Первый рабочий день на новом месте выдался до жути напряжённым.

Мы с мамой совсем недавно переехали в новый город, где ей предложили весьма неплохую работу, а я, наконец, поступила в университет на факультет иностранных языков — с детства мечтала стать переводчиком и путешествовать по миру. Но, чтобы осуществить свою заветную мечту приходилось очень и очень много пахать.

До обеда — в универе, а после — в местном кафе, вплоть до десяти вечера.

Моя жизнь не сахар, но и не соль. Приходилось рано вставать, чтобы не опоздать на первую электричку, а вечером — бежать, чтобы успеть на последнюю. А я вообще-то из тех людей, которые любят здорово поспать.

Не зря ведь меня назвали Соней.

Прошло чуть больше двух недель, с того момента, как мы обустроились в одном небольшом, непримечательном городишке, в котором моя мать устроилась на работу учительницей русского языка и литературы. Она безумно любила читать и коллекционировала классику, которая, наверно, уже давно как вымерла из нашего современного мира. Скажем так, мать была просто одержима литературой, и, конечно же, этикетом. А я вот не разделяя её отстойных интересов. Даже если отрадно получала за своё несогласие по жгучей оплеухе.

Быть может, со своими, частично бунтарскими генами, я пошла в отца.

О нём, между прочим, в нашей семье говорить строго-настрого запрещалось.

Отец бросил нас как только мне исполнилось восемь месяцев.

Причём, исполнилось в утробе.

По дурости, по молодости, мать совершила ужасную ошибку — связалась с рокером-дебоширом, который вмиг околдовал её юное сердечко. Моталась с бродягой-музыкантом по разным городам, сломя голову, ночевала в ржавом трейлере, питалась «Дошиком» и «Фастфудом». И всё ради безумной любви.

Ослеплённая бурными чувствами, она жила, как бродяжка без определенного места жительства, потакая своим бешеным чувствам, поддерживая «любовь всей её жизни» всегда и во всём. Пока однажды не забеременела.

И тогда… безумна любовь превратилась в плесень.

Отец оказался той ещё свиньёй. В свинью он конечно же трансформировался, когда вкусил настоящие трудности жизни, узнав о предстоящей ответственности и о маминой беременности. Подлый трус настаивал на аборте, мол «Мы ещё слишком молоды, чтобы становиться родителями. А как же моя… то есть наша карьера?»

Но знаменитым ублюдок не стал, а мама так и не решилась на аборт. Врачи предупреждали, что с резус фактором опасно избавляться от плода. Так как в следующий раз зачать малыша может быть весьма проблематично. После чего, она начала замечать, как отец стал уделять ей меньше внимания, грубить и хамить.

Во время гастролей мама работала на подтанцовке, на сцене, в то время как отец горланил свой жуткий, безвкусный «рэп». Выступал их «коллектив» преимущественно в зассанных барах, где тусовались байкеры.

Соответственно, за своё «творчество», получали жалкие гроши, которых едва-едва хватало на еду и бензин. Но спустя несколько месяцев, когда мама отрастила уже приличный мамончик, отец запретил ей выходить на сцену.

Не потому что переживал, относительно нагрузки, а просто потому, что стал получать намного меньше внимания от фанаток.

Однажды, после концерта, она случайно застала отца в туалете, во время того, как он, заткнув кулаком рот одной из местных проституток, озверело трахал шлюшку на грязном унитазе.

И всё.

С дури полоснула его ногтями по потной, наглой роже и, со слезами на глазах убежала прочь. Не знаю, как она пережила эту ужасную измену… Как справилась с болью… Одна. Но она выдержала. Не порезала вены, не прыгнула с моста. Просто взяла себя в руки, ради меня, и начала новую жизнь.

Спалила свои рваные джинсы, кожаные куртки, выжгла кислотой на ягодицах татуировку с его именем, отрастила натуральный цвет волос и перестала пользоваться косметикой. Одним словом, стала похожа на человека. А после, вернулась к родителям, от которых сбежала, когда ей исполнилось восемнадцать.

Вернулась, естественно, с огромным пузом и слезами на глазах. Бабушка простила. Ребёнок ведь ни в чём не виноват. Несмотря на ненависть из-за предательства, поддержала. И похвалила. За то, что не убила ни в чём не повинное дитя.

А мой подонок-отец изредка присылал нам копеечные алименты, даже ни разу не приехал, когда у него родилась абсолютно здоровая и очень красивая дочь. Спокойная, с кукольными, голубыми глазёнками, которая спала двадцать часов в сутки. За что и получила имя — Соня.

Когда мне исполнилось два годика, подачки от отца прекратились. А затем, мать узнала, что он умер. От наркотиков. То есть, от передоза. Она не рыдала, не тосковала, не схватилась за бутылку, как любая другая бы дура на её месте. Она просто разорвала в клочья письмо, посланное другом отца с просьбой приехать на похороны, заодно и одолжить немного денег, и со злостью смыла эту дрянь в унитаз.

С тех пор мама стала абсолютно другим человеком. Сдержанным, хладнокровным, всеконтролирующим тираном. Из-за страха, что я пойду по стопам своего паршивца-отца мать установила над моим поведением жёсткий контроль. Даже несмотря на то, что я уже давно перестала быть девочкой. Недавно мне исполнилось девятнадцатые и я уже во всю пахала, как «раб на плантациях». Я её жутко боялась. В гневе она была похлеще десятибалльного урагана. И что же будет тогда, когда она узнает, что я собираюсь в «кругосветку»? Когда закончу учёбу, и когда накоплю достаточно денег.

Я даже ей не сказала, что устроилась позорной официанткой в пивную забегаловку. Солгала. Пришлось. Просто потому, что там платили куда больше, чем в книжном магазине. А она думает, что я действительно устроилась в библиотеку.

Ну и пусть думает!

Очередного буйного скандала нам не хватало!

***

Сегодня в кафе было уйму народу. Суббота! Как я ненавижу этот день. Просто потому, что многим завидую. Тем, кто в это время дрыхнет до обеда и тем, кто отрывается, расслабляясь после трудовых будней. Особенно, если за окном такая красота! Весна… Всё зелено, птички поют, цветочки всякие на клумбах распускаются. И кругом щеголяют целующиеся парочки…

А я ревную! До каленого бешенства завидую влюблённым. Потому что тоже так хочу.

На минуту я просто завтыкала на улыбающуюся парочку, притормозив с подносом в руках возле окна, глядя на счастливых молоденьких ребят, которые, приобнявшись, беззаботно прогуливались по тротуару, мимо нашего заведения. Только сейчас я вдруг задумалась, что в моей скучной жизни вообще нет никаких отношений. Кроме как отношений с учёбой, или работой. Нет ярких эмоций, нет драйва! А так хочется… Хочется что-то поменять! Иначе, не замечу, как вот так вот резко возьму и помру восьмидесятилетней девственницей.

Стыдоба! Позорище!

Даже никогда нормально и не целовалась за все свои скудные девятнадцать!

Пару раз, ещё в школе, с одним парнем в кино сходила, а потом снова погрузилась в учёбу. Он и сбежал от таких отстойных отношений, прямо в лицо, среди белого дня грубо наорал, обозвав меня помешанной заучманкой.

Переехав в этот город, я твёрдо решила, что в течении месяца обязательно найду себе достойного ухажёра! Может быть даже завтра. Потому что завтра Карина, моя новая подруга — одногруппница, пригласила меня на вечеринку.

Сладкие мыслишки быстро растворились в бессознательном, когда там, со стороны дороги, я услышала громкий рёв мощного двигателя и даже рот от восторга приоткрыла, когда заметила, как на стоянку кафешки въезжает навороченный мотоцикл. А на нем… на нём восседает весьма интересный незнакомец. Сильный, высокий, с непослушными, взлохмаченными волосами, подстриженными по самому последнему писку брутальной моды, одетый в моднючие, рваные джинсы, белую футболку и кожаную куртяшку с заклёпками.

И без шлема.

С ума сойти...

А разве это не запрещено законом?

Разъезжать на мотоциклах без средств защиты?

Эх, если бы я была полицейским… прямо сейчас бы побежала арестовывать!

Дурочка! Что ещё за пошлые мыслишки?

Гормоны разбуянились? Предвесенняя хандра по мозгам вжарила?

— Эй, новенькая! — внезапно, в спину ударил писклявый голос администратора, — И чё ты там застряла? Работы что ли не хвататет? Я сейчас быстро с этим помогу! Там вон ребёнка за третьим столиком стошнило! Живо иди разберись!

— Прекрасно… — пробухтела, отлипая от загадочного незнакомца, со вздохом направляясь в сторону шума.

И почему я должна разбираться? А не повар, или администратор, или уборщица?

«Потому что новенькая!» — гоготнуло вредное «Я».

А уборщиц, кстати, хозяева кафе не держали. Это ж ведь дополнительные траты!

Жмоты чёртовы.

***

Когда конфликт был улажен, я поспешила принять заказ у нового посетителя.

Точнее, выдать. Катя, старшая официантка, просто сунула мне в руки поднос, приказав отнести бокал с пивом к шестому столу.

Ну конечно!

Я тут кто для них? Собачонка для битья?

Но делать было нечего. Спорить и портить отношения с коллегами в первый же рабочий день не хотелось. Тем более, если обещали неплохие чаевые.

Да ладно, Господи! Мне не сложно.

И как только я подошла к тому самому столику, тут же остолбенела.

Это был ОН.

Тот сексуальный, обворожительный незнакомец-байкер с телом профессионального спортсмена. Он сидел лицом к окну и о чем-то бурно разговаривал по телефону, активно жестикулируя своими огромными, накаченными ручищами. Теперь крепыш был без кожанки. Отчего, я как одержимая залипла на его мощные, татуированные бицухи, выглядывающие из-под тесной белоснежной футболки. Кажется, будто вещица казалась ему мала. Вот-вот и по швам треснет. Тогда я точно умру! Если увижу «Мистера Совершенство» голым. А ещё брутал еле-еле помещался за столом.

Делать было нечего! Работу за меня никто не сделает.

Эх! Жизнь моя бедняжка! В каких вот условиях приходиться работать!

Сглотнула сухой ком в горле, на ватных ногах поплыла к гостю.

— В-ваш з-заказ, — сдавленно выдавила, не узнав собственный голос.

Чёрт побери!

Что за ерунда?

Он вообще походу не услышал. Даже не обратил на меня ни капли внимания.

Будто я была пылинкой, или невидимкой. А он… он напоминал мне «Олимпийского Бога», на фоне которого, по размерам, я выглядела навозной букашкой.

Ну окей.

Молча поставила бокал и побрела обратно на кухню.

«Фууух! — выдохнула, — Полегчало!»

Справилась!

Ну почему я блин такая стеснительная?

И хорошо, что здоровяк меня не услышал, хорошо, что не заметил.

А я вот, напротив, почувствовала себя настоящим отстоем.

Никчемная пискля и неудачница!

Как же стыдно…

***

— Твою ж мааать!

Не успела я покинуть зал, как вдруг по ушам больно ударил истерический ор, наполненный адским, смертоносным ураганом.

— Что это за дрянь?? Я пиво заказывал! Где, млять, моя официантка?

Мне даже не понадобилось зеркало, чтобы понять, что моё лицо превратилось в мел, а волосы на голове встали торчком от всепоглощающего страха.

— Эй, Соня! Ты чё наделала? — ко мне подскочила Катя с новым бокалом пойла, — Живей, отнеси этому варвару новый напиток и больше не косяч! Иначе он тут всё одним мизинчиком в хлам превратит. Давай! Пошла! — толчок в спину, и я лечу обратно, навстречу смерти.

Вот ведь!!!

Хамка!

Это я-то накосячила??

Ни стыда, ни совести!

— П-простите, ради Бога! В-вот, пиво! Как просили!

Подбежала к клиенту, спотыкаясь на каждом шагу, даже немного на передник капнула вонючей пенной жижей, а он вдруг… резко вскочил со стола, снова не заметил, и дерзко сшиб меня своими гигантскими габаритами прямо на пол, так что я, не устояв на ногах, неуклюже ударилась головой о деревянный паркет.

***

— Бл*ть! — грязно ругнулся, склонился надо мной, огромный такой, как медведь. В глазах полыхает кромешная ночь, поблескивает звериное бешенство. — Эй, ты как? — накрыл мои бледные щёки своими горячими ладонями, слегка потрепал. — Мелкая такая. Не заметил.

Ой, спасибо вам за комплимент, «Сэр Терминатор»!

Голова раскалывалась, в глазах всё плывёт и вращается. Если честно, не успела даже толком понять, что вообще произошло и почему я оказалась впечатана в пол. Тогда бугай нагло обхватил меня за талию, рванул на себя, помогая подняться, оторвал от пола и усадил попой на стол, за которым сам сидел секундой ранее.

Нахмурился, отсканировав с головы до ног, после чего, без капли стеснения, положил свою огромную ручищу на мою ушибленную голову.

— Кто-нибудь, принесите лёд! — скомандовал повелевающим, страшным тоном, обращаясь к официанткам, — Может скорую вызвать? — а затем, снова ко мне обратился.

И глаза в глаза смотрит. Пристально так, будто кусками шкуру с лица сдирает. Одним лишь своим адским взглядом. Брови сошлись на переносице, ноздри раздуваются как у бешеного быка.

Мамочка моя родная...

После щедрого предложения, я представила, как на территорию кафе въезжая кортеж с мигалками, а администраторша в панике обзванивает по телефону всех моих родственников и мать узнаёт, что я вовсе не библиотекарь, а дешёвая «девочка для битья». Обычно, официанток в подобных залупах она называла просто и традиционно — необразованные шлюхи.

— Нет, не нужно. — Зарычала, — Ни в коем случае!!! — А вот и голосок прорезался, — Правда. Я в порядке.

Ох, когда же он наконец уберёт руки с моей головы и с моей талии??

Иначе… я прямо сейчас растаю, как сливочное мороженое в его таких сильных, таких властных ладонях!

— Ты это... прости меня, Крошка. — Улыбнулся. В бездонных глазах незнакомца сверкнули звезды.

Ох, Боже.

Кажется, будто земля и небо поменялись друг с другом местами, а по венам побежал розовый мармелад, когда он назвал меня так… так ласково, уверенно, по-свойски. Никого не стесняясь.

В тот момент он впервые назвал меня крошкой. А в будущем — это прозвище станет для меня вторым именем.

И я… я кажется моментально влюбилась.

— Может тебя проводить, домой?

А вот это уже серьезно!

— Нет, моя смена ещё не закончилась. — Ляпнула, нервно покусывая губы до крови, стараясь не смотреть Ходячему Совершенству в глаза.

Иначе, просто начинала забывать обо всем на свете.

— Хочешь, я это устрою. — Вдруг, в руках качка появился пакетик со льдом.

Дернулась! От пощипывающей боли и холода, отрицательно качнула головой.

— Прости. — Видать, забеспокоился, рыцарь. — Очень больно? — Продолжал смотреть на меня с жадностью, с властью, одним своим взглядом, без слов, дал мне понять, что я теперь — его собственность.

— Нет. Спасибо. Я правда в норме. — Головокружение прекратилось, боль тоже, вот только сердце всё никак не унималось! Тарахтело как прокажённое. Будто мне не так давно вшили в грудь реактивный автомат. — Мне уже пора.

Слегка отстранилась, резко спрыгнула на пол и умчалась на кухню.

Потому что не выдержала! Испугалась. Чертовски испугалась такой сумасшедшей близости, такого мощного, доминирующего взгляда, таких горячие, прожигающих до самых костей прикосновений.

В этот день мужчина так и не попробовал своё пиво. Юркнув за угол, я видела, как он расстроенно сгорбился, схватил свою куртку и зашагал к выходу.

А когда убирала со стола, случайно обнаружила на салфетке записку с номером телефона и кое-каким коротким посланием:

«С нетерпением жду твоего звонка, Крошка».

***

— Да как он! Да блииин! Кто он вообще такой?? Как он смеет! Напыщенный, высокомерный гад!

Думает, что буду ему звонить??

Брррр!

Какая же я сейчас злюка!

С силой сжала в кулаке ту саму салфетку и, шлёпая по лужам, направилась в сторону остановки, радуясь, что сегодняшняя адская смена, к счастью, закончилась. А когда проходила мимо мусорников, скомкала записку и с яростью бросила в урну. Но не успела пройти и пяти шагов, как вдруг… не знаю, какой чёрт дал мне пинок, но я развернулась и бросилась обратно, к бакам. Никого не стесняясь, засунула руку в бачок и, стиснув зубы, всё-таки отыскала в куче помоев тот бесценный клочок «счастья».

Идиотка!

А потом вспомнила, что у меня закончились влажные салфетки.

Суперрррр!

Этот дурацкий поступок был ещё одним верным признаком того, что я сошла с ума. Или же просто… влюбилась.

Про свой кошмарный инцидент в первый рабочий день я, естественно, никому рассказывать не стала. Особенно маме. Хотя конечно же хотелось вдоволь выплакаться кому-то в жилетку. Каринке, например. Но в общем-то это было не обязательно, ведь мы познакомились с девчонкой своём недавно. А сегодня собирались немного развлечься.

Уххх! Как же дико я устала за этот месяц! Выдохлась, словно ломовая лошадь!

Мамке сказала, что мы с моей новой подругой идём в кино.

Врать нехорошо. Но чё поделать, если иногда капец как нужно.

Она конечно же полдня считала мне всякие поганые нотации, типа, чтобы я ни с кем не разговаривала, по улице впотьмах не шарахалась, да юбку подлиннее надела. Ту самую, в которой бабушку принимали в “Комсомол”.

Отлично!

Она бы мне ещё предложила дедовские штаны нацепить и не мыться неделю перед этим «грандиозным» событием. А потом зануда позвонила Карине, чтобы та подтвердила, что я действительно собираюсь в кино.

Перед выходом из дома придира ещё раз оценила мой внешний вид и, в коем-то веке, улыбнулась:

— Удачи, доча. Я буду звонить каждые тридцать минут.

— Ну маааам, — закатила глаза, стукнув себя ладонью по лбу, — Лучше пиши сообщения. Я не смогу отвечать на звонки во время сеанса, ты же знаешь.

— А что хоть за фильм?

— Эммм… Ирония судьбы три.

— Хм! Интересно! Не слышала, чтобы на этот фильм сняли трилогию… Я бы тоже посмотрела. — Призадумалась, а мне до острых мурашек не понравилась её мимика.

— Ладно, пока! — поспешила делать ноги.

— Ой, стой! — резко схватила меня за руку, дёрнула на себя и, сердито выдохнув, застегнула пуговицы блузки до самого подбородка.

— Я ведь задохнусь.

— Не задохнёшься. Так ты похожа на подзаборную девку. А это что? — схватила за подбородок, повернула голову к свету, — Помада??

О, Боже!

Кажется, я реально живу в монастыре!

Снова недовольно фыркнула, достала платок из кармана и грубо провела по губам:

— Чтобы больше никогда не видела. Иначе... знаешь, что будет.

Ничего не ответила. Пулей выскочила в подъезд, с силой хлопнув дверью.

Достала!

Почему она до сих пор думает, что мне девять лет?

Клянусь, когда я начну нормально зарабатывать — сразу же съеду в другую квартиру и буду жить так, как решу сама. Это ведь до боли обидно… то, как низко она меня оскорбляет и много чего запрещает. Живу как в тюрьме. С чёрствым, холодным человеком. Который лишний раз не похвалит, не обнимет. И… может ударить.

Иногда в голове возникают такие страшные мысли, что лучше бы она послушала отца и сделала аборт. Чем жить вот так вот, как сейчас.

Так, как живу я — не пожелаешь ни одному врагу.

***

С Кариной мы договорились встретиться у неё в общаге. Девчонка вообще была без комплексов и это мне в ней безумно нравилось! То, чего по сути не хватало мне.

Когда она открыла дверь своей простецкой комнатушки, её глаза округлились до размера теннисных шариков. Девчонка ни с того, ни с сего закашлялась, подавившись жвачкой, которую жевала наверно уже часа два.

Подобная реакция возникла и у меня, когда я оценила и её внешний вид тоже.

«Ну прям вылитая вокзальная проститутка!» — первое, что взбрело на ум.

Но мне блин, если честно, понравился её смелый наряд: короткий чёрный топ, клетчатая «мини», однотонные чулки, сапоги на тонкой шпильке и крутецкая кожаная курточка, которую она, вероятно, одолжила у подруг по комнате.

— О-о-о, мать моя женщина! Ты прям вылитая монашка! Ты б ещё в парандже приперлась! — хохотнула блин «Жрица любви» и, схватив меня за локоть, втащила внутрь.

— С тобой невозможно не согласиться, именно поэтому я здесь, просить помощи у опытной модницы. И так еле-еле у «дьяволицы» отпросилась. Кстати, куда мы идём?

— Потом скажу… — Карина призадумалась, прикусив свою пухлую, накрашенную ярко-красной помадой губищу, вероятно, занялась размышлениями на счёт нового «апгрейда».

Повертела меня, покрутила. То в одну сторону, то в другую. Стащила с волос резинку, позволяя тяжёлым свинцовым локонам рассыпаться на плечах. А затем, грубо взъерошила волосы пальцами.

— Эй! — выругалась, отстранилась.

— Цыц! Вооот, уже лучше! Так хоть стала немного похожа на девушку, а не на бабушку-библиотекаря.

Плевать, что она там кряхтит!

Я вот нисколечки не обиделась!

Ко мне, между прочим, вчера самый настоящий красавчик района клеился. А значит есть ещё порох, так сказать!

Пока я тут внутренне дулась на подругу, безумица резко разорвала на мне блузку! Так жёстко, что пуговицы с мясом выдрала.

— Эй, ты чтоооо?

— Ой, ну хватит уже ныть! На нервы действует! Ты где вообще взяла это тряпьё? На машине времени сгоняла в эпоху «Палеолита»?

— Очень смешно! Ха-ха! Между прочем фирменная вещь. Мама подарила.

— Дешевый отстой.

— Ты права. — С печалью опустила голову. Да кого я блин обманываю! — Я ненавижу свой стиль. — Призналась.

— Окей. Значит, будем работать над твоим новым имиджем, детка. У тебя крутецкие волосы и офигенные глаза! Ты что, линзы носишь?

— Не-а. Всё натуральное. — Похвасталась. Хоть с этим природа не обидела.

— Клёва! Так-с, — ещё раз прошлась по мне взглядом дотошного стилиста, — Снимай джинсу. Не годятся. В таких только огороды в деревне капать. — Снова нахамила и бросилась к старенькому комоду, — На вот, примерь.

В моих руках тут же появилась коротенькая джинсовая юбка с разрезом на левом бедре. Прикольная! Возражать не стала, быстро переоделась.

— И лифчик лучше снять. — В заключении добавил мой персональный «эксперт моды», — Чтобы соски торчали, блузка ведь практически прозрачная. Тогда каждый встречный на твоём пути кобель — твой.

— Ах-ха-ха! — Я чуть было не подавилась от собственного смеха.

От души просмеявшись, скрестила руки на груди, якобы защищаясь.

Ну уж нет! Такие рекомендации — уже чересчур.

— Не мнись как целка! Расслабься… — Карина легонько встряхнула меня за плечи, — Ты почти готова! Осталось навести марафет на фейсе и можно зажигать! Обещаю, сегодняшний вечер для тебя окажется незабываемым!

Девчуля права!

«Меняйся всегда!» — вот главное правило успеха.

А вечер… действительно оказался незабываемым.

***

От Карины приятно пахло, да и вообще сегодня девчонка выглядела чертовски горячей! Настолько, что я по-доброму ей завидовала. Пока не увидела собственное финальное отражение в зеркале.

С ума сойти!

И в шоке не узнала себя!

Совсем другая! И мне… мне блин это до опупения нравится!

Макияж не такой, навязчивый, как у подруги. По-своему интересный: большие синие глаза стали ещё более выразительней, ресницы длиннее, нос аккуратней, губы пышнее, а скулы как у аристократки. Но помимо мейкапа, в моём новом образе всё же сохранилась некая скромность. И эта черта придавала имиджу оригинальную изюминку.

— Отлично! Ты красотка! Давай, детка, на выход. Или опоздаем. — Одной рукой Карина схватила меня за запястье, другой — прихватила сумочку, и поспешила покинуть свою тесную, типичную как для общаги, комнатушку.

Перед выходом она всё же заставила меня переобуться — в полусапожки на достаточно высоком, но устойчивом каблуке.

Когда мы выбежали на улицу, я снова, уже в третий раз, задала один и тот же волнительный вопрос:

— Так куда мы идём?

— Достала, блин! Хотела устроить сюрприз! Ну да ладно… Уже голова болит от твоих доставучих вопросов. В клуб мы идём. Меня туда пригласил один безумно сексуальный красавчик. Будем тусить и отрываться до самого рассвета!

— Окей. Извини.

То, что «до рассвета» мне не очень понравилось. Я обещала маме, что буду дома не позже двенадцати. Что ж, думаю четырёх часов для первого «выхода в свет» нам хватит.

Странно, и почему Карина отмалчивалась на счёт того, чтобы признаться в какое именно место мы идём? А может она не говорила правду специально?

Просто потому, что не хотела пугать раньше времени.

Вскоре, мои догадки подтвердились.

***

Сначала мы около часа колбасились в электричке, затем ещё минут сорок на такси, а после минут пятнадцать тащились пешком. Признаюсь, под конец такого «развесёлого кросса» я выдохлась как ездовая дворняга и жутко устала.

Даже пятки натёрла! Поэтому мне уже больше ничего не хотелось. Лишь с головой нырнуть под одеяло, в тепленькую кроватку, дома, чтобы как можно скорей избавиться от этих бесноватых ходуль.

Весь путь от начала до его конца в кармане пальто я с волнением сжимала перцовый баллончик. Некоторые прохожие мужчины как-то недобро на нас поглядывали. Одни — облизывали истекающие слюной губы, или почухивали набухшие ширинки, а другие — весело посвистывали вслед.

Надеюсь, эти пошлые свисты они адресовали Карине. Она, естественно улыбалась мужскому вниманию, а мне вот было противно. Я почувствовала себя дешевой подзаборной проституткой. Хотя, моя одежда была менее развратной, чем её: белая блузка, с рваным декольте, короткая джинсовая юбка, а сверху — кашемировый плащ, длиной до колен. У Карины же все самые сочные достоинства её молодого, привлекательного тела демонстрировались открыто и напоказ случайным встречным кобелям.

Хорошо, что было ещё светло. Но когда мы добрались до конечной «точки назначения», на небе появились первые звёзды. И тут мне поплохело по-настоящему. Потому что Карина вдруг резко дернула меня за рукав пальто в сторону кустов, утаскивая прочь от тротуара, за которыми расположился высокий забор с колючей проволокой.

— Что за??

Но не успела я возмутиться, как эта ненормальная курица бесцеремонно пихнула меня в какую-то страшную дырку, спрятанную в тех самых колючих кустах, через которую мы попали на территорию старого, заброшенного склада.

— Ну Каринааа! — зашипела, отряхивая испачканные руки, — Какого хре…

Но договорить не успела. Бесстыжая девчонка грубо зажала мне рот ладонью, пригрозив:

— Тише, не шуми! Иначе привлечёшь внимание бродячих собак!

Охренеть просто!

— Уже почти пришли, — добавила, осматриваясь по сторонам, — За мной. И ни звука. — Потащила следом.

Шлёпая по лужам, прячась за ржавыми грудами металлолома, мы добрались до некого разваленного здания, возле которого толпились незнакомые люди, разодетые в кожаные косухи, матёрые джинсы и банданы. Среди толпы также были девушки — вульгарные путаны с шестым размером бюста, с мордами разукрашенных матрёшек, в коротких мини-платьях, больше напоминающих ночнушки.

— Вуаля! Мы на месте! — торжественно объявила девчонка, подталкивая меня к толпе.

— Ну спасибо, Каринка! — зарычала, глядя на весь этот сброд и на место, в которое мы блин попали, — Супер! Сюрприз удался!

На что она мне, как обычно, с пофигизмом огрызнулась:

— Да расслабься ты! Пора бы уже снять памперсы и вылезти из-под маминой юбки! Сегодня у тебя начнётся новая жизнь! Я тебе сейчас такое покажу… уууух… Будешь ещё долго ночами не спать и с мокренькими трусишками вспоминать сегодняшний сумасшедший вечер!

— Божеее, ну хватит меня уже пугать!

— Всё, летс гоу!

Она потащила меня прямиком к высокорослому амбалу, обритому налысо, который, несмотря на ранний март месяц, стоял на улице в одной чёрной футболке, деловито скрестив свои огромные руки-базуки на выпуклой груди, которые были сплошь разукрашены татуировками. С пауками. Жуткими такими тарантулами. Кажется, этот кентавр исполнял роль секьюрити, дежурившего на пропускном пункте.

Где мы? И что он чёрт подери охраняет?

Судя по общей обстановочке — вход в Преисподнюю.

— Здаров, лысый! Буйный велел передать. — Карина, адресовав смазливую лыбу шкафу, сунула ему какую-то пластиковую карточку, которую я, увы, не успела разглядеть в темноте.

Ну девчонка! Совсем без тормозов!

Хвала небесам, качок не обиделся её бесстрашной грубости, за то, что обозвала лысым. Молча кивнул, а затем вдруг выпалил ответ. Хриплым, прокуренным басом:

— За мной.

Открыл тяжелую скрипучую дверь, ту самую, которую вальяжно охранял за своей спиной-горой и повёл нас в темноту, куда-то вниз по лестнице. Толпившаяся шваль на улице гневно заревела, видимо обиделись, что кто-то вот так вот нагло проскочил без очереди.

Стоило нам только войти внутрь, как по ушам резанула громкая, бесноватая музыка, а в ноздри ударил приторный запах табака. Хотя… вряд ли это был табак. Тут смердело чем-то куда более тяжёлым.

Наркотой, например.

— И кто же тебя пригласил в это стрём… эммм… необычное местечко? — прижалась к подруге, от страха даже ногтями вцепилась в её тощее запястье, увешанное тонной браслетов, гаркнув на ухо, пытаясь перекричать оглушающий музон.

— Да так, паренёк один. — Рыкнула в ответ, придерживаясь такой же тональности.

— Давно вы дружите?

— Не особо. Просто встретились вчера на остановке. Он меня на своём байке до универа подбросил. И я сразу же влюбилась… Представляешь, этот красавчик спас меня от выговора декана! Так бы опоздала на контрошу.

Ну офигеть просто!

Чем дальше я узнаю кое-какие подробности от Карины, тем хуже становиться моё самочувствие. Особенно, беспокоит желудок. Который уже заколебался отфинтовывать в груди опасные пируэты.

Получается, мы тупо попёрлись на свиданку в слепую, по приглашению от какого-то неизвестного гангстера, которого девчонка знает не более десяти минут.

— Как хоть его зовут-то?

— Кого? — крикнула, вопросом на вопрос.

— Парня того, который приглашение всучил! — У меня уже, ей Богу, горло разболелось от такого извращённого общения на повышенных тонах, благодаря этой дьявольской музыке, гремящей отовсюду так лихо, что даже стены вибрировали, как при землетрясении.

— Нууу, просто Буйный.

Можно уже начинать паниковать?

— А имя?

— Да ХЗ.

Супер!

Нам конец.