ГЛАВА ВТОРАЯ

Я страху предпочел смелость

Я выбрал путь, который не каждый в силах одолеть

Но, как же, бы мне хотелось

Порой, чуть большее в своей душе иметь

Багдад

Солнечный свет падал сквозь высокие, вытянутые окна витража прямо на толстые ковры, оставляя на них золотистые, причудливые дорожки. Внутри помещения царила прохлада и тишина, окутанная еле уловимым ароматом благовоний, нарушаемая лишь приглушенными голосами. Мужчина с грацией хищника поднялся на ноги. Только что он завершил молитву, и теперь готов был принять письмо, которое принес ему гонец, прибывший с соседнего города.

- Напоите и накормите гонца, - эхом, раздался властный голос мужчины. Он направился к выходу из мечети. Приближаясь к дверям, мужчина ощутил жар, доносящийся снаружи. На мгновение, он прикрыл глаза, наслаждаясь своим уединением и короткими воспоминаниями. Затем, наконец, мужчина сломал восковую печать и развернул свиток. Быстро пробежавшись глазами по написанному, он свернул его – жестко, с холодной яростью. Смуглые пальцы мужчины превратили письмо в помятое несовершенство.

Он думал недолго. Затем, хищная усмешка изогнула его губы. Кто видел бы его со стороны, содрогнулся от нее – ибо она не предвещала ничего хорошего.

На рассвете следующего дня огромная, до зубов вооруженная армия, направилась на восток, сминая всех непокорных на своем пути.

Тохаристан – земля, запомнившая немало завоевателей. Земля, некогда носившая название Бактрия. Та самая Бактрия, где Александр Македонский удивил всех, взяв в жену местную красавицу. Это было много веков назад. После смерти легендарного полководца, Бактрия подверглась испытаниям – нашествиям очередных мужей, рвавшихся до власти. Она впитывала их культуру - греческую, индийскую. Поговаривали, что на территории Бактрии влияние Греции ощущалось значительно больше, чем в самих греческих городах. Гунны, скифские саки и еще другие народы, о которых не было указано в летописях – каждый, так или иначе, оставил след в этой плодородной, богатой земле, именуемой теперь Тохаристаном, разделенным на двадцать семь княжеств, в одном из которых и поселился Саид со своей семьей.

Роксана родилась не здесь – отсюда была родом ее мать. Родная земля молодой красавицы, откуда был родом ее отец, осталась позади – на территории некогда существовавшей Персии, которая теперь принадлежала арабам. Их появление принесло не только новую культуру, но и веру – единобожие. Ее семья приняла ислам, и эта религия органично влилась и в жизнь маленькой Роксаны. Несмотря на бедность, родители дали единственной дочери прекрасное образование, будучи уже сами грамотными – она в совершенстве владела арабским, умела читать Коран, и знала из него немало сур наизусть. Роксана умела считать, писать, и интересовалась историей. Ислам побуждал к поиску знаний, и девушка стремилась к этому.

В возрасте семнадцати лет, став женой двадцати четырехлетнего араба - Саида, она покинула вместе с ним родные земли, направляясь в восточные земли. Ее муж, будучи грамотным мусульманином, должен был принести свои знания в Тохаристан, вернее в одно из его княжеств. Вскоре, он получил не только признание, но и более высокий уровень жизни – богатый дом сменился на роскошный, сундуки стали наполняться золотом и драгоценностями, а послы, прибывавшие с восточных границ, начали предлагать Саиду все более выгодные предложения.

Утро. Солнце еще не нагрело воздух до такой степени, чтобы он обжигал легкие. Сейчас – самое время насладиться началом дня. Роксана, укутанная в темное покрывало, следовала вместе с Маликой и Амирой, вслед за Саидом по улочкам города. Пыль поднималась от каждого их шага, две женщины шли, о чем-то беседуя меж собой, Роксана же шла отдельно от них. Две жены Саида не любили ее, считая изгоем и змеей (те лишь повторяли слова мужа). Они шли мимо рынка, где Малика и Амира, смеясь, выбирали плоды – ярко-оранжевые апельсины, блестящие финики. Кто-то потянул Малику за подол платья. Та обернулась – в шаге от нее был нищий, его пересохшие губы шептали, прося о еде. Женщина нервно дернула свое одеяние, и резко отошла от нищего, бросая на него презрительный взгляд голубых глаз. Этот мужчина не был достоин того, чтобы коснуться даже края ее одежды! Быть может, сказать об этом Саиду – и тот прикажет высечь наглеца? Но внимание Малики привлекли сладости на широком подносе, и она, позабыв о голодном нищем, потянулась к ним.

Роксана все это видела. Сердце ее болезненно сжалось – сама-то она жила в роскоши, и почти не помнила – каково это – быть голодным, обездоленным. У нее с собой ничего не было, кроме как один из браслетов, украшавших ее тонкие запястья. Молодая женщина сняла один из них и незаметно сунула в смуглую ладонь просящего. Нищий что-то зашептал, и Роксана лишь кивнула головой, боясь, как бы муж не заметил ее поступка и не превратил ее действие дома в скандал. Саид был скуп. Но это были ее украшения, и она имела право раздавать их.

Они купили что-то на рынке, что именно – Роксана не обратила внимания. Эта утренняя прогулка носила более увеселительное значение, нежели необходимость. У Саида было немало слуг, которые ежедневно покупали свежие продукты, готовили, убирали, следили за его сыновьями, и делали еще десятки других дел господина. Но вот так, пройтись ранним утром по городу, который со дня на день станет принадлежать тебе, пройтись, в окружении красивых женщин – этого требовало самолюбие Саида.

Как только они оказались в приятной прохладе дома, Роксана тут же направилась к себе. Ее покои находились в удаленной части жилища, в его левом крыле. Кроме слуг, сюда никто не приходил. По негласному правилу, и Роксане не дозволялось посещать другую часть дома – там, где обитали дети и жены Саида, да и он сам. Это вполне устраивало красавицу – у нее не было никакого желания общаться с ними – по ряду объективных причин. Она была лишней здесь. И, хотя Саид даже не догадывался об этом, все чаще голову Роксаны посещали мысли, чтобы попросить развод у него.

Однако ее уединение не продлилось долго – в ее покои прибежала молоденькая служанка. Запыхавшаяся, краснощекая, девушка, протянув госпоже обед, защебетала:

- Госпожа, говорят, мы все скоро переезжаем во дворец. Ваш муж получил должность правителя города!!! Малика и Амира уже гоняют своих слуг – те готовят для них ароматные ванны, натирают их тела маслами и благовониями, этой ночью господин Саид решил устроить большой, прощальный праздник в этом доме. На кухне уже вовсю кипит работа. Госпожа, позвольте, и я вам помогу… - служанка окинула восхищенным взглядом Роксану, - хотя вы и так, признаться, красивы.

- Ты, как всегда, добра и внимательна, Айсель, - улыбнулась молодая женщина, - и все же, я прошу тебя помочь мне – заплети мне волосы – у тебя получаются самые красивые косы.

Служанка довольно кивнула головой. Прикоснуться к блестящему водопаду волос госпожи – это привилегия. Девушка начала аккуратно расчесывать их гребнем, рассказывая о новостях – Роксана слушала ее, но думала о своем. Какое-то странное предчувствие тяжелым грузом опустилось на ее грудь, тревожа и одновременно волнуя молодую женщину. Она не знала, с чем это связано, и что это могло значить. Поэтому, Роксане оставалось лишь прошептать молитву, чтобы успокоиться.

Вечер был шумным – десятки гостей прибыли поздравить Саида с новой должностью – каждый принес шикарный подарок для нового правителя города. Аромат сладкой выпечки, жареного ягненка, сладко-приторный аромат благовоний, с которым переборщили женщины – все смешалось, делая воздух тяжелым и дурманящим. Как обычно, женщины разместились в южной стороне здания, а мужчины – в северной, однако это не мешало некоторым из них ходить туда-сюда, общаясь и шепчась в затемненных углах дома.

Роксана была неприятно удивлена этим – подобное для мусульманского общества было неприемлемо – уединение с чужим мужчиной или женщиной – являлось запретом. Но Саид, глава дома, словно не замечал этого. Он был слишком занят – с довольной улыбкой принимая похвалу от своих почитателей. Роксана едва сдержала брезгливую усмешку – ей стало противно, так противно, что она, при первой возможности, ускользнула с праздника.

У себя в комнате она зажгла лампадку и достала книги, повествующие о жизни сподвижников последнего пророка. Углубленная в чтение, наконец, отвлеченная от тревожных мыслей, Роксана заснула только в последней трети ночи. Ей снился странный, непонятный сон, который еще больше принес волнение в ее сердце. Она проснулась прямо перед утренним намазом. Совершив его, молодая женщина уже собралась заняться своими делами, но что-то заставило ее покинуть комнаты и направиться в противоположную сторону дома.

Она шла тихо, даже дыхание Роксаны было неуловимо для человека. Женщина прошла через зал, в котором вчера проходило пиршество. С презрением в душе, Роксана обнаружила два сосуда, почти пустых. Подобные сосуды она видела в детстве, на рынке. Чуть подавшись вперед, молодая женщина тут же поморщилась – это было вино. Нехорошие догадки ворвались в ее разум. Уже смело, Роксана прошагала дальше и остановилась возле полуоткрытых дверей.

То, что она увидела, повергло ее в шок. Саид, две его жены расставляли горящие свечи возле какого – то изваяния, сделанного из золота. Затем, каждый из троих, подходил к нему, кланяясь, потом падая ниц и шепча слова.

Они молились изваянию.

Кровь застучала в ушах Роксаны, и первое, что она хотела сделать – ворваться в комнату и нарушить эту чудовищную картину, эту несправедливость. Но что-то напугало ее. Возможно, безумный взгляд, который она успела заметить у Саида. Ей стало страшно, что тот, применив силу, попробует и ее заставить совершить подобное. Эта мысль вызвала дрожь по всему телу Роксаны. Она, затаив дыхание, медленно попятилась назад, не сводя взора с мужчины и женщин. Затем, отступив на безопасное расстояние, красавица помчалась в свои покои.

Только в своих комнатах Роксана заметила, как трясутся ее руки. Она спрятала лицо в ладонях, силясь успокоить себя и уравновесить собственные чувства. Не сразу, но ей это удалось. Господи! Что же ей теперь делать? Ненависть, презрение к Саиду вспыхнули в ее сердце с удесятеренной силой. Как такое возможно? Ведь десять лет назад он был благочестивым мусульманином? Быть может, она что-то не знала о нем?

Не знала.

Не знала еще, что тщеславие, высокомерие и потакание собственным порокам и жажда – власти, денег, всего – разъели, как ржавчина, его душу, пропуская в нее тьму…

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Сердце видит раньше головы. (Восточная мудрость)

Их ожидала засада. За поворотом, что начинался после долины, их ждали лучники – их высокие луки были натянуты, готовые выпустить стрелы. Тогда, сотни и сотни мужей будут убиты, повергнуты, растоптаны и преданы бесславию. И никто не проберется через границы и не нарушит мир этих земель.

Он знал об этом – его разведка – лучшая, что могла быть во всем этом мире, принесла ему эту весть на рассвете. Воин улыбнулся.

- Как ожидаемо, - холодно заметил он. Затем, его взгляд устремился на всадников – они и их выносливые кони были одеты в тяжелую броню, изготовленную по совсем новой технологии, настолько новой, чтобы пробить их стрелами, нужно будет придумать их усовершенствованный вид и подобраться к воинам вплотную. Но это были необычные всадники – они мастерски владели луком, поражая цели, даже несясь на большой скорости.

Предводитель начертил на песке веткой расположение вражеских лучников и конницы.

- Мы обойдем их здесь, и нанес неожиданный удар, - кончиком ветки он проткнул нарисованный вражеский отряд. И хотя это был всего лишь рисунок, одно действие воина выглядело устрашающее. Будто только что – одним движением – он лишил жизней тысячи людей.

Вскоре, его идея воплотилась в жизнь. Застигнутые врасплох, с тыла, лучники были уничтожены, вскоре, их участь постигла и конницу – в поднявшейся буре пустыни, окутавшей место битвы, им не удалось спастись. Охваченные паникой, они, умирая, кричали, что сам дьявол пришел с этим ветром, чтобы уничтожить их, защитников родных земель.

И, отчасти, они были правы.

Потому что предводитель, возглавлявший войско завоевателей, размахивая окровавленной саблей, кричал лишь одно:

- Никого не щадить!

Роксана с тревогой всматривалась вдаль – окна ее новой комнаты, что была расположена во дворце города, позволяли молодой женщине увидеть бескрайние пески пустыни, что простирались, казалось, до самого горизонта. Солнце, опускаясь, отбрасывало кровавые пятна на небо и песок, словно предостерегая о грядущих событиях. Роксана поежилась, ей стало холодно, словно ледяной ветер ворвался в ее роскошные покои, унося с собой тепло и покой.

Она оглянулась, ожидая увидеть позади себя причину этого. Но женщина была одна в своей комнате. Роксана устало прошла до роскошной кровати, устланной шелковым покрывалом. Она прилегла на нее, прикрывая глаза. Гладкая ткань покрывала были приятна коже, но не душе Роксаны – она понимала, цена всему этому – адское пламя. Саид преступил опасную черту, и уже не намеревался возвращаться назад и приносить раскаяния.

Об этом Роксана узнала прошлым днем – когда Саид и его семья, перебравшись в роскошный дворец, собрались вместе за праздничным столом, на котором в изобилии были различные блюда, глава семьи сообщил, что в ближайшие дни начнутся перемены во всем мире. И первой из них станет появление высокочтимого гостя в доме – нового пророка, пришедшего с земель Инд. Именно его дня со дня на день ожидал Саид.

Эта новость ужаснула Роксану еще больше, чем то, что она видела тем злополучным утром. Молодая женщина попыталась скрыть свои чувства от мужа, и тот, кажется, не заметил ее состояния. К тому же, мужчина был слишком занят собственными мыслями и чувствами – предстоящее событие возбуждало его, вселяло силы и воодушевление. Ведь вместе с новым пророком придет и войско, в поддержку его, Саида. И скоро, вся Бактрия, а потом и Восток, станет принадлежать ему, верному слуге нового пророка.

Как же ей быть? Как поступить? Сбежать?

Или попытаться, все же, напомнить Саиду о том, что он впал в заблуждение? Бедные его жены, бедные его дети – что же он наделал?!

Сердце Роксаны разрывалось от гаммы чувств – страха, опасений, унижения, желания донести об опасности Саиду и его женам. Больше всего ее беспокоила участь их сыновей – они были еще малы, чтобы понимать, в какой ужас окунули их родители. Несмотря на несправедливость со стороны Малики, Амиры и их мужа по отношению к ней, молодая женщина не желала им гореть в аду. Но именно такова будет расплата – если они не раскаются.

Дверь в комнату приоткрылась – Роксана подняла голову – и увидела на пороге Саида. Тот с мечтательной улыбкой на лице, зашел в покои молодой женщины.

- Прекрасная Роксана, - начал тот, протягивая той ладонь, на которой покоилась длинная нить с жемчугом. – Одень это сегодняшним вечером.

Он говорил спокойным тоном. И сердце женщины сжалось, а воспоминания о первой встречи с Саидом заставило ее быть смелее.

- Саид, - выдохнула она, и тот внимательно посмотрел на нее, - что происходит? Почему ты отказался от ислама и последовал за тем человеком?

Мужчина чуть нахмурился. Затем улыбнулся и ответил:

- Мой пророк предупреждал меня, что кто-то захочет отговорить меня от истинной веры. Ты просто еще не осознала, не постигла истины, Роксана. Но я не теряю надежды, что и она озарит тебя. Как только ты познакомишься с пророком, ты поймешь, о чем я говорю.

Роксана не выдержала, и слова сорвались с ее губ, прежде, чем она подумала о последствиях:

- Наш пророк умер! Тот, о ком ты говоришь – лжец, коварный и опасный, который принесет смерть и пламя ада!

Раздался громкий звук – ладонь Саида отвесила молодой женщине пощечину. Роксана, прижав дрожащие пальцы к лицу, непонимающим взглядом посмотрела на мужа.

- Закрой свой рот, иначе я прикажу отрезать тебе язык, змея. Я хотел по-хорошему, но ты способна и святого довести до греха! – мужчина шумно выдохнул. – Ты наденешь красивый наряд, который тебе принесет твоя служанка. И ты станцуешь для моего дорогого гостя. Помнится, я как-то подглядел за твоим танцем, когда тебе было семнадцать. Уж придумай какой-нибудь танец и для гостя. Если только услышу несогласие с твоей стороны, я выполню свое обещание – и лишу тебя языка, а потом отдам воинам на потеху. У пророка уже немало последователей из нашего города, и все они влиятельные люди, и они поддержат меня. Ты поняла меня? Мой гость любит красивые зрелища, так что подготовься.

Не давая Роксане ответить, Саид спешно покинул ее покои.

Молодой женщине оставалось лишь залиться горькими, безутешными слезами.