнил о тех моментах, что пришлось переживать, прячась в стенах квартиры и каждый день думая, что конец жизни настанет сегодня. Беспомощная, запуганная до смерти, она мечтала рассказать Майклу о проделках его сына, слетевшего с катушек, но боялась, что не успеет, и Алекс доберется до нее или Мари раньше, чем его отец успеет что-то предпринять.

— Я открою! Это пицца! — Мари проскользнула по коридору. — Вот! — она гордо вошла на кухню, держа перед собой огромную коробку, издающую приятный, ни с чем не сравнимый и пробуждающий аппетит аромат. — Поставь чайник!

— Он уже вскипел! — сказала Дилана, отворачиваясь к окну. — Так торопилась, думала, с тобой опять что-то приключилось…

— Ну, вообще-то, приключилось! — кокетливо заметила она.

Сзади к Мари подкрался Пит и страстно ее обнял, молча кивнув Дилане в знак приветствия. Ди возмущенно открыла рот, с удивлением посмотрев на него, стоявшего в одних лишь розовых брюках. Отведя стыдливый взгляд от перекачанного тела «Тарзана», она принялась освобождать пиццу от коробки, трясущимися пальцами разрывая картон.

— Была уверена, что ты попрощаешься со мной вчера... — продолжала Дилана, не решаясь поднять глаз, чтобы снова не увидеть рядом с сестрой Пита в таком виде, похожего на стриптизера в брюках цвета мебельного интерьера куклы Барби

— Но что-то пошло не так! — отозвался Пит, жадно целуя губы Мари.

— Гм, я не вовремя.... — Дилана встала, чтобы уйти.

Мари помахала ей свободной рукой в знак, чтобы та осталась. Она не могла ничего сказать, поскольку Пит крепко удерживал ее своим поцелуем.

— Ладно. Тогда, кому сколько сахара? — Дилана, поднеся сахарницу в себе и, зачерпнув полную ложку, так и не дождалась ответа от влюбленной парочки.