Нью-Йорк, что может быть прекраснее данного города? Сотни, а может миллионы ярких огней на каждом углу. Город башней, небоскребов, дорогих отелей и богатых людей. Это все действительно так, но лишь на одном районе. Район Манхеттен известен во всем мире. Здесь проживают известные люди, вековые миллиардеры. На Манхеттене держится вся экономика города. Точнее на туристах, а так же богатых людях, которым не составляет труда покупать вещи ценой острова. Особенно следует выделить Верхний Ист-Сайд, его границами являются пятьдесят девятая и девяносто шестая улицы, а также Центральный парк и Ист-Ривер. С начала XX века Верхний Ист-Сайд известен как "Район шёлковых чулок", потому что считается одним из наиболее дорогих и престижных жилых районов Нью-Йорка.

Однако, Нью-Йорк не состоит лишь из богатства и прекрасных вещей. Есть другие районы, районы о которых редко прочитаешь в журналах либо газетах, которые раздают в самолетах. Районы из которых состоит Нью-Йорк, это : Бруклин, Куинс, Бронкс, Статен-Айленд.

Самый населенный район, это район Бруклин. Здесь живет большая часть населения города. Как говорят местные: "Бруклин, место для творчества. "

Не поспорить, потому что нигде в городе не встретишь столько талантливых людей. На каждом углу рисуют, поют, играют на музыкальных инструментах. В Бруклине часто бывает Леди Гага, Элтон Джон, Шон Леннон, Мэрилин Мэнсон. Говорят, что нигде нет такой атмосферы для вдохновения как здесь. Многие студенты из Джульярдской школы, которая является одной из крупнейших американских высших учебных заведений в области искусства и музыки, проводят вечера здесь. Бруклин нельзя отнести к бедному району, это скорее средний класс.

Дальше по величине следует район Куин, многие из приезжих не посещают его, однако местные знают, что по красоте он опережает даже Центральный Парк.

Район Бронкс известен всем тем, что находится на суши. Если ледники растают и когда-то Нью-Йорку будет суждено уйти подводу, спасется лишь данный участок.

Мое место жительство, точнее будет сказать место нахождение припадает на район Статен- Айленд. Наиболее территориально удалённый и наименее населённый из всех административных округов Нью-Йорка. Нахожусь здесь уже около трех лет, около трех лет не имею дома.

— Ева, — окликнул знакомый голос, как только завернула на родную улицу.

— Миссис Райлондс, — вежливо поздоровалась с темнокожей женщиной, которая заменяет мне мать.

Миссис Райлондс проживает в Статен-Айленд практически всю свою жизнь. Её муж, Мистер Райлондс заядлый рабочий. Он работает в отеле швейцаром, а так же официантом в неплохой забегаловке. Миссис Райлондс работает в том же отеле, но горничной, с мечтой стать когда-то администратором. Думаю у нее все получится, потому что совсем не бережет себя. Никогда не видела женщину отдохнувшей либо в плохом настроение. Улыбка с ее лица не сходит, а лучистые зеленые глаза подчеркивают шоколадный цвет кожи.

— Дорогая, где ты была всю ночь? Опять сидела на мосту? — Наливая ароматный сливочный суп, миссис Райлондс присела рядом со мной.

— Да, — жадно проглотив ложку супа с наслаждением вздохнула.

Бруклинский мост, один из самых длинных мостов Нью-Йорка. Именно его показывают на всех фотографиях, картинках, рисунках. На нем никогда не бывает пусто, всегда множество машин и людей. Мне нравится там гулять, особенно ночью. Ночь, это, то время когда все торопятся домой за чашку чая. Кто-то торопится поскорее обнять семью, а кто-то своего пушистого друга. Не важно, будь-то кошка или хомяк. Люди редко замечают вечернее волшебство, потому что для них все привычно. Привычно приходить домой и знать, что там кто-то тебя ждет. Даже, если, этот кто-то твой надоедливый сосед по комнате. Или бабушка с легким склерозом, которой нужно напомнить собственное имя. Меня завораживает наблюдение за всеми, потому что когда стоишь в потоке исходящего тепла — уюта, то забываешь про одиночество.

— Может добавки? — Поинтересовалась, с теплотой в голосе, женщина.

— Нет, спасибо, — закатив рукава по локоть принялась мыть посуду, — Вы сегодня работаете в ночную смену?

— Придется, а то этот Габриэль вновь напишет жалобу, — взмахнув недовольно мокрым кухонным полотенцем, женщина закинула его на плечо и отправилась на второй этаж.

Габриэль, это нынешний администратор, который уходит с данной работы через две недели. Поэтому, решил всем сделать выговор перед своим уходом, чтобы его поминали злым словом, видимо. Однажды мне удалось его увидеть, когда помогала Миссис Райлондс с тяжелыми пакетами. Мужчине было не больше сорока лет, каштановые волосы аккуратно уложены гелем, а на руках всегда надеты белые перчатки. Он проверяет каждый угол комнаты после уборки, ведет себя как нахальный ревизор.

— Милая, мне нужно убрать дом и приготовить поесть, — торопливо сказала женщина и достала деревянную швабру с легкими порезами на палке, — Погуляешь с Глорией?

— Конечно, — поправив длинные рукава вязанного свитера вышла на улицу, где приветственно кивнула головой в сторону соседей.

Милые и хорошие люди у которых есть сын Йен. Дочка Райлондсов любит играть с этим мальчиком, они явно ладят и любят друг друга по своему, по детскому.

— Ева, — прокричала малышка подбегая ко мне.

— Кто тут светлый ангелочек? — подхватив ребенка на руки крепко обняла и расцеловала под звонкий смех.

— Мама сказала, что ты сегодня останешься у нас, — радостно вскрикнула Глория, после чего опустила её на ноги.

— Значит перед сном будут сказки, — задумчиво проговорила, отчего девочка радостно закивала головой и взяла меня за руку.

Глории сейчас шесть лет и хоть в следующем году ей надо пойти в школу, это маловероятно. Во всех обычных либо дорогих школах требуется годовой взнос, который может составлять всю зарплату Мистера Райлондса за полгода. Иными словами придется выбирать: либо учеба дочки, либо питание. Никакой банк не даст кредит на обучение, потому что место работы не подходит для разрешения кредитной карты. Остается последний вариант, это бесплатные школы напрочь забитые малолетними преступниками и грубыми людьми. Миссис Райлондс благодарна мне за то, что пытаюсь подтягивать Глорию в обучение самостоятельно. У меня довольно неплохие знания математики, географии и истории.

Сегодня останусь с Глорией до утра, эта новость радует не только ее, но и меня. Моя жизнь так сложилась, что я бездомна. Единственно место, где могу поспать, поесть — это дом Райлондсов. Мистер Райлондс имеет один выходной в неделю, это всегда вторник и именно во вторник мне приходится спать на улице. Мне не обидно, что приходится уходить, потому что чрезмерно благодарна за всю их помощь.

— Расскажи мне историю, — девочка прыгала в огромные кучи собранных опавших листьев.

В Нью-Йорке сейчас осень, а в этом городе есть лишь два любимых периода года : осень и зима. Летом слишком жарко, весной у всех просыпается аллергия. Остается лишь огненная осень и прекрасна своим холодом — зима.

— Моя мама рассказывала, что листья имеет душу, — аккуратно подняв желтый лист, провела по нему большим пальцем.

— Но, он ведь не живой, — непонимающе произнесла Глория.

— Все в это мире живое, ангелочек, — дернув аккуратно девочку за носик, продолжила, — Так вот, моя мама рассказывала, что осень плачет листьями. И каждый лист, это огромная слеза. Желтые листья, это слезы от горя. Красные листья — слезы от счастья.

— Почему осень плачет от горя и от счастья одновременно? — Опустив листочек в маленькое озеро, заинтересованно спросила Глория.

— От горя плачет, потому что лето погибло, поэтому листья желтые как символ солнца. От счастья, потому что скоро придет зима, а главный цвет рождества — красный.

На самом деле, мама говорила еще кое что. Она говорила, что когда придет время и мне будет очень трудно, то нужно дождаться дождя. Дождь смоет шаги и сколько бы ты не бежала от него, он скроет любое одиночество и боль. Уже третью осень подряд, вглядываясь в летающие огненные листья понимаю о чем говорила мама. И осознаю, как мне ее не хватает.

— Пойдем на качели? — Крикнул ребенок.

Резко смахнув слезу от грустных мыслей, поправила волосы за уши.

— Идем, — моментально согласилась направляясь в нужную сторону.

Моя мама умерла три года назад, от тяжелой формы рака. Своего родного отца никогда не знала и не видела. С рождения, мы с мамой жили вдвоем у тёти. Когда мне исполнилось пять лет, мама познакомилась с богатым и добрым мужчиной. У нас построилась замечательная семья. Все было хорошо, пока мне не исполнилось семнадцать лет и пришло время поступать. За час до последнего экзамена мне позвонил отчим, который сообщил о том, что операция по пересадке костного мозга прошла с осложнениями. Мне было абсолютно все равно на экзамен и свое будущее, не думая направилась в больницу. В больницу, где последний раз видела единственного дорого человека в своей жизни — маму.

Наутро отчим попросил меня уйти, потому что не мог на меня смотреть. Мы с мамой были очень похожи, многие называли нас копией друг друга. Друзей у меня не было, никому не хотелось дружить с девочкой, у которой больна мать и она постоянно грустит. Мне и не хотелось проводить время с кем то, кроме мамы. Так я и оказалась на улице.

Первые часы на улице были самыми сложными. Сложно понять, что сидя в парке, на лавочке, ты не пойдешь греться домой. Тебе некуда идти. Поэтому, я просто сидела и ревела до тех пор пока не уснула сидя. Утром проснулась, из-за легкого толчка по плечу, это был дворник который вежливо угостил меня чаем из термоса.

Был ноябрь и холод разумеется зверский. Первые четыре дня были однотипными: сидя в парке ревела. Засыпала на лавочке, просыпалась на ней. Люди проходили мимо и смотрели с отвращением, будто меня не существует. В тот момент я узнала, что такое быть бездомной, что такое быть одной. Организм требовательно кричал с мольбой о пище, однако денег у меня не было. У меня не было ничего и сейчас ничего нет, кроме паспорта. Мы с мамой часто ели в итальянском ресторане, где всегда гости недоедали из-за огромных порций. Направилась туда и из мусора достала куски пиццы. Помню, как ела холодные куски давясь от слез и жалости к самой себе. Так прошел целый месяц, пока не наступил декабрь. Один из дворников посоветовал пойти на рождество в церковь, там кормили горячим супом и можно было попросить добавку. В этой церкви и познакомилась с Миссис Райлондс, она заметила как я ем с диким стеснением. Подошла поговорить со мной, а в ответ выслушала всю произошедшую со мной ситуацию.

Миссис Райлондс приютила меня к себе на ночь, а на утро принесла несколько вещей, которые на данный момент ношу уже три года. Она разрешила мне пожить у нее неделю, пока найду работу. Однако, оказывается, что в Нью-Йорке не берут на работу без места жительства и без опыта. Везде слышала одно : " Мы бы тебя взяли без прописки, но только, если бы ты могла носить тяжелые мешки. "

К сожалению у меня не было таких сил, поэтому после сплошных неудач начала представлять, как возвращаюсь обратно в парк. Как ложусь на деревянную скамейку и опять сплю на улице, пока мое тело покрывается снегом. Только, судьба улыбнулась в мою сторону. Миссис Райлондс разрешила остаться насовсем с условием, что буду помогать во всем. С тех пор живу так: сплю сидя на мягком кресле. Главное, что не на улице. Для того, чтобы не чувствовать голод хватает куска хлеба и одной тарелки супа в день. Миссис Райлондс много готовит и вкусно, но совесть и уважение к ней не позволяет, есть больше, чем заслуживаю. А, я не особо то и достойна тарелки супа или чая с сахаром, который пила раньше с удовольствием, но пришлось от него отвыкнуть.

Я бы хотела лежать на теплом песке, чтобы вокруг бегали люди из воды в воду. Хотелось бы, слушать громкие крики чаек. Слышать шум падающих волн и скрывать веки от яркого солнца. Однако, этому не суждено случится в Нью-Йорке. Здесь нелюди ходят в образах недобогов, здесь смеются для выгоды, здесь все ходят с больными сердцами и телами. Здесь каждый пятый олицетворяет всю грязь Америки, и каждый четвертый ее чистоту. Здесь нет баланса, потому что баланс подразумевает равенство.

— Простите, — желудок настолько предательски скрутило, что подошла к пожилой женщине .

В Центральном парке не бывает мало людей. Круглые сутки все чем-то заняты, кто-то йогой, а кто-то кормлением голубей, как неизвестная дама в коричневом платке вокруг шеи, к которой сейчас подошла. От женщины приятно пахло ванилью с корицей, судя по булочкам в её руках, она работает в пекарне. Видимо, хлебные изделия затвердели, поэтому сейчас все уходит на корм для голубей .

— Что-то случилось, дитя? — Взволнованно спросила дама с большими синими глазами .

— Я понимаю, что вы сейчас кормите созданий намного прелестней и умнее некоторых людей, — с улыбкой ответила показав рукой на голубей, которых вокруг скамейке не меньше десяти, — Еще раз простите за мою наглость, но не могли бы вы одной булочкой или небольшим кусочком потверже, угостить меня?

Мне не стыдно просить о таком, ведь были времена когда собирала печенья, которые не успели поклевать голуби и сквозь брезгливость съедала.

— Ты голодна? — Неожиданно грозно сказала женщина .

— Если честно, да, — ответила склонив отчаянно голову .

— Иди работать, — резко ответила, словно плюнула словами женщина, — Развелись бездомные, как тараканы, — договорив, через пару секунд растворилась с места разговора.

Не имею право обижаться либо злится на подобные слова, потому что говорит правду. Обидную, но правду. Никто, ничем, никому не обязан. Особенно правительство, которое считает себя наилучшим другом каждого гражданина.

Сегодня вторник, поэтому поесть у Миссис Райлондс не получится. Ведь, это единственный день когда мне приходится спать на улице и оставаться без еды. Однако, может получится попросить один тост у Глории. Не думаю, что малышка мне откажет. Разумеется, если сегодня съем кусок хлеба, то завтра поем просто суп без него. Все должно быть рассчитано, мой голод не должен как-то влиять на общее питание семьи. Если за неделю ем суп шесть раз, то и хлеб не больше. Нельзя поддаваться искушение поесть еду, на которую не заработала.

— Вкусные бургеры по акции, — кричал замерший мужчина с красным носом возле моста.

Стоять на одном месте больше часа не так просто, как кажется. Хотя с другой стороны в его распоряжение горячий чай и горячие мясные котлеты, которые достаточно согревают изнутри.

— Сколько стоит? — Спросила маленькая девочка доставая из кармана десять долларов .

Кажется таким простым данное действие, просто опустить руку в карман и вытащить деньги. У меня нет зависти, потому что понимаю и смирилась со своим положением в обществе. Наоборот даже рада, что девочка так спокойно покупает себе бургер, который вряд-ли доест и скорее всего выбросит. Мне приходится собирать десять долларов целый год, потому что просить милостыню не хочется, другим бездомным лучше пусть достанется. Я же хожу по улицам и случайно нахожу центы, которые понемногу собираются, как раз ко дню рождения. Почему ко дню рождения? Потому что, лишь на свое день рождения позволяю себе купить бургер либо две жаренные сосиски. Честно скажу, это лучший подарок. Ведь, лишь в этот день ем мясо, которое так сильно любила раньше и сейчас тоже, но получается поесть раз в год .

Мое день рождения выпадает на католическое рождество, двадцать пятое декабря. Так что, осталось подождать чуть больше месяца для вкусной трапезы .

Мама всегда говорила, что мое рождение было особенным. Так как, появилась на свет под знаком ангела, чуда и счастья. Однако, счастье оказалось не во мне, а в матери. Она меня родила в святой праздник, потому что она была изнутри чиста, но не я. Мне суждена другая история, другая жизнь. Жизнь всепоглощающей пустоты отовсюду .

Знаете, достаточно сложно сдерживать слезы в рождество. Когда ходишь по церквям и видишь семейные пары, видишь улыбающихся детей. Видишь все то, чего тебе не хватает для счастья, а именно — любви .

— Миссис Райлондс, — спокойным голосом позвала женщину, приоткрыв входную дверь, за которой сразу была кухня.

На мои слова никто не откликнулся. На деревянном столе стояла грязная посуда, рассыпанные крошки хлеба и разлитый кофе. Словно, куда-то спешили сломя голову. Миссис Райлондс никогда не оставляет даже ложку на столе, что-то явно случилось.

Может, что-то знают соседи? Следует к ним зайти.

— Ева, — сквозь слезы кричала женщина, которую пару секунд назад хотела отыскать.

— Миссис Райлондс, — обеспокоенно подойдя к женщине увидела Мистера Райлондса, который несет Глорию прижимая к своей груди, — Что случилось?

— Глория, — пытаясь отдышаться от потока слез промолвила Миссис Райлондс .

— Вам нужно присесть, — приобняв женщину за плечи, не спеша направились на кухню .

— Мы начали обедать, — произнесла, с моральным истощением, мама девочки, — Вдруг у Глории заболел бок, она начала кричать от боли. Муж сразу схватил ее на руки и мы бросив все бежали к больнице.

В данный район скорая помощь никогда не приезжает. Считается, что у местных нет денег, а значит и помощь им не требуется.

— Что сказали врачи? — Протягивая стакан с водой в дрожащие руки, мучительно смотрела на тяжелые глотки.

— Проблемы с печенью, — произнесла Миссис Райлондс, вновь погружаясь в слезы ,— Требуются огромные деньги. Даже если мы продадим дом, нам не хватит.

— Послушайте, — схватив женщину за руки хотела предложить помощь, но не знаю какую ,— есть ведь социальная помощь для таких случаев, одна из таких в центре города. Моя мама при жизни отправляла определенную сумму в такие организации. Сидеть на месте не выход, поэтому я завтра же пойду и все выясню.

— Спасибо тебе, — произнес мужчина, который незаметно подошел, — Любая помощь сейчас важна. Я пойду завтра к начальнику и попробую договориться, хотя бы на пару тысяч.

— Мистер Райлондс, извините за вопрос, но какая именно сумма требуется? — Мужчина достал из кармана бланк полученный в больнице, на котором четко расписан каждый доллар, — двести тысяч, — прочитала вслух.

— Ты бы могла подняться к Глории? Она попросила тебя позвать, — глупый вопрос, я бы сидела рядом с малышкой круглые сутки.

— Конечно, — опустив женские руки, слегка улыбнулась для поддержки, которая важна как никогда.

Я перестаю верить в справедливость мира каждый раз, когда болезнь припадает на детей либо хороших людей. Первая мысль пришедшая в голову, это мысль о том : " Почему, этот человек? ". В мире столько плохих людей : убийцы, наркоманы, алкоголики, садисты, маньяки, педофилы или просто люди, которые собираются покончить жизнь с самоубийством. Почему болезнь не падает на таких? На тех, кто сам идет к смерти и участи неизбежного конца? Такое чувство создается, что люди любящие жизнь призывают смерть. А, люди ненавидящее своё существование отталкивают её.

— Ева, — сонным голосом позвала Глория.

— Привет, боец, — аккуратно опустившись на колени рядом с кроватью, провела рукой по животу девочки, — Слышала, ты смогла достойно вытерпеть сильную боль.

— Мама с папой расстроены теперь из-за меня? — Притупив взгляд в пол, поинтересовалась малышка.

— Ты самое дорогое, что есть у родителей, поэтому они переживают за тебя, — Глория сильнее прижала мою руку к себе, словно спасательный круг ,— Как только тебе станет лучше, мы пойдем прыгать в листьях и даже купим шоколадное мороженное с сиропом .

— Оно ведь дорогое, — удивленно прошептала девочка, будто собираюсь осуществить ее мечту.

— Это будет наградой за то, что ты сегодня держалась молодцом, — гордо произнесла тихим голосом.

Глория очень любит шоколадное мороженое с сиропом, но лавочка где оно продается находится через мост. К сожалению, Райлондсы не имеют времени сводить ее туда, из-за работы. Поэтому, поесть такую сладость получается не чаще одного раза в полгода. Мороженное стоит почти десять долларов, это значит, что на этот год останусь без мясного подарка самой себе. Однако, это вовсе не важно. Главное — радость ребенка .

— Ева, родители мне тоже очень дороги, — заверила малышка и продолжила, — и ты мне очень дорога. Мы ведь лучшие друзья?

— Самые лучшие друзья, — с улыбкой ответила, — тебе нужно поспать.

— Останься со мной, а то мне страшно, — попросила Глория .

Взяв с соседнего кресла теплый плед, накрыла ребенка.

— Мне тоже страшно, — произнесла самой себе.

Центры помощи похожи между собой всем. Пол неприятно скрипит, из-за натертой до блеска белой плитки. Стены судорожно покрашены в тусклый голубой цвет. Небольшие потертые диваны, на которых лежат разноцветные маленькие подушки. Самое главное сходство, это атмосфера отчаяния. Здесь будто заранее всем приписан приговор, но все равно теплится надежда на лучшее.

— Добрый день, — доброжелательно поздоровалась с женщиной - консультантом не смотря на то, что ожидала своей очереди больше часа.

— Доброго дня, — последовал такой же вежливый ответ. — По какому вопросу?

— Медицинская помощь ребенку, — произнесла, чуть ли не поглощая всю боль в ребра.

— Минуту, — проговорила женщина отходя в сторону для поиска чего-то важного.

Как для консультанта, она выглядела достаточно спокойной. Однако, её бледный цвет кожи и синяки под глазами, которые небрежно замазаны тональным кремом показывали всё нежелание находится на такой должности.

— Смотрите, — женщина положила на стол бланк. — Заполните всю необходимую информацию, после того, как закончите подойдите ко мне. Мы назначим дополнительное обследование в городской детской больнице, после которого определим точную сумму для лечения.

— Спасибо, — искренне поблагодарив консультанта, взяв в руки ручку прикрепленную тонкой нитью к столу.

Неужели люди настолько жадные, что боятся кражи ручки? Она ведь стоит несколько центов. Для меня, это дорого, да. Но ведь, это для меня. Другие люди и не поднимут доллар, если он упадет на асфальт. Именно, из-за всеобщей лени имею возможность насобирать за год несколько долларов.

— Извините, — подойдя к женщине, протянула ей лист обратно. — Здесь не все районы указаны.

На третьем вопросе возникла такая проблема, как отсутствие нужного варианта ответа. Были указаны все районы: Бронск, Куинс, Бруклин и даже примечательный Винджли с населением пятьдесят человек с элитным содержанием.

— Простите мисс, однако здесь указаны все нужные районы, — серьезно ответила женщина. — Где проживает ребенок ?

— Статен - Айленд, — терпеливо произнесла облокотившись локтями об стеклянную поверхность.

— Мисс, вы ведь знаете, что туда даже скорая не приезжает? — Спросила женщина, но сразу же продолжила. — Если государство разрешает скорой туда не приезжать, то государство и не обязано помогать людям оттуда.

— Но, вы ведь социальная помощь! — непонимающе крикнула .

— Мы социальная помощь, — высокомерно начал консультант. — Помощь для людей, а не отбросов общества.

Во мне будто произошел щелчок, щелчок который заработал от исходящей бесчеловечности.

— Вы понимаете, что сейчас в своей кровати лежит маленькая девочка, которой больно лишний раз пошевелится? У вас, что, души нет? — Истерически громко высказывала. — Вы не имеете право после такого называться человеком!

— Мне позвать охрану? — Безразлично спросила женщина.

— Идите к черту! — Прошептала в ответ, резко открыв дверь на улицу.

— Аккуратней, — проговорила женщина, которую случайно задела открывая дверь.

Мне бы следовало попросить прощения, но не могу. Чувствую, если сейчас скажу хоть слово то разревусь. Не понимаю данную вездесущую безразличность. Какая разница, где живет ребенок, где живет человек? Значение должна иметь лишь одна вещь, это требуется ли помощь или же нет. "Социальная помощь" разве не для всех предназначена?  Почему она оказывает помощь лишь более богатым или среднему классу людей. То есть, если бы Райлондсы жили в Бруклине, то вопросов и такой агрессии не было бы? Стыдно, очень стыдно знать, что существую на планете с такими людьми.

Церковь. Из-за помутнения рассудка в эмоциях держала путь неизвестно куда, просто шла прямо. Остановившись и подняв голову обнаружила легкий свет из окон церкви. Отличное место, чтобы успокоится и побыть наедине с высшими светлыми силами. Нью-Йорк сегодня погружен в легкий дождь и туман, поэтому внутри церкви по особенному уютно. Мраморный пол, деревянный крест посередине и восемнадцать деревянных скамеек с каждой стороны. Строгий минимализм католичества.

Я редко посещаю церковь, у меня уменьшилась вера в Бога после смерти мамы. Все знают, что видимая глава католической церкви является Папа Римский, возглавляющий Святой Престол и государство города Ватикан в Риме. Только мало кто знает, что в Ватикане содержится столько денег, что можно было бы победить голод во всем мире, причем дважды. У меня нет права винить церковь, но если все так яро твердят за справедливость, тогда почему Папа — глава церкви, жалеет многомиллиардный запас денег? Опять же, отсутствие кричащей справедливости.

Присев практически в самом начале церкви, объединила руки в один кулак. Говорят, что люди идут в церковь либо на праздники, либо когда некуда идти с болью внутри. Пришло время помолится, поговорить с тем, кто не зависит от денег и не прибегает к искушению.

— Здесь свободно? — Неожиданно произнес женский голос.

Оглядев остальные скамейки, которые оказались пустыми, удивилась. Зачем садится рядом со мной, когда столько места вокруг?

— Свободно, — отсев немного влево, уступила место .

— Вы так спешили в церковь, что даже забыли извинится за удар дверью? — Утонченный голос незнакомки заставил перевести на неё взгляд.

Рядом со мной сидела женщина в ярко-красном пальто с глубоким вырезом сбоку. На ней были длинные сапоги черного цвета и такие же длинные черные волосы, которые будто поглощали всю темноту вокруг. От нее исходил аромат дорогих духов с привкусом крепкого зеленого чая.

— Извините, — наконец-то ответила на вопрос, который поставил меня в легкое недоумение. — Вы, что, за мной шли?

Первый вопрос пришедший в голову. Не бывает таких совпадений, что она дважды оказалась в одном месте со мной.

— Меня зовут Катрин, — развернувшись в мою сторону, начала истинная леди на вид. — Да, я решила последовать за вами, потому что заметила печаль на лице.

— Разве в центр помощи обращаются радостные люди? — Спросила пытаясь понять, что такая особа, как она, забыла в центре помощи.

Её пальто стоит примерно столько же, как лечение одного человека.

— Лично меня туда привела благотворительность, — это многое объясняет, — вернемся к тебе.

— Ко мне? — Непонимающе переспросила.

— Как тебя зовут? — Спокойно продолжила Катрина .

— Ева, — выдохнув ответила.

— Послушай, Ева, — закинув ногу на ногу произнесла ,— Вот смотрю на тебя и вижу всю бедность Нью-Йорка. Что на тебе надето? Одежда, которая больше на два размера. Порванное и десяток раз зашитое пальто. Старый вязанный свитер с обтянутыми рукавами. Обувь, прости, но как ты в ней не замерзаешь? А волосы, что с ними? Ты их мылом хозяйственным моешь?

— Мне пора, — захотелось уйти, но Катрин положила свою руку мне на плечо заставляя сесть.

Хоть я и бедна и смирилась с этим, но выслушивать прямое оскорбление неприятно.

— Надо выглядеть так, чтобы жизнь давала тебе лишь то, что достойно твоего внешнего вида, — аргументировала девушка. — У меня нет прихоти тебя оскорблять, наоборот хочется помочь. Ты красива, это думаю сама понимаешь .

— Я бездомна, — грустно усмехнулась. — А не красива.

— Ты чем-то больна раз была в центре? — Серьезно спросила Катрин.

— Нет, деньги требуются маленькой девочке, которая мне как сестра, — сглотнув ком обиды на саму себя, что не смогла помочь проговорила.

После моих слов повисло молчание. Новая знакомая о чем-то задумалась и внимательно смотрела в одну точку.

— Мы можем помочь друг другу, — заговорила Катрин. — У меня есть деньги, а у тебя есть внешность. Мне хотелось просто поговорить с тобой, но раз тут такая ситуация могу предложить работу.

— Меня нельзя взять на работу, потому что нет жилья, — смиренно ответила.

— С этим разберемся, — сказала Катрин и направилась к выходу. — Так и будешь сидеть?

Не успела опомнится, как мои ноги направились к девушке. Какую работу она может мне предложить? Может уборщицей где-то? У нее ведь есть деньги, а значит и есть квартира или даже дом. Пусть заставит меня убирать квартиру зубной щеткой, соглашусь.

— Джерми, — произнесла девушка, как через мгновенье над ней начал держать зонт мужчина.

Мне дождя боятся не стоит, ведь на мне не такие дорогие вещи, и, тем более, люблю подобную погоду.

— Садись в машину, — это было больше похоже на легкую команду для выполнения, но спорить не стану.

Давно мне не приходилось сидеть в такой дорогой машине или вообще в транспорте. Денег на автобус или метро отсутствуют, поэтому достаточно непривычно сидеть и при этом перемещаться. Уже и забыла, как прекрасен Нью-Йорк в машине.

— Если ты хочешь помочь ребенку, значит у ребенка есть жилье. Ведь в центре помощи требуют адрес, а так как тебе отказали, то жилье в Статен- Айленде? — Катрин не требовались ответы, словно она может с любым человеком поговорить без его участия. — Ты спишь на улице?

— Только по вторникам, в остальные дни Миссис Райлондс разрешает спать в кресле, это мама девочки, — тревожно произнесла, чувствуя, как расстроится женщина узнав про отказ в помощи.

— Мы подвезем тебя в Статен-Айленд, — заверила Катрин, отчего захотелось поблагодарить, но не успела. — Однако сначала поговорим про работу.

— Я согласна на любую работу, не сомневайтесь, — серьезно заверила.

Спустя три года вполне возможно, что смогу позволить себе есть мясо раз в месяц или даже снимать жилье в каком-то районе. Ведь работа, это лучшее что может со мной произойти.

— Погоди, не спеши с ответом, — видимо рано радуюсь. — Ты не глупа на вид и должна понимать, что достойную работу не найти. Однако тебе нужна высокооплачиваемая работа. Например уборщицей или продавцом не заработать достаточно для спасения ребенка. Верно?

— К чему вы ведете? — Нервно сжимая пальцы спросила.

— Для спасения ребенка нужно работать киллером либо проституткой в Верхнем Ист-Сайде, — проговорила со смехом Катрин.— Однако, есть третий вариант. У каждого человека есть свой фетиш, кто-то любит облизывать ложки, а кто-то собирать коллекцию марок. А есть любите женщин, но не в плане проституции. Скорее просто в легком извращенном смысле. Может ты, что-то слышала про любителей женских тел? Точнее ступней и пяток.

— Ступней и пяток? — Непонимающе переспросила .

— Это когда мужчины, скажем так, издеваются над пятками, например: бьют плетью, тушат об них сигареты, делают легкие порезы ножом. Проще говоря девушка продает свое тело, но без интимного характера, — Катрин слегка отпила воды из стеклянной бутылки , а я сидела и поражалась такой информации.

— Продать себя на пытки? — С отвращением спросила. — Остановите машину.

Мне не хочется больше находиться в присутствие такого человека, как она. Пусть, это не проституция, но это не смягчает извращенность и жестокость. Как можно за деньги позволять издеваться над собой?

— Ева, — сказала Катрин и быстро написала, что то на листе бумаги. — Здесь адрес и завтрашнее время .

— Меня не интересует данная работа, — грозно ответила выходя из машины.

— Все же возьми, — опустив сложенную бумагу в карман моего пальто, договорила Катрин. — Может подумаешь и решишь, что важнее: твоя гордость или жизнь ребенка?