Сирия, российская военная база Хмеймим, 29 августа 2027 года. 21:02

Капитан Максим Владимирович Пулеев и Евгений Валерьевич Силевский, его друг, находящийся в том же звании, вечером, как обычно, отходили на самое тихое место на базе и по долгу разговаривали там на разные темы, время от времени, притрагиваясь к потрепанной фляжке, от которой за несколько метров несло чистейшим медицинским спиртом. Им всегда было что обсудить, потому что за десять лет, проведённых вместе, они побывали практически во всех горячих точках в мире, часто находились на грани жизни и смерти, а один раз, даже, были в плену у террористов. Они прекрасно дополняли друг друга во всём, и если что-то не умел или не любил делать Пулеев, то ему на помощь приходил Силевский, и наоборот. Дополняли они себя не только делами, но даже и внешне. Пулеев был худым и высоким, не сильно накачанным, прекрасно стрелял и даже неплохо знал английский. Силевский же, наоборот, был практически без образования, но зубами гнул железный гвоздь, коренастый, загорелый, довольно некрасивый. И если Пулеев внешне смахивал на пятикурсника МГУ, то, первый раз в жизни увидев Силевского, сразу можно было понять кем он работает.

Максим Пулеев окончил военную академию и сразу стал капитаном, его друг образования, кроме 9 классов не имел, зато отличился героизмом в Чечне, Грузии и Украине, за что и стал капитаном. Он был старше Максима почти на пятнадцать лет, но это ни капли не мешало общению. Пулееву нравилось общаться с закалённым в боях стариком, Силевскому нравился смелый и подающий надежды юноша.

Они познакомились в 2017 году на Украине, и с тех пор стали неразлучными друзьями. Правда днём особо разговаривать было некогда и, только дождавшись отбоя, друзья бежали на то место, о котором я рассказывал. Как и всегда их посиделки начинались с тоста за президента и страну.

-Ну наливай, Максим!

Максим достал стаканчики и разлил прозрачную, остро пахнущую жидкость.

-Я хочу сказать тост. За нашу Родину и нашего любимого президента. Ура!

-Ура!

Они чокнулись и выпили до дна. После чего стукнули стаканами по бочке, на которой сидели и продолжили беседу.

-Вот я думаю, что мы будем делать, когда всех террористов уничтожим? База-то в Сирии останется, но сколько в ней будет человек и оставят ли нас?

-Не знаю. Я думаю, оставят.

-Да тебя-то могут, а у меня раз и пенсия. Придут, мол, и скажут: уважаемый Евгений Валерьевич, вы служили нам верой и правдой, а теперь пиздуйте на пенсию, больше вы нам на хуй не нужны, можете преподавать ОБЖ и физкультуру в какой-нибудь подмосковной школе, если хотите, конечно.

-Да не могут у нас так поступить. Вы-герой. А у нас в стране героев чтут и помнят.

-Вот! Ты сам сказал. Я не хочу, чтобы меня помнили, я хочу воевать! Сражаться за свою Родину, а когда я умру, тогда пусть и чтут.

-Тоже правда, но ты сам то не устаёшь? По тебе не скажешь, но мало ли что, вдруг тяжело? У моей матери сосед, как лошадь был, даже простудой не болел, а помер в 57 лет. Тихо, спокойно, во сне.

-Ты сейчас это кому сказал? Ты это боевому офицеру сказал! Я вот этими руками детей из-под обломков домов в Чечне вытаскивал! А теперь я старый стал?! Да я десять террористов голым руками задушу, да что там террористов, я десять морских котиков в бронежилетах с автоматами, всех!... Голыми руками, в одной тельняшке уничтожу! Старый, значит… А ну давай драться! Я покажу тебе, на что способен капитан Силевский!

-Не надо, успокойся!

-Я тебе рыло разобью!

-Успокойся!

Два друга было начали драться, но вдруг звериный взгляд Силевского потускнел и он, с мрачным видом, отглотнул из фляжки со спиртом.

-Правильно, что это я. Солдат солдату брат и товарищ, нельзя драться. Мы за одно дело сражаемся. За страну, за президента. Нельзя. Просто боюсь я, понимаешь?

-Понимаю. Давай выпьем за дружбу. И за долгую и успешную службу.

Они выпили.

-Вот ты же институт заканчивал, да?

-Угу.

-Вот, получается-умный. Вот ты мне скажи, зачем они к нам лезут?

-Кто они?

-Они…Все…

-Ну, например?

-Ну, американцы. Зачем они к нам на Украину полезли? Ведь жили спокойно, а они начинают.

-Просто не хотят они, чтобы Россия сильной была. Хотят развалить, как Советский Союз. Сволочи. Мы к ним не лезем, а они к нам зачем лезут? Какое им дело до Украины? Где Америка, а где Украина, они за полмира друг от друга находятся. Но пока у России есть армия, с ней ничего не случиться.

-Вот это похоже на тост. За сильную Россию.

После того как опустели стаканы, их наполнили и выпили сначала за президента, а потом за армию.

Офицеры уже было хотели налить по третьей и произнести ещё какой-нибудь патриотический тост, как вдруг сзади раздался суровый голос полковника Петра Ивановича Гиревича.

-Встать!

-Здравия желаю, товарищ полковник!

-Уже, значит, отбой был, а вы сидите пьянствуете?!

-Да что вы. Мы же по чуть-чуть. Вы же нас знаете.

-Вот именно, что знаю. Ну хотя я вас понимаю. Тяжело. Да, тяжело. Я бы и сам к вам присоединился, но мне срочная новость пришла, никто ещё, кроме руководства не знает. Завтра к нам прилетает лично сам…

Он многозначительно указал пальцем на небо и остановился, желая усилить напряжённость момента.

-Лично сам Президент и наш новый министр обороны, генерал Александр Георгиевич Белевич.

Оба капитана сначала, казалось, не поверили вышесказанному, и тут же переменились в лицах.

-Вы дослушайте до конца. Он хочет лично наградить самых лучших военных в Хмеймиме. И, я думаю, что вы как раз-таки являетесь кандидатами на это звание.

Настала минута тишины. Пулеев и Силевский молча оглядывали полковника и, казалось, многое хотели у него спросить, но толи не решались, толи не знали, что же они хотят именно спросить.

-Ну вы меня поняли. Чтоб завтра как стекло. Подъём в три часа утра. Товарищ президент приезжает в 16:00. К этому моменту надо подготовиться. Понятно? А теперь быстро спать! Шагом марш!!!

Друзья быстро вскочили и, забыв даже про фляжку со спиртом, про которую, впрочем, не забыл полковник, побежали к казарме. Они быстро скинули с себя одежду и также быстро заснули. Во сне их лица светились счастьем. Несколько часов сна пролетели, как одна секунда и в три часа ночи прозвенела тревога, все встали, и командиры сообщили подчинённым эту радостную весть, что привело их в настоящий восторг. Все тринадцать часов до приезда Президента с его любимым и самым верным генералом каждый человек на базе работал не покладая рук, поэтому уже к 14:00 вся база блестела так, как будто её только что построили. Внимание было уделено даже самым мелким деталям, на которые никто не обращал внимание. Дошло до того, что даже песок, который часто ветром попадал за защищённые стены базы, сгребли в кучи, которые сложили в большие мешки, которые, в свою очередь, погрузили в грузовик и отвезли куда-то в пустыню. После столь долгого приготовления солдат, первый раз за день покормили, и в 15:20 все уже выстроились в парадных мундирах с поднятым на плечо оружием и патриотично-восторженным взглядом к тому месту, где по ковровой дорожке должен был пройти Президент. Ровно без десяти четыре на взлётно-посадочную полосу приземлился президентский самолёт и оттуда вышел сам Президент в сопровождении генерала Белевича.

Президент прошёл по ковровой дорожке и подошёл к небольшой кафедре, к которой был прикреплён микрофон. Он встал, включил его и, оглядев военных гордым взором, начал читать речь.

-Здравствуйте, товарищи!

-Здравия желаю, товарищ верховный главнокомандующий!- как один человек прокричали все солдаты.

-Я знаю, для многих мой приезд был неожиданностью, но я прилетел сюда по зову сердца. Вы- те люди на которых держится страна. Не один человек, ни одной профессии не может сделать для своей страны больше, чем это делает простой российский солдат, который каждый день, рискуя своей жизнью, защищает свой народ и свою страну. Вы каждый день встаёте с рассветом и ложитесь после полуночи, работаете не покладая рук и отрываете частицу своего сердца ради великой цели. Здесь, в Хмеймиме, вы каждый день готовы отдать свою жизнь за Родину. Каждый день вы сражаетесь с террористами, которые потеряли всё человеческое в своей душе и убивают детей и мирных жителей. И если бы не вы это происходило бы всё чаще и чаще. Но вы- руки, которыми Россия душит гидру терроризма. Я горжусь вами. Ваши родственники и друзья гордятся вами. Каждый человек в нашей великой стране гордится вами. Каждый человек в мире, который хоть раз сталкивался с уродливым лицом терроризма, уважает вас. Благодаря вам мы двигаемся в светлое будущие, где вы тоже, как и всегда, будите защищать нас. Каждый из вас герой. Каждый заслуживает, чтобы ему ставили памятники, и его имя знал каждый гражданин России. Но вы здесь не ради собственной славы и выгоды. Вы здесь ради великого будущего нашей огромной страны. Спасибо вам за это! Ура!

-Ура! Ура! Ура!- также хором ответили солдаты.

Зазвучал гимн России. Президент спустился с трибуны и взял у генерала Белевича коробочки с медалями и стал награждать лучших военных, в числе который были и Пулеев с Силевским. Он подошёл к ним, вручил медали, пожал руки и пожелал удачи. Оба капитана переменились в лице и, вытянувшись как струна, громко и чётко выкрикнули: «Служу России!». Затем к ним подходил генерал и повторял процедуру, только уже ничего не вручал. После этого Президент, поднялся на трап самолёта, но уже без своего верного генерала, который остался на базе, для того чтобы лично всё проверить и доложить лидеру страны.

Солдаты строем начали расходиться по казармам, полковник, в сопровождении генерала, шёл в штаб, как вдруг рация полковника издала неприятный звук. Полковник, в недоумении, схватил её и нажал на ней синюю кнопку.

-Товарищ полковник! Приём.

-Внимательно слушаю. Кто говорит? Приём.

-Докладывает старший сержант Гришин. Товарищ полковник, вы должны срочно вернуться в штаб. Вы должны посмотреть на это сами. Приём.

-Что там такое, сержант? Приём.

-Террористы взломали главный компьютер и прислали нам сообщение. Приём.

-Что ты несёшь, какой компьютер, какие, нахер, террористы? Извините, товарищ генерал, не сдержался. Приём.

-Товарищ полковник, вам срочно нужно в штаб. Приём.

-Хорошо. Иду. Со мной товарищ генерал. Приём.

-Мы всё подготовили. Только быстрее. Приём.

-Хорошо. Конец связи.

Белевич слушал с особым интересом, но не говорил не слова. Он вообще был очень интересной личностью и с запоминающейся внешностью. Генерал был высоким, с карими глазами и светло-русыми волосами и сильным, как будто сметающим противников генерала, взглядом. Не смотря на свой ранг ему было чуть больше 30 лет, но никто не знал, за что же он был удостоен столь высокого звания. Тем не менее, в армии он пользовался авторитетом и многие, несмотря на необщительность генерала, считали себя его друзьями, хотя сам Белевич часто любил повторять, что друзей не имеет. Он был очень красивым и напоминал героя романтической драмы, но семьи он не имел. Девушки тоже. Да и вообще он предпочитал находиться один.

Тем временем, они с полковником подошли к штабу и быстро вбежали туда. Рядом с компьютером сидел нервный Гришин и, чуть не плача и дрожа, стучал пальцами по клавиатуре. Увидев министра, он вскочил и подбежав к генералу в плотную и уперевшись ему лицом в лицо начал кричать так, что генерал невольно отшатнулся и вздрогнул, закрыв глаза.

-Здравия желаю, товарищ генерал! Спешу доложить вам, о том, что боевики из запрещённой в Российской Федерации группировке ИГИЛ взломали наш главный компьютер и оставили сообщение, которое вы можете посмотреть, больше ничего критического за время вашего отсутствия не случилось, товарищ генерал! Служу России!

Генерал прибывал в шоке от столь бурного приветствия несколько секунд, но пришёл в себя и, надвинувшись на Гришина, заорал так, что было слышно далеко за пределами штаба.

-Я уже слышал твой доклад полковнику! А ну быстро включи мне запись! Шагом марш!

Гришин, не растерявшись, бросился к компьютеру, попутно почти взвизгнув: «Есть, товарищ генерал!». Сержант включил компьютер и, быстро постучав пальцами, по клавиатуре включил запись.

Запись началась со звучания какой-то исламской музыки, потом появилось изображение. В пустыне возле флага ИГИЛ стоял человек с автоматом в военной одежде и чёрной маске на лице. Он глядел на камеру, не шевелился, не моргал и, казалось, не дышал. По мере фокусировки на нём камеры его черты лица становились всё более суровыми и, после минутного молчания, он начал говорить.

-Здравствуйте, мои дорогие русские друзья. Меня зовут Махмуд. Я- бич неверных, я- их кара небесная, Аллах помог мне возглавить его людей, после смерти нашего лидера. Вы считаете, что вы лучше нас, что вы сильнее нас, что вы можете победить Великое Исламское Государство Ирака И Леванта. Но это не так. Мы сильнее вас. Ведь за нами правда, за нами вышние силы. А за вами их нет. После ряда ваших побед мы не отчаялись. Мы не отчаялись, даже когда вы захватили почти всю территорию Сирии. Вы не сломили нас, но укрепили. Теперь мы ваша угроза, теперь вы должны нас бояться. Теперь у нас есть ядерное оружие, и мы в любой момент можем уничтожить весь ваш грешный мир. Наш ультиматум такой: вы и ваши американские друзья должны вывести свои войска из Сирии, при этом оставив всё своё вооружение и военные базы там, а также выдать преступника Асада. Если вы попытаетесь нарушить договор, то в этот же день бомбы полетят на вас. Если завтра вы не начнёте экстренный вывод войск, то послезавтра мы начнём бомбёжку. У вас ещё есть время. Аллах Акбар!

Гришин торопливо отскочил от компьютера и воодушевлённо уставился на Белевича. Генерал ничем не выдавал, то, что он чувствует в душе. Он просто стоял и смотрел на Гришина тихо, взором полным ненависти. Вдруг он резко поменялся в лице. Его белоснежное лицо покраснело и скривилось.

-Как вы это могли допустить?! Как, я спрашиваю, вы это могли допустить?! Одну из лучших систем мира взломали боевики? Мы что хуже каких-то сектантов? Вы у меня все под трибунал пойдёте! И ты, Гиревич, в том числе!

-Товарищ генерал, я…

-Нет! Молчать!!! Из-за вас мы на пороге ядерной войны!!! Мы безусловно собьём любую боеголовку, но вы понимаете, что вы наделали?!

-Вы же понимаете, что это неправда…

-Я? Я понимаю. Но как?! Я спрашиваю как?! Они могли взломать вашу систему!!!

Генерал из последних сил пытался побороть свой гнев, но у него это плохо получалось.

-Придурки. Я сейчас лечу в Москву. Вы должны выделить истребители для сопровождения. И вызовите мне двух лучших офицеров.

-Конечно, товарищ генерал. Сержант, вызови мне Силевского и Пулеева.

-Конечно, товарищ полковник.

Через несколько минут прибежали оба офицера.

Белевич встал на против обоих и стал так пристально глядеть им в глаза, что, казалось, он пытается прожечь взглядом насквозь.

-Капитан Пулеев, ты полетишь со мной в Москву. Я ознакомлю тебя с ситуацией в полёте. Мне нужен помощник. Капитан Силевский, вы остаётесь на базе за главного. Господин полковник объяснит вам в чём дело.

-А как же я за главного? А товарищ полковник.

Белевич кивнул головой.

-Полковник Гиревич и старший сержант Гришин, вы арестованы по подозрению в измене Родине. Сдайте оружие и документы! Террористы взломали главный компьютер базы, там видео, посмотрите сейчас. Я думаю, им помогли. И у меня есть подозрение. Которое падает на полковника, который был здесь главным, и сержанта, который отвечал за связь!

Оба военных содрогнулись, но молча сдали свой инвентарь.

-Временно исполняющий обязанности командира базы капитан Силевский, вы должны объявить тревогу на базе и морально, и физически подготовить наших военных. Неизвестно, что ещё могут сделать террористы. Если террористы попытаются напасть на базу, вы должны уничтожить их с минимальными потерями. Если что-то пойдёт не так, то вы пойдёте под трибунал. Вы меня поняли господин капитан.

-Так точно товарищ генерал!

Почему-то именно в этот момент Белевич вспомнил, как он молодым юнцом служил в армии. Его командир был очень похож на капитана Силевского, но к силе, необразованности и ужасному чувству юмора, у командира Белевича добавлялась нечеловеческая жестокость и жажда унижать своих сослуживцев. Он оскорблял всех, кто служил вместе с ним и выводил из себя вновь прибывших срочников. Так, например, на фразу «так точно!» он отвечал не менее известной фразой.

Тем временем Белевич и Пулеев уже поднялись на небольшой военный самолёт, в котором, не смотря на его компактность, стояло четыре кресла, друг против друга, а между ними маленький, покрытый лаком стол, на котором стояла бутылка дорогого коньяка и лежал нарезанный лиман, посыпанный сахаром. Белевич кивком головы приказал Пулееву сесть и налил себе коньяка, а также предложил и капитану. Пулеев никогда в жизни не пробовал алкогольного напитка, дороже водки, названной в честь президента, и коньяк, который стоил, как его квартира на окраине Саратова, вызывала у него душевный трепет, как и тот факт, что он будет пить с генералом. Но сильное нервное потрясение и недосып сделали своё дело, и он немножко плеснул на донышко стакана и выпил, закусив лимоном. Не дождавшись, пока этанол в желудке окислится до этаналя, Пулеев налил ещё, последовав за генералом, но теперь чуть больше, после этого он повторил действие, стараясь не отстать от министра. Это продолжалась до тех пор, пока бутылка не опустела. Тогда её поставили под стол и Пулеев робко прервал молчание.

-Товарищ генерал, а что произошло-то? Я ничего не понял.

Генерал оглядел капитана пьяным, но всё ещё гордым и непоколебимым взглядом и чётко начал рассказывать то, что в это же время пытался объяснить ошарашенным солдатам Силевский. Алкоголь, казалось, на генерала не действовал, и он, когда закончил свой рассказ, был абсолютно трезв, а Пулеев, не смотря на страх перед генералом и важность рассказанного, уснул и проспал до Москвы.

По прилёте на военную базу, они сели в кабриолет с тонированными стёклами и поехали в Москву. Через два часа они уже шли по Красной площади, дошли до здания Государственной Думы и поднялись на самый последний этаж.

Там они зашли в самый большой и просторный кабинет, в котором сидел сам Президент. Пулеев опять почувствовал какое-то странное давление в груди, как будто что-то хотело из него вырваться. Он в центре России, в самом красивом и торжественном её месте, стоит перед Президентом в его же кабинете. Он шагнул вперёд и, отдав честь, закричал так, что завибрировал стакан на столе.

-Здравия желаю, товарищ верховный главнокомандующий! Капитан Пулеев по вашему приказанию прибыл!

Президент протянул к нему руку, капитан робко пожал её. Затем президент поздоровался с Белевичем.

-Господин президент, вы ведь уже ознакомлены со сложившийся ситуацией и материалом, который я вам переслал?

-Да, Александр Георгиевич. И это меня очень настораживает. Хотя наша разведка ничего не доложила и мне не особо верится, что кучка наркоманов и сектантов без образования смогла такое сделать, нужно быть готовым ко всему. В любом случае, мы собьём их боеголовку ещё в Сирии. Хотя, скорее всего, это фейк. Только что террористам надо? Если за угрозой ничего не последует, это навлечёт на них ещё большую агрессию, к тому же, как они смогли обойти нашу систему защиты, которая превосходила даже американскую?

-А как к этому отнесётся Асад?

-Асаду знать не надо. А даже если надо, то он узнает в последний момент.

-А что американцы? У вас были переговоры с Трампом? К ним пришло что-то подобное? Или, вы считаете, что это они за всем стоят.

-Вы приехали как раз вовремя. Переговоры у меня начнутся где-то через час. А пока вы свободны. После того, как они пройдут, вы подойдёте ко мне и с дальнейшими указаниями отправитесь на Главную Противоракетную Базу в Подмосковье. Вы всё поняли?

-Да, господин Президент.

-Отлично. Ждите.

Прошёл час. Президент прошёл в свой кабинет и заперся в нём. После этого состоялся телефонный разговор с Трампом. Единственный, кто ещё знал о том, что происходит в этой комнате, был переводчик, располагавшийся на несколько этажей ниже, который дублировал каждое слово Президента и чётко переводил его американскому лидеру.

Переговоры продолжались несколько часов, но ни к чему не привели. Дональд Трамп считал, что угрозу, которая также пришла и на американскую военную базу, надо рассчитывать, как что-то серьёзное, способное нанести вред безопасности Соединённых Штатов, так как взломать центральные компьютеры двух военных баз боевики самостоятельно не могли, а значило это, что им кто-то помогает. И этот кто-то очень влиятельный. Кроме того, он сообщил, что ещё полгода назад собирался вывести американские войска из Сирии, и что сейчас как раз настало то время, когда это обещание стоит исполнить. В конце американский президент предложил сотрудничать спецслужбам России и США по вопросам антитеррористического характера, постараться вместе выяснить, кто и как взломал системы защиты, а после найти местоположение террористов и уничтожить их.

В ответ на это Президент России сказал, что с боевиками переговоры не ведёт, и что российская база из Сирии никуда не денется, пока этого не захочет лидер страны и её народ.

Россия, Московская область, Можайский район, 30 августа 2027. 11:17

Тем временем, мирные граждане даже подозревать не могли о том, что происходит в Сирии, и о чём сейчас договариваются пытаются договориться президенты России и США. Они жили своей обычной жизнью: школьники готовились к первому сентябрю и, вместе с родителями, покупали новую форму, тетради, ручки; часть взрослых отдыхала, а часть как и всегда работала; молодёжь, как обычно гуляла по вечерам; в парке на скамейках сидели и целовались возлюбленные, в общем всё было как обычно.

Но для кого-то этот день всё же был необычным и запоминающимся. Например, для пары молодожёнов- химика-инженера Вадима Перенского и мастера маникюра Анны Чуриной. Они познакомились больше года назад, и, в принципе, любили друг друга. Перенский сам не понимал, что он нашёл в Ане, как и не понимали его друзья, но он думал, что это настоящая любовь. Он имел два высших образования, в совершенстве знал английский, родился и всю жизнь жил в Москве, часто ездил в Великобританию и, даже, планировал приобрести там дом. Аня родилась в Можайске и образования не имела, в школе, в которой она училась иностранный язык в принципе не изучали. Но в отличие от высокого, худощавого и рыжего Вадима, она была очень мила собой, высокая, спортивная, с коричневыми, огненно-рыжими волосами, хотя о чём с ней можно было поговорить никто не знал, но переубеждать Перенского в том, что это всё-таки настоящая любовь, никто не пытался, кроме его лучшего друга Ивана Серова. Которого Перенский, естественно, не послушал. Их отношения развивались бурно и стремительно и в середине июля Перенский сделал Ане предложение, на которое она, недолго думая, согласилась. Свадьбу назначали на 30 августа, и, как и полагается по русскому обычаю пригласили всех, кого только можно. В 9:00 эта процессия валилась в можайский ЗАГС, а в 10:30 все гости уже сидели в парке на окраине города за большим столом и, под «высокоинтеллектуальные» шутки тамады, наливали в стаканы прозрачную остро пахнущую жидкость.

Гостей было много и все они были очень разные, и про каждого можно было рассказывать по несколько часов, но некоторые из гостей выделялись особенно. Начать хотелось бы со вторых по значимости людей по значимости- со свидетелей. Свидетелем был лучший друг жениха, единственный за этим столом, кто был против этого брака,- Иван Петрович Серов, тоже химик-инженер, который учился и работал вместе с Перенским. Во внешности или поведении Серова не было ничего необычного. Выглядел он как обычный среднестатистический российский мужчина тридцати лет: темноволосый, не толстый, но и не худой, не красивый, но и не уродливый. Хотя душа у Серова была совершенно другая, нежели внешность. Он мечтал о власти и славе. Он хотел жить не для себя или своей семьи, а для других людей. Не задумываясь, он бы пожертвовал жизнью ради другого человека, однако ради кого-то близкого он вряд ли бы сделал нечто подобное. Он, как и Перенский, знал в совершенстве иностранный язык, только немецкий. Английский он, впрочем, тоже знал, но похуже, немного говорил по-французски и даже увлекался латынью. Так же он любил историю и политику, но больше всего он любил химию. Химия была его жизнью, его страстью. Сам он был добрым и толерантным практически ко всему. Чего он никогда никому не мог простить, так это необразованности, суеверия и хамского поведения. С бескультурными и необразованными людьми он попросту не общался, поэтому и на свадьбу к Вадиму он пошёл после долгих отказов и уговоров, особенно, когда узнал, кем была свидетельница. Звали её Алиса Олеговна Крынина. Жила она не бедно, но образования не имела и была не замужем. Откуда у неё такие доходы все знали, но все боялись говорить это вслух, кроме Серова. Алиса была подруга невесты и часто бывала в гостях у Вадима и Анны, и, если все гости делали вид, что Алиса простая девушка Серов, не стесняясь, говорил ей всё что думает, но говорил с особой интеллигентной остротой, так, что она ничего не могла ответить, если конечно понимала, то, что он сказал. Хотя к проституции Серов всё-таки относился лучше, чем к необразованности. Возле Серова сидел его знакомый Анатолий Ирвин. Он также был высокообразован и интеллигентен, и отличался своей нетерпимостью к действующей власти и постоянно её всем показывал, за что его часто били, но он не сдавался. Серов очень любил говорить с ним о политике, но при посторонних свои мысли не высказывал, ибо был трусоват и считал, что перед свиньями бисер метать бесполезно. Ещё двумя заметными лицами на свадьбе были два друга- Давид Болдин и Никита Турин. К тридцати пяти годам оба опустились на дно человеческой цивилизации, не имели ни образования, ни семьи, ни друзей, а всё свободное время проводили в дешёвых барах и пивных, в которых тратили весь свой скудный бюджет, который был крайне небольшим из-за того, что постоянной работы они тоже не имели. Больше колоритных гостей на свадьбе не было, кроме одного пьяного деда Владимира Климова. Откуда он тут появился, и кто его пригласил было не известно. Его знали все, но практически никто не общался. Климов пришёл пьяный ещё на церемонию бракосочетания и, с тех пор, не отрывался от алкоголя. Сам он был не разговорчив, впрочем, если он даже что-то говорил, то чаще всего он врал. Знали про него лишь то, что он был учителем математики в школе и довольно-таки неплохим, но любил выпить на работе. Из-за своего стервозного характера он зачастую обижал учеников и, однажды, один из несправедливо обиженных донёс руководству о паре бутылок «Золотого Ореха», которые хранились под столом. Климова выгнали из школы, и он совсем спился. Каждый день выпитая доза алкоголя становилась больше, а знание математики быстро вылетало из его головы. В конце концов он всё забыл, просто пил и ждал своей смерти.

Теперь мне хотелось бы, непосредственно, перейти к описанию самого праздника. Как только новобрачные пришли в парк откуда-то возник тамада, похожий на коррумпированного чиновника и начал всех поздравлять. После того, как все уселись за стол, он опять поздравил молодых и начал рассказывать какие-то байки и устраивать конкурсы.

-Так, друзья мои, а теперь начинается мой любимый конкурс! Все желающие выходят из-за стола и ложатся на землю. Им в рот вставляют полулитровую бутылку водки, и они должны её выпить, при этом зубами удерживая её во рту. Тех, кто не смог это сделать, ждёт наказание. Они должны будут нам спеть матерную частушку. Но перед этим хотелось бы сказать, что тут вкусно кормят, но почему-то колбаса горькая.

Все гости, как заведённые начали орать: «Горько!».

Серов мрачно глядел на эту картину. Как и всегда его просто возмущало поведение людей на русской свадьбе. Не сказать, что он был моралистом, но поцелуи в засос на глазах у пьяных родственников было для него чем-то противным и неестественным.

-Только собаки способны показывать свои половые инстинкты на виду у всех. Так чем же они лучше собак?- думал Серов.

Но всё же он немного завидовал Перенскому. Он никогда никого не любил, как, впрочем, никто не любил и его. Он не имел ни семьи, ни девушки, хотя ему очень даже этого хотелось. Он хотел большой любви, но её не было и его сердце начала охватывать жестокость. Он начал гордиться своим одиночеством, выставлять его внутри себя, как некое положительное качество, что-то такое, без чего он не может жить. Его разум начали охватывать мысли о власти. Он хотел, чтобы его любили все, но он никого, хотя, как я уже говорил, если бы он эту власть получил, то он бы, не жалея себя, отдал бы всё за своих подчинённых. И он понимал, что главное, чтобы эта его внутренняя сухость не превратилась в ненависть, ненависть ко всему, что его окружает в этом мире, но сорваться он мог в любой момент.

Тем временем молодые закончили целоваться и начался любимый конкурс тамады. Участвовать в нём вышло довольно большое количество человек, в том числе и Крынина с Болдиным и Туриным. Все легли на землю и всем дали по бутылке водки, которую они с жадностью начали пить. В один прекрасный момент Турин не выдержал и разлил её на себя, что привело тамаду к неописуемой радости.

-Ну, дружок, с тебя песенка.

Турин почесал затылок и, почесав затылок, радостно исполнил одну из частушек, которые он знал, закончив исполнение, многозначительным: «Э-э-э-э-э-э-э-э-э-э-э-эх!!!».

Все зааплодировали и овации продолжались до тех пор, пока все участники конкурса не сели за стол.

Прошло около часа, все изрядно выпили, и в воздухе назревал разговор о политике.

Турин залпом выпил рюмку водки, после чего, подумав несколько минут многозначно сказал:

-А вот, всё-таки, молодец Путин. Как мы этим америкосам в Сирии надавали. Мы им и в Корее, и во Вьетнаме, и в Афганистане отпор дали, а они всё продолжают к нам лезть. А ведь предателей у нас сколько? Не работают, ничего не делают, только страну обсирают и власть, всё в коррупции всех обвиняют. Сами они- ублюдки и коррупционеры…

Ирвин, услышав этот монолог, хотел что-то сказать, но промолчал, однако через несколько минут не выдержал и спросил у Турина:

-А чем вас так оппозиция не устраивает? Или думаете, что среди тех, кто не поддерживает власть- одни предатели и коррупционеры, как вы сами сказали.

Турин с каким-то нечеловеческим взглядом развернулся и уставился на Ирвина. Ирвин как-то смущённо стал глядеть куда-то в точку над Туриным и хотел было сесть, как вдруг сзади послышался голос Болдина:

-Друг мой, а тебе не кажется, что ты не туда попал? А тебе, часом, не приходило в голову, что за такие высказывания можно и в рыло получить?! А?! То есть ты заявляешь, что ты ненавидишь страну, в которой ты живёшь и мечтаешь о том, чтобы всё было, как на Украине?

-Я сказал лишь, что мне не нравится современная российская власть.

-О, поглядите на него, полицай, сразу на попятную. Тут он полчаса рассуждал о том, что хорошо было бы, чтобы в 41-ом нашу страну завоевали немцы, а в 91-ом американцы, а сейчас он говорит, что такого не говорил?

-Я на самом деле ничего такого не говорил. И вы это прекрасно знаете, а ещё, в Афганистане мы никого не побеждали, мы вывели оттуда войска, а американцы там остались.

-О, ну ты посмотри на него! Врёт ведь, врёт! Предатель!

-Я люблю свою страну и уважаю ветеранов Великой Отечественной Войны, я против распада Советского Союза и считаю Ельцина преступником, только причём здесь Путин? Мы что без него Великую Отечественную проиграли бы?

-А что нет что ли? Если бы не Он, мы бы о Победе и не помнили бы уже! Было бы как на Украине или в Прибалтике, все были бы фашисты, как ты!

-Конечно, конечно, всё благодаря ему. Я и не сомневался.

Тем временем Перенский, чтобы не допустить драки, встал со своего места, незаметно подошёл к Ирвину и сильно его толкнул, после чего отошёл на назад и ждал, когда начнут кричать: «Горько!». Но атмосфера всё накалялась и Болдин, помолчав несколько секунд, с криками: «Бей фашистов!», бросился на Ирвина.

Какая русская свадьба обходилась без пьяной драки?

Ирвин с Болдиным кувыркались на земле, что доставляло невообразимое удовольствие всем гостям, а Турин внимательно смотрел за зрелищем, изредка, покрикивая: «Бей фашистов!» или «Долой Америку!». Ирвин был куда слабее накаченного и спортивного Болдина. Поэтому очень скоро он получил по голове и потерял сознание, врача вызывать не стали, чтобы не портить всем настроение и положили бравого революционера на скамейку под дубом, чтобы он пришёл в чувства, а сама свадьба дошла до самого главного её момента, то есть до того, когда алкоголя в крови у всех гостей достигнет максимума.

Казалось, что для этой свадьбы скупили всё спиртное со всех окрестных магазинов и его не хватило, поэтому пришлось ехать в Москву, для того чтобы скупить весь алкоголь в столице. Водка лилась рекой, некоторые гости пили с таким усилием и наслаждением, что возникал вопрос, как в человека может столько поместиться? Но в гостях всё помещалось, и водка заметно убывала. Дойдя до определённой концентрации этанола в организме, гости начали показывать своё истинное лицо. Чурина и Перенский при всех целовались взасос, жених, абсолютно не стесняясь, хватал свою молодую жену за грудь, а она в свою очередь ласково водила рукой в низу его живота, а гордая Крынина полезла на стол и стала танцевать на радость гостям. Но самым интересным было то, что вытворял Климов. Абсолютно пьяный дед сначала скромно танцевал возле стола, но, увидев Крынину, он полез за ней на стол. Получилось это не с первого раза, но всё же получилось, и он сначала пытался свалить её со стола, но после того, как свалился сам и забрался вновь, вывалил на Крынину огромную кастрюлю с салатом и гордо заорал: «Вот так вот мы вас разъебали!!!». После чего он снял штаны и стал продолжать танцевать без штанов. Упавшая Крынина спокойно уснула на земле и проснулась только тогда, когда на неё прыгнул пьяный дед с криком: «Сейчас мы всем тут раздадим пиздюлей!!!» Она не растерялась и стала бить его кастрюлей из под салата по голове и это заметно его успокоило, но вдруг он заорал: «Ох, ебанный в рот, у меня ж ёбанный инсульт!!!», и, смеясь побежал куда-то в кусты. Трезвыми были только Серов, которому хотелось толи плакать, толи смеяться от того, как низко может опуститься человек, и Ирвин, который начал приходить в себя и чувствовал себя чуть лучше, чем все остальные на свадьбе.

Тем временем Турин и Болдин куда-то ушли. Они пошли в лес для того, чтобы устроить дуэль и выяснить, кто же будет ухаживать за проституткой. В качестве оружия они выбрали два топора, которые непонятным образом оказались на свадьбе. Отойдя подальше, чтобы никто не слышал они достали свои орудия и на счёт три бросились друг на друга. С матерными криками они начали размахивать топорами вокруг себя и сколько бы ещё это продолжалось- неизвестно, если бы Турин в порыве гнева не ударил своего товарища по голове. Болдин пошатнулся, застонал и упал на землю. Из его головы потекла кровь. Судорожно дёргаясь, он протянул руку к убийце и навсегда закрыл глаза. Турин практически мгновенно протрезвел. Он начал бегать вокруг трупа и потрясывать руками в воздухе, от безвыходности ситуации. Ему хотелось толи зарыдать, так чтоб слышали все, толи убежать и скрыться. Он понимал, всё жизнь закончена. От безысходности он бросился на землю и стал жевать грязные комья дёрна. Болдин не знал, что делать, и первая мысль была- повеситься. Так он хотя бы смоет позор со своей семьи. А ведь где-то дома его ждут старенькие мать с отцом. Они не переживут то, что их сын- убийца. А сам он переживёт? Возможно да, возможно нет. Турин ещё сам не понял, чего он боялся: правосудия, осуждения окружающих, содеянного, кары свыше, жить в тюрьме, а может даже потерять лучшего друга или изуродовать жизнь родителей? Он сам ещё не знал. Но после нескольких минут раздумий он решил: Никиту уже не вернёшь, покойся с миром, брат; а родителей бросать нельзя и жизнь свою губить. Он сам бы этого не захотел. А Турин отработает, бедным будет помогать, жить только для других, пить бросит. Но тут его опять охватил панический страх. А вдруг узнают? А вдруг кто-то видел? Нет, так нельзя… Он схватил тело товарища и потащил его в маленькую подсобку, похожую на разваливающийся сарай. Это было его роковой ошибкой, потому что в кустах, тем временем, приходил в себя Климов и краем глаза наблюдал за происходящим. Но Турин об этом не знал и продолжал скрывать следы преступления. В сарае он усадил тело Болдина и дал ему в руки два топора, приговаривая: «Пусть думают, что сам зарубился!»

Россия, Московская область, Можайский район, 30 августа, 12:00

Тем временем, Белевич и Пулеев на день задержались в Москве и приехали на базу только 30 августа. Ровно в 12:00 генеральский кабриолет стоял возле входа в базу, к которой вела узкая тропинка в лесу. Как только кабриолет подъехал к главным воротам, на встречу генералу выскочил высокий, добродушный полковник и подняв руку к виску закричал звучным голосом:

-Здравия желаю, товарищ генерал! Полковник Юрий Казаченко по вашему приказанию прибыл!!!

-Здравствуйте, господин полковник.

-Здравия желаю, товарищ полковник!- поздоровался Пулеев.

-Сразу перейдём к делу. Вы знаете, зачем я сюда прибыл. Мы с господином капитаном должны проверить готовность базы на случай ядерной бомбардировки и связаться с Хмеймимом. Для этого всё подготовлено?

-Да, товарищ генерал.

-Приятно это слышать. Можно проверить орудия и поглядеть, к тренируются солдаты?

-Конечно.

-А сколько у вас здесь человек?

-Около 20000.

-О, это целая армия.

Полковник было хотел что-то сказать, но мрачный и молчаливый взгляд генерала не располагал к беседе.

Казаченко быстрыми шагами побежал впереди генерала, быстро рассказывая, что и как у них на базе устроено. Он показал противоракетные установки, которые были в отличном состоянии и повёл в казармы, в которых после обеда отдыхали солдаты. Кто-то играл в карты, кто-то перебирал струны на гитаре, кто-то просто рассказывал случаи из своей жизни, а кто-то пытался вздремнуть. Как только к казарме подходил генерал солдаты дружно вскакивали и говорили: «Здравия желаю, товарищ генерал!!!», на что генерал отвечал приветливым кивком головы, иногда подбадривая солдат, говоря: «Орлы!» или «С такими весь мир завоевать можно!». В общем Белевич остался доволен состоянием базы даже больше, чем Хмеймимом, что для него было редчайшим явлением. После этого генерала пригласили откушать и повели в центр телекоммуникаций для того, чтобы связаться с Силевским в Сирии.

В комнате с компьютером их встретил молодой и розовощёкий сержант. Как только он увидел генерала он выпрямился и громко прокричал тоже, что кричали все военные, приветствующие генерала.

-Здравия желаю, товарищ генерал! Старший сержант Краснов по вашему приказанию прибыл!

-Хорошо, сержант. Свяжи меня с Хмеймимом.

-Так точно, товарищ генерал!

Краснов подскочил к компьютеру и через несколько минут на большом экране появилась мигающая точка и послышался голос Силевского, а затем показался и он сам.

-Здравия желаю, товарищ генерал!

-Здравия желаю, господин, временно исполняющий обязанности командира базы! Доложите обстановку!

-Y меня тревожные новости. Террористы вчера начали перегруппировываться. Мы точно не знаем, куда они ушли. Но есть предположение, что они укрылись на старой базе, которую мы разгромили ещё в 2019-ом. Раньше там стояли сирийские войска, но потом их перебросили.

-Почему в не заняли их?

-Полковник Гиревич посчитал, что это стратегически не выгодно, и что они туда никогда не вернутся.

-Предатель… Сволочь, страну хотел продать боевикам… Так уничтожьте их!

-Они хорошо её охраняют.

-А сбросить бомбы?

-Есть предположение, что там и хранится их боеголовка. Я не стану рисковать. У них на базе появились какие-то странные установки, я не знаю, что это такое. Они сбили наш самолёт-разведчик, как им это удалось- я не знаю, но откуда-то у них появилось очень мощное оружие, неизвестное нам.

-Не рискуйте. Но если всё это было ложными данными вы ответите по полной. Вы это осознаёте?

-Да, товарищ генерал.

-Хорошо. Если до конца дня ничего серьёзного не произойдёт, то ночью начинайте бомбардировку базы.

-Так точно, товарищ генерал! Быть может, нам стоит сообщить об этом сирийцам.

-Не в коем случае.

-Понял.

-Больше ничего важного для меня нет?

-Нет, товарищ генерал.

-Подождите. Что с Гиревичем и Гришиным?

-Я запер из в карцере, до снятия чрезвычайного положения.

-Правильно. Но ситуация очень необычная. Они совершили преступление. А после информации, которую вы сообщили про полковника, у меня нет никаких сомнений в этом. Их надо наказать. Я считаю, что они заслуживают высшей меры наказания.

-Нет, товарищ генерал. Умоляю. Я не смогу. Они не виновны. Я знаю полковника давно. Он очень хороший человек, настоящий патриот, он никогда бы не предал Родину. А Гришин… Гришин он мальчик ещё совсем. Только армию окончил и добровольцем попросился в Сирию. Они не виноваты. Я готов за них поручиться!

-Вы будите защищать преступников? А может вы сами с ними в сговоре? Или вы хотите со мной поспорить о том, кто и чего заслуживает? Я приказываю. Мой приказ не обсуждается. И ни каких возражений и быть не может. Мы на грани войны, а для вас выше моего приказа может быть только приказ президента. Это понятно? Расстрелять! И похоронить, как преступников и предателей. Теперь они лишены всех званий и наград! А теперь исполнить приказ! И в следующий раз мои приказы не обсуждать, или сами присоединитесь к предателям, капитан.

-Так точно, товарищ генерал…

-Конец связи.

Пулеев был ошарашен такими новостями. Он не мог прийти в себя. Гиревича любила вся база. Добрый, весёлый, нестрогий, но вместе с тем, всегда готовый отдать жизнь за своих людей и Родину. Он не раз отличался героизмом, воевал в Афганистане и Чечне, участвовал в освобождении Крыма. Гришина недолюбливали все. Он был странный и слегка туповатый, с ним мало кто хотел общаться, но смерти ему никто не желал. Тем более, его поведение и характер можно было оправдать неопытностью. За что Белевич с ними так поступил? Пулеев как будто вышел из комы. Он подскочил к Белевичу.

-Товарищ генерал! За что?! Капитан Силевский- абсолютно прав. Гиревич- герой, а Гришин мальчик ещё совсем.

-Вы будете со мной спорить? Может вас тоже отдать под трибунал? А заодно и Силевского, раз именно он донёс до вас эти предательские мысли?

-Но…

-Никаких но!!! Смирно!!! Ещё слово и я лично застрелю вас!!! ВЫ, ГОСПОДИН КАПИТАН, ЗА ПРЕДАТЕЛЙ ЗАСТУПАЕТЕСЬ!!! Причём не за простых предателей!!! За агентов боевиков, которые угрожают безопасности всего мира!!! Смирно!!!!

Он такой реакции генерала капитан отскочил назад, выпрямился и замолчал. Он на секунду почувствовал страшную ненависть к генералу, но сдержался, и одна скупая слеза выкатилась у него из глаза, и, причём он сам не понял из-за чего. Толи из-за обиды, толи из жалости к Гиревичу и Гришину.

Генерал хотел было ещё что-то добавить, но вдруг компьютер опять запищал и на нём появилась мигающая точка.

-Это что такое?

-Я не знаю, товарищ генерал!

-Может быть это кто-то из наших в Сирии?

-Я не знаю, но это на вряд ли.

Генерал хотел задать ещё какой-то вопрос Краснову, но на мониторе появилось изображение. Бескрайняя пустыня. Камера начала приближаться, и наши герои увидели Махмуда, который стоял в маске, с автоматом в руках.

-Мои дорогие товарищи! Я знал, что вы не поверите моим словам и станете испытывать судьбу. Я, вместе своими братьями, борюсь за правое дело. А вы своими неверными и нечистыми руками уничтожаете всё, что создавали мои братья. Так долго мы строили мир, угодный Богу, а вы его разрушили. Вы думали, что вы нас победили. Но это не так. Мы отступили, чтобы дать вам расслабиться и порадоваться победе, но сколько бы вы не праздновали победу, вы не смоете кровь верных со своих грязных рук. Вы сами это никогда не сделаете и будете жить с этим великим грехом. Высшие силы дали нам благословение сделать это за вас, помочь вам. Вы делаете всё во славу своего президента, а мы делаем всё во славу Всевышнего. Но ваш президент не Бог, он даже не чем не лучше обычных людей, и мы вам это покажем. Сегодня свершиться правосудие, и никто не сможет нам помешать. Готовьтесь. Кара грядёт. Как только я досчитаю до одного, ваш мир будет уничтожен. И всё произойдёт заново. И кем вы будете в этом мире- неизвестно. Прощайтесь со своими мерзкими жизнями. И готовьтесь отправиться на тот свет, грешные свиньи! Аллах Акбар! 10, 9, 8, 7, 6, 5, 4…

Тем временем обычные люди опять-таки ничего не подозревали и радовались( а кто-то, наоборот) жизни.

Пока на той злополучной свадьбе все развлекались, а Серов думал о высших целях в жизни человека, Турин выбежал из сарая и стал заколачивать двери в сарае, видимо для того, чтобы подумали, что труп перед смертью сам себя заколотил с противоположной стороны. Когда он закончил своё дело, все гости понемногу стали приходить в себя, а когда на свадьбе не хочется целоваться при людях и танцевать на столе, это значит, что алкоголь уже закончился и надо его количество снова довести до начального. Но, как ни странно, алкоголя больше не было, а время было уже за 23:00 и купить его было негде. Следовательно, сидеть на свадьбе не было никакого желания, и все собрались расходиться. Турина это известие обрадовало больше всего, но вдруг протрезвевший Перенский, доставая из-под стола не протрезвевшую Анну, закричал:

-Дорогие друзья! А теперь в завершение нашего вечера мне хотелось бы запустить праздничный салют!!!

Он бросил Аню назад под стол и трусцой побежал куда-то за кафе. Несколько минут его не было и вдруг раздался его счастливый голос:

-Все кричим ура!!!

Примерно минут за десять до этого Махмуд досчитал до одного, и Силевский связался по экстренной связи и доложил, о том, что из нескольких точек в Сирии полетели боеголовки, в сторону России, США, Германии, Франции и Японии. Все установки пытались сбить их, но попасть никто не мог.

Перенский запустил салют, но вместо салюта гости увидели небольшой ядерный гриб на горизонте, со стороны Москвы. Остатки алкоголя выбило из гостей вместе с ветром, который повалил и их и столы, и только два человека не поверили в произошедшее. Испуганный, рыдавший возле сарая Турин, который орал во весь голос. Ему казалось, что это сверхъестественная покарала за совершённое злодеяние, но в душе теплилась надежда, что это ему не кажется, а происходит на самом деле, а вместе с надеждой теплилась мысль:

-Никто не узнает, я скажу, скажу от вз… Взр… Взрыва п… Погиб. Погиб. А… Мь-мь-меня не посадят, да. Он сам. Не я. Он… Он… Он взорвался…

Вторым человеком был, собственно, свидетель убийства- злобный Климов, который всё ещё не мог протрезветь и, увидев ядерный гриб, он громко засмеялся и сказал:

-Ебать твою мать, нихуя себе салют заебашили,- после чего засмеялся.

И свалился опять лицом в кусты.