Тучи на небе сгустились, нависнув темно–сизыми, хмурыми хлопьями. Вот-вот польет дождь. На городском кладбище, словно стая ворон, толпился народ. Все они с трагичными лицами-масками смотрели на меня, я чувствовала их взгляды, полные фальшивого сочувствия. Им не понять её боли, утраты, они ждут сенсации. Ради неё они притащились на кладбище в такую ужасную погоду. Лина их ненавидела, возможно, это запоздалая реакция на горе, попытка свалить вину на кого-то, вытеснить ярость от бессилия что-либо изменить. Вернуть отца. Ненадолго. На пару мгновений.

Лина ничего не замечала, это потом она будет вспоминать каждую деталь, а сейчас она, словно оцепенела, превратилась в подобие человека - внутри пустота и сожаление обо всем, что не успела сказать. Она смотрела на свежую могилу с деревянным крестом, утопающую в венках и цветах.

?Папа умер, его больше нет…?.

Слез не было, глаза пекло, жгло, но ни одной слезинки, словно внутри неё все высохло.

?Папа, почему ты так рано меня оставил? Я так много хотела у тебя спросить. Я так много хотела тебе рассказать?.

Они все, явно, осуждали меня за бегство, она должна оставаться на кладбище до конца и уйти самой последней. Наверное, так принято рыдать у могилы, обнимать крест и рвать на себе волосы, но это её горе, личное. Никому из них не понять и не увидеть, как много она потеряла.

?ОТЕЦ? — мысль о нем вспыхнула, уколола тупой болью. Каким беспомощным он казался эти последние недели. Лина до сих пор не могла понять, как все случилось так быстро. Еще месяц назад он, совершенно здоровый, ругался с ней из-за того, что она не хотела жить вместе с ним, совсем, по его словам, себя не щадила, пропадая целыми днями на работе или в студии. В её жизни почти не оставалось места для него — так, чашка кофе иногда по выходным и то на пару минут. Потом он уехал на неделю в Бран, а когда вернулся, стал другим человеком, словно постарел лет на десять. А теперь его нет, и Лина осталась одна с огромным количеством вопросов, на которые уже никто не даст ответы, с документами на дом матери, который отец уже продал втайне от неё и с дикой тоской на душе.

Вот так она здесь оказалась. В Бране. В поиске ответов и в отчаянном желании сбежать от самой себя, от угрызений совести и дикого чувства вины.

Сердито попискивал чайник. Она слышала его с улицы, умываясь ледяной водой из колодца. Щебетали птицы, и где-то лаяла собака. В животе громко урчало — кроме вчерашнего вегетарианского гамбургера она так ничего и не съела. ?Пора отправляться на поиски пищи. Должны же быть в этой деревне магазины??.

Скрипнула калитка и Лина обернулась, а вот и первые гости, которых не особо хотелось видеть.

— Можно? Я ваша соседка, Ванда.

— Проходите. Добро пожаловать.

Ванда оказалась довольно милой собеседницей, невысокой, пухленькой, на вид лет тридцати.

— Вы - дочь Кристины? Сходство невероятное! С ума сойти! – она, не стесняясь, рассматривала Лину, но это не мешало, скорее даже льстило.

- Да, меня зовут Ангелина, можно просто Лина. Пойдемте в дом, я вскипятила чайник, будем чай пить, не возражаете?

— А я принесла вам пироги, у нас такой обычай знакомиться с соседями. Вы к нам надолго? – Ванда последовала за ней в дом.

— Не думаю. На пару дней. За пирожки спасибо, я ужасно голодная, еще не успела ничего купить. Думаю, супермаркета здесь точно нет.

— На окраине деревни есть магазинчик, но мы все берем друг у друга. Кто-то торгует молоком, кто-то мясом. Я вам все расскажу.

— Можно на ?ты?.

— Ладно, на ?ты? даже приятней, – Ванда улыбнулась, и на её щеках заиграли ямочки.

Они сели за стол на кухне. Лина разлила чай в чашки и с жадностью надкусила пирожок. Все же нужно немного поесть, она уже неделю нормально не питалась. С того дня как узнала о смерти папы.

— Мммм… как вкусно! – нужно было нарушить молчание, - Спасибо - с капустой мои любимые.

— На здоровье. Рада, что тебе нравится.

— Вы знали мою мать? – спросила я, желая застать Ванду врасплох. Профессиональная уловка, работает, когда собеседник совершенно расслаблен и не ожидает подвоха. В работе мне часто помогал эффект неожиданности.

Та поперхнулась и закашлялась, на то чтобы отдышаться у гостьи ушло довольно много времени. Казалось, она пыталась обдумать, что сказать…

— Знала, конечно. Да, и тебя помню, совсем маленькой.

Лина оживилась.

— Значит, ты знаешь, как это случилось?

— Случилось что? – Ванда хотела сделать вид, что ничего не понимает, но явно насторожилась, ожидая от меня подвоха. Правильно, Лина не просто так приехала в их музейное захолустье, она хочет получить ответы, и она их получу, чего бы ей это не стоило.

— Как она умерла?

Возникла пауза. Соседка нервно кашлянула, снова оттягивая время.

— Её разорвал дикий зверь!

Настал её черед закашляться – пирог застрял поперек горла.

- Ты не знала? – виновато спросила Ванда и даже слегка побледнела.

— Отец сказал, что она сгорела при пожаре.

— Возможно, ему не хотелось тебя травмировать.

Лина болезненно поморщилась, да уж, наверное, в детстве ей бы не совсем стоило узнать такие подробности.

— А что ты знаешь про них с папой?

— Достоверно ничего не знаю, я ведь была ребенком. В основном слухи и сплетни. Твоя мама была школьной учительницей. Давала уроки рисования. Дмитрий приехал в нашу деревню осенью, он изучал архитектурные памятники. У них случился короткий роман. Потом он уехал, а твоя мама залетела. Все банально и просто. Люди болтали всякое, сама понимаешь в деревне строгие нравы. Но со временем все улеглось. Кристина погибла, и люди навыдумывали всякого. Ты знаешь, в наших краях можно такое услышать, что кровь стынет в жилах. Вот и все, ничего особенного я не знаю.

— Мне кажется, ты о чем-то недоговариваешь?

Лина внимательно посмотрела на соседку, за годы работы с людьми прекрасно могла различить, когда от меня что-то скрывали. Профессия журналистки обязывала.

— Что ж есть кое-что еще, но тебе это не понравится, – Ванда понизила голос, как будто нас кто-то еще мог услышать.

— Расскажи, я хочу знать все.

— Не хочется быть сплетницей… — она бросила взгляд в окно и заерзала на стуле.

— Но ведь это не ты придумала, а для меня важна любая подробность, – настаивала Лтна.

Ванда растерянно кусала губы. Желание посплетничать взяло верх.

— Да ладно тебе, я журналистка, иногда такие гадости слышу, что ты себе и представить не можешь, – подстегнула её и уже через секунду последовала реакция.

— Хорошо, я скажу — у твоей мамы был мужчина…

— Кто? Это не мой отец, верно?

— Нет, не твой отец, этот мужчина появился, когда ты уже родилась.

— Кто он какой?

— Никто его толком и не видел, знакомый нашего Влада. Он заказал у неё картину, а потом соседи видели, как она приезжала домой на его шикарном авто. Вот и все… больше я и правда ничего не знаю. Был ли у неё с ним роман или нет, это мне тоже неизвестно. Хотя люди, конечно, уверенны, что был. ЭТИ просто так к нам в деревню не приезжают, только их посыльные, а тут на своей машине возил. Вот и все. Правда. Вот еще, когда полиция здесь все разнюхивала, никто даже не посмел рассказать им о НИХ.

Ванда перешла на шепот.

— О ком о них?

— Ну, о хозяине и его знакомом.

-Такое впечатление, что вы их боитесь…

— Нет, не то, чтобы боимся, просто странные они. Никогда не приезжают, держатся в стороне, а если и бывают здесь, то вечером, одеты во все черное, шикарные машины и вообще…

Лина засмеялась.

— У нас таких странных полный город. Вы просто людей с большими деньгами не видели. У вас даже ресторанов приличных нет. Все ясно. Значит, полиции о том типе не рассказали…

— Нет, да и надобности особой не было, ведь её не человек убил.

— Скажи, ты знаешь, где её похоронили? На местном кладбище?

Ванда вздохнула и снова осмотрелась по сторонам.

— Нет. Кто-то забрал её тело из морга. Все думают, что это твой отец. Только погребальная церемония не проходила в Бране. Может он увез тело в домой?

Лина задумалась.

— Возможно, так оно и было. Только мне он об этом сообщить забыл. Спасибо, Ванда, прости, что устроила тебе допрос. Я много узнала с твоей помощью. Теперь надо встретиться с загадочным Владом. Где его найти?

Ванда пожала плечами.

— Не знаю.

— Как не знаешь? Ну, хоть номер телефона у кого-то есть?

— Есть, наверное. Думаю, что у директора школы и шерифа. Но скорей всего не Влада, а его секретаря.

— Ну, хоть что-то.

— Ты хочешь поговорить с ним лично? – Ванда казалась очень удивленной.

— Почему бы и нет? Румыния разве не свободная страна? Люди с президентами встречаются, а я не могу встретиться с хозяином какой-то лесопилки и турбазы?

Она увидела, что на лице собеседницы неопределенное выражение, то ли страха, то ли сильного удивления и недоверия…

— Конечно, можешь. Те, кто его видел, говорят, что он такой красавчик… – Ванда постаралась перевести разговор в другое русло.

— Хм, может быть и красавчик, но это не по моей части…

— Чем займешься в свободное время?

— Я хочу к здешнему замку сходить, к озеру. Порисовать немного.

— Здесь закон есть не писанный — к озеру только днем ходить, ночью там опасно.

— Почему? — Лина искренне удивилась.

— Привидения из замка, — прошептала зловещим шепотом Ванда, а потом захохотала. — Да шучу я. Просто там пару раз нашли растерзанные трупы туристов. Власти считают, что в лесу есть шакалы.

— Ну, это похоже на правду, а то ты меня уже застращала.

— Да пошутила я, любим мы приезжих пугать, но ты не притворяйся вижу не из пугливых. Мы с мужем тоже к озеру ходили.

— И как?

— Красота неописуемая. Только пешком далеко идти. У меня велосипед есть, на машине туда не проедешь. Возьмешь, когда надо…

— Спасибо, возьму обязательно.

— Заходи в гости.

— Я пироги печь не умею.

Они засмеялись.

— Велосипед у нашей калитки оставлю.

Она ушла, а Лина тяжело вздохнула, загадок становилось все больше и ни одного ответа.

Лина раскрыла чемодан, достала потертые джинсы и легкий свитер, простенький — как раз для походов по лесу. Вначале сходит к шефу местной полиции и попросит у него номер телефона Влада, а затем к озеру. Возможно рисование немного отвлечет от мрачных мыслей и непереносимой тоски. Она быстро оделась и посмотрела на свое отражение в зеркале. После смерти отца Лина ужасно похудела, свитер болтался на ней, как на вешалке. Джинсы то и дело соскальзывали на косточки бедер. Разозлившись заправила футболку в штаны и те наконец-то перестали сползать, собрала волосы в хвост на затылке. Её огненно-рыжие волосы ей не нравились. В моде всегда были блондинки, но ни один парикмахер не брался за эту шевелюру. Ей говорили, что блонд точно не получится. Она попыталась придать другой оттенок, но краска не бралась на толстые кудряшки и черт с ними. Подумала про косметику, но решила, что и так сойдет. Кому это нужно здесь?

Лина прихватила сумочку и вышла на улицу. Довольно прохладно, она слегка поежилась, вспоминая, где находился полицейский участок, бросила взгляд на машину, но все же решила пройтись пешком. В кармане сердито затрещал сотовый.

— Лин? Как дела? Как добралась? Почему не звонишь?

Саша старался быть сдержанным, но в его голосе слышались нотки нетерпения и тоски, а также обиды.

— Все хорошо, добралась без приключений, сейчас осваиваю местность и аборигенов.

— Когда собираешься на Родину?

— У меня здесь еще дел по горло. С домом надо разобраться, но чувствую, что так быстро и легко мне это не удастся, отец и в самом деле продал его.

— Кому?

— Так, одному неуловимому типу. Я его пытаюсь найти, вот сейчас вся в поисках. Ладно, Саш, мне, правда, надо бежать. Чем быстрее управлюсь, тем быстрее вернусь. Как статья продвигается?

— Да продвигается, не волнуйся, мы с Лидкой хорошо справляемся. Значит, ты там еще задержишься, — это был не вопрос, а утверждение.

— Да, но ненадолго.

— Ты что-то узнала?

— Да так, кое-что…

— Будешь копаться, я тебя знаю.

— Попытаюсь, только вряд ли мне что-то удастся, аборигены не больно разговорчивы.

— Сомневаюсь, у тебя и мертвый заговорит.

— Все, Сашка, пока, я уже пришла. Давай, я позвоню тебе.

— Угу, пока, будь осторожна со своими аборигенами.

***

Лина отключила сотовый и решительно толкнула свежевыкрашенную дверь полицейского участка.

Довольно пусто здесь, тихо, не то что у неё в городе. Дежурный дремал у телефона, он её даже не заметил. Лина прошла к кабинету, где довольно большими буквами было написано: ?ОФИЦЕР?.

Ради приличия постучалась.

— Войдите, открыто.

Лина толкнула дверь и вошла в небольшое помещение, заваленное папками и бумагами, разбросанными по столу и даже по полу. Среди всего этого бардака виднелась седая голова офицера, с трудом различимая из-за груды макулатуры. Он приподнялся и посмотрел на неё из-под толстых стекол очков.

— Добрый день, пани. Чем могу быть полезен?

— Здравствуйте, мне сказали, что у вас я могу получить номер телефона господина Воронова.

Полицейский ухмыльнулся, а затем фыркнул.

— Я не справочное бюро, пани… э..

— Градская, я дочь покойной Крестины Лифшец — Ангелина Градская.

— Так вот, пани Градская, мне очень жаль, но я не раздаю номеров телефонов.

Она разозлилась, он даже не представился, просто отослал куда подальше, не особо церемонясь.

— Значит, так, офицер, как вас там! Я не намерена слышать ваши глупые отговорки. Если вы хотите, чтобы в прессе было все до мельчайших подробностей описано о вашей деревеньке, включая поведение местной власти, то продолжайте в том же духе. А я, когда вернусь в Россию, постараюсь испортить ваши туристические отношения с нашей страной и поверьте, что сделаю это с превеликим удовольствием.

Лина подошла к столу и нагло уселась на краешек, сметая на пол несколько папок.

Офицер тут же выпрямился, поправил очки и задумчиво почесал подбородок.

— Мое имя Александр Ондрошевич. Я шеф этой жандармерии. Вы напрасно обиделись.

- Мне нужен ваш неуловимый хозяин, - похоже угроза возымела действие. Вот так тебе напыщенный индюк.

- Мой отец продал господину Воронову дом. Я хочу узнать подробности этой сделки и не выйду отсюда до тех пор, пока вы не дадите мне номер телефона, по которому я могу связаться с этим вашим неуловимым спонсором.

Александр переложил стопки бумаг из стороны в сторону.

— Прямого номера у меня нет, но вы, наверняка, сможете получить его у секретаря, через которого я связываюсь с ним.

— Извольте… я вся во внимании.

Минутой позже Александр вежливо провожал меня из участка. Когда мы проходили мимо кабинки дежурного, шериф стукнул по столу кулаком, с такой силой, что молодой жандарм чуть не свалился со стула и тут же вскочил.

— Я с тобой позже разберусь, — зло зашипел шеф, это звучало довольно смешно в устах маленького полненького человечка, дежурный был выше его на добрые две головы. Но, тем не менее, тот побледнел и тут же схватился за папки, создавая видимость работы.

— Рад, что вы посетили наше тихое местечко. Берегите себя и если что, сразу звоните. Вот моя визитка.

Лина сдержанно улыбнулась, попрощалась и направилась к дому Ванды, чтобы позаимствовать велосипед. Она на ходу набрала номер, который дал ей Ондрошевич. На том конце провода ответили почти сразу.

— Офис туристической компании ?Закат?, приветствует вас.

Закат? Веселее не придумаешь.

— Здравствуйте, мне нужно срочно поговорить с Владом Вороновым по сугубо личному делу.

— Минуточку, я вас переведу, — женский голос в трубке походил больше на автоответчик.

Послышалась музыка и звучала довольно долгое время. Лина успела разозлиться, подкурить еще одну сигарету, пока, наконец, ей не ответил мужской голос.

— Господин Воронов, я…

— Это не господин Воронов, я его секретарь — Стефан Дворжский. Чем могу служить пани?

— Я хочу поговорить с господином Вороновым.

— Это невозможно, я запишу ваше сообщение, и к вам вернутся.

— Ко мне вернутся? Да что это такое?! Я не президенту звоню, а всего лишь хозяину турагентства, базы или как вы там называетесь?! Если он немедленно не свяжется со мной, я раздую из этого скандал!

— Успокойтесь, пожалуйста, я чувствую по вашему акценту, что вам удобнее говорить по-русски.

— Да хоть по-испански! Я знаю достаточно языков, чтобы изъясниться на любом вам угодном.

— Представьтесь, пожалуйста.

— Ангелина Градская…

— Мой шеф не встречается с журналистами, — последовал холодный ответ.

Неплохо осведомлены.

— Эй, вы там, я по личному делу, сугубо личному! И мне нужно немедленно с ним поговорить насчет дома, который он купил у моего отца на незаконных основаниях! Эта недвижимость является моей собственностью.

— Оставьте ваш номер телефона, я передам вашу просьбу.

Она была обескуражена полным отсутствием интереса. Такое впечатление, что с ней говорил робот, совершенно бесстрастный, продиктовала свой номер, её поблагодарили и повесили трубку. ?Черт знает, что такое. Ванда была права — пробиться к этому напыщенному господину Воронову не так-то просто?, — в бешенстве подумала Лина…

Срочно к озеру забыться и успокоиться, в конце концов, она сюда приехала не за тем, чтобы трепать себе нервы.

Господи, до чего же тихо, она обожала тишину. Это так не походило на городскую суету, к которой Лина привыкла. Просто тишина и ничего больше. Стрекочут сверчки, дует легкий ветерок и пахнет зеленью. Эти местные, просто безумцы, пренебрегать такой красотой из-за глупых слухов и суеверий.

Люди живут в 21 веке, а верят в разные бредни. Она пошла по узкой тропинке к воде. Озеро находилось у самого подножья замка. Запах воды чувствовался издалека, вскоре она увидела зеркальную гладь и сам замок. Он, словно, появился из неоткуда, только что его скрывали деревья и вот он сам во всем великолепии. Серое средневековое строение, ничего загадочного. Старые камни, маленькие окна, сочетающиеся с громадными балконами. Замок, как замок, бесспорно, шедевр своего времени и ценный образчик средневекового строительства. Мрачноватый на вид, но все здания того времени немного мрачноваты. А вот озеро, правда, впечатляло. Оно походило на зеркало. Странно, но солнце освещало только воду, лес был окутан полумраком.

Здесь царили сырость и полумрак. Приятно пахло хвоей. С ума сойти! В следующий раз она придет сюда с самого утра с красками.

Слабые лучи солнца создавали причудливые блики так, что отражение в воде казалось более красочным, чем сам оригинал. Словно, именно там все и было настоящим. По серебряной глади царственно плавали кувшинки, какой-то странной разновидности, мертвенно-белого цвета. Величественная красота этого места просто завораживала. Лина села в высокую траву и снова посмотрела на замок, а затем на озеро, оно невольно притягивало, манило, никогда в своей жизни не испытывала подобного восторга природой. Почему она никогда сюда не приезжала раньше? Сплошные вопросы, пробел в жизни отца с матерью и ни одного ответа.

?Папа, зачем ты мне лгал??

Она зачерпнула ладонью воду, та была удивительно холодной и покалывая кожу, полилась серебристыми ручейками сквозь пальцы. Лина сняла кроссовки, носки и вошла в озеро по колено, нарвала кувшинки, поднесла к лицу - не пахнут. Возможно, поэтому местные жители прозвали их мертвыми. И вдруг по её спине пробежал холодок, что-то её насторожило, но она еще не поняла, что именно. Так иногда бывает, страх накатывает прежде, чем ты понимаешь, в чем его причина.

ТИШИНА…странная глухая ТИШИНА! В лесу не должно быть настолько тихо. Точнее, несколько минут назад было совсем иначе. Должны петь птицы, стрекотать кузнечики, квакать лягушки, плескаться рыба, в конце концов. Когда Лина пришла сюда, все это было и вдруг исчезло. Ни одной птички, ни одного звука.

?Мертвое озеро, мертвое …?, голос отца ворвался в сознание и сердце забилось быстрее, тревожнее, тишина начала пугать. Она вдруг поняла, что уже смеркается. Стало холодно, а над озером сгустился туман и начал клубиться, подбираясь к её ногам. Откуда он только появился? Ведь только что в глади озера отражалось небо. Липкие коготки паники начали скрестись у неё по спине, но отогнав нелепые страхи, она заставила себя успокоиться. Нужно уходить, иначе заблудится.

Она вылезла из воды и быстро пошла обратно, суеверия крестьян переставали казаться пустыми слухами. Мистика какая-то, десять минут назад здесь все жило, цвело и вдруг словно умерло, будто испугалось чего-то.

А в лесу почти стемнело, и серые облака странной дымки окутывали подножья деревьев. Казалось, он сгущался, и мне уже с трудом удавалось различить тропинку, прибавив шагу, стараясь не поддаваться панике, которую раньше никогда не испытывала Лина шла в сторону деревни. Но страх уже глубоко вкрался в сердце и ледяными клещами сжал его, стало казаться, что на пути, словно из-под земли, вырастают колючие кустарники и больно царапают босые ноги, мешая идти. Черт, кроссовки забыла у воды. Лина решила представлять себе, что дома её ждет роскошный ужин, свежая газета и горячий кофе. Как же холодно, — изо рта вырывался пар, словно зимой. Она пошла еще быстрее, где-то вдалеке раздался вой, громкий и протяжный. Даже не вой, а рык…

Тихо, Лина, спокойно - это собака…, но паника победила, и она побежала, что есть силы. Внезапно вспомнила о несчастных туристах, которых сама же упрекнула в беспечности. Рядом послышался треск веток, и она обернулась, кровь застыла в жилах мгновенно - в темноте сверкнули два красных светящихся глаза и тут же потухли. Лина бросилась бежать, наугад, ломая ветки, спотыкаясь. Волосы больно цеплялись за деревья и её обуял ужас, она знала, что заблудилась, а зверь наверняка преследует её по пятам.

Вдруг её кто-то схватил, и, сильно сжал в объятиях. Лина забилась в истерике, начала вырываться и тут же услышала мужской голос:

— Успокойтесь, что за паника? Черт возьми, прекратите лягаться! Вы что ненормальная?

Этот голос вывел её из состояния шока, расширенными от ужаса глазами она осмотрела на своего неожиданного спасителя… и замерла… Он держал её с завидной легкостью, на вытянутых руках, как пушинку. Лина посмотрела ему в глаза и вздохнув забыла выдохнуть - огромные, темные, как дьявольская заводь, казалось, в них нет зрачков. Глубокие, пронзительные. Лицо незнакомца в вечерних сумерках казалось невероятно красивым, она словно онемела.

Он улыбнулся и ей показалось, что сердце вот-вот перестанет биться.

— Может, перестанете рассматривать меня, как самый страшный из ваших кошмаров? – со смехом спросил незнакомец.

Почему кошмаров? Скорее волшебных снов.

— Кто вы и что делаете в моих владениях?

Он осторожно поставил её на землю, и теперь она смотрела на него снизу-вверх, все еще ничего не могла ответить, ужас сменился очень странным чувством, будто Лина оцепенела и не могла оторвать от него зачарованного взгляда. Возникло непреодолимое желание освободиться от его рук, все еще придерживающих её за плечи… но это оказалось трудно выполнимой задачей… как будто она под сильным гипнозом.

— Что случилось? Что вы здесь делаете одна? Местные жители не особо радуют меня своими визитами…

Лина, наконец, сумела отвести взгляд, но ответить все еще не могла…

— Ладно, начнем по-другому. Я — Влад Воронов, владелец этих мест. А кто вы?

— Я? Ангелина Градская…

Теперь наоборот, не могла на него посмотреть, боясь, что он вновь завладеет её взглядом, и она, как дура, будет пялиться, не произнеся ни слова. Внезапно до неё дошло…как до жирафа, и она тут же пришла в себя - невероятно, но это тот самый Влад Воронов, которого Лина так настойчиво искала все утро. Очень молодой, она представляла его себе совсем другим.

— И что вы, Ангелина Градская, гуляете здесь совсем одна? Точнее, бегаете по лесу?

— Я была у озера и там… там на меня чуть не напал огромный зверь… он гнался за мной.

— Гнался за вами? – он засмеялся, и ей захотелось зажмуриться, от его красоты. Блеснули белые зубы в довольно хищной улыбке.

— Зверь? — удивление, сквозившее в его голосе, заставило её усомниться в собственной вменяемости.

Лина с облегчением вздохнула, в его присутствии все уже не казалось таким жутким и мрачным. Словно окрасилось радужными красками.

— Это точно был зверь, я видела два светящихся глаза, он смотрел прямо на меня… —Лина вытерла слезы ладонью. Господи, она наверно в его глазах выглядит полной дурой и уродиной… Но как же он красив с ума сойти! Таких просто не бывает! А Лина идиотка!

— Бросьте, какие тут звери могут быть опасными? Разве что шакалы, да и те в одиночку не нападают. Это вполне мог быть филин или лиса… у страха глаза велики. Идемте, я здесь рядом живу, напою вас чаем с ликером, а то вы совсем продрогли. Потом отвезу вас домой. Если вы не возражаете, конечно?

Лина хотела отказаться, но не смогла, её тянуло за ним словно магнитом. Наверно не существует на этом свете женщины способной сказать ему ?нет?.

— Там велосипед моей соседки, – тихо пробормотала и все же потащилась следом за местным красавцем.

— Где?

— У старого дуба.

Влад отмахнулся от неё.

— Будем ехать обратно, подберем его, договорились? Дайте руку…

Лина протянула ему ледяную ладонь и её, словно, током пронзило от этого прикосновения, сердце заколотилось, как бешенное. Черт возьми, что это с ней происходит? Она реагирует на него так, словно не видела мужчин добрых три сотни лет!

- Вы дрожите! Правда испугались.

Влад улыбнулся уголком рта, и на его левой щеке появилась ямочка. От него исходил мощный сексуальный заряд, волна безумного притяжения, ничего подобного она раньше не испытывала, но у неё возникло дикое видение как она яростно отдается ему прямо здесь, в лесу, забыв про стыд жадно впивается в его сочные губы губами и умирает от наслаждения. Тряхнула головой, отгоняя навязчивые эротические образы. Она явно не в себе, если думает об этом сейчас. Они знакомы ровно пару минут. Ничего себе разыгралось воображение.

Влад привел её к охотничьему домику.

— Это типа дачи или вилы, вам нравится?

Его голос… простой человек не может обладать ТАКИМ голосом, даже он вызывал у неё дрожь.

— Очень нравится. Я кое-что понимаю в архитектуре, безусловно, это шедевр. Вы здесь живете?

— Нет, гощу иногда, когда приезжаю в Румынию.

Лина бросила взгляд на Влада, одет со вкусом: белая рубашка, поверх неё легкий бежевый джемпер. Черные джинсы от ?Versace?, она ни с чем не спутает свою любимую марку. На ногах мягкие мокасины из выдубленной кожи — просто и со вкусом. Черные блестящие волосы хозяина лесопилки были довольно длинными, небрежно зачесанные назад, они придавали его виду какого-то юношеского озорства или непосредственности. На вид ему лет двадцать пять от силы, хотя выглядел он еще моложе. Лина встретилась с ним взглядом и смущенно опустила глаза, да, Градская, вот кем-кем, а скромницей ты никогда не была… Но на этого полубога невыносимо смотреть, дух захватывает от такой красоты. Ей раньше всегда нравились мужчины постарше, но никак не ровесники и уж точно не младше её самой. Но устоять перед этим грешным изгибом губ, этой пьянящей юношеской улыбкой просто невозможно.

— Чего вы так испугались? Вы бежали, как ненормальная, и чуть не сбили меня с ног!

Лина посмотрела на него из-под опущенных ресниц и обхватила горячую чашку ладонями. Чай пах превосходно, но он был очень горячим.

— Гуляла у озера… и, наверное, задержалась, стало смеркаться, я пошла обратно, а потом мне привиделся этот зверь.

— К озеру пошли совсем одна? Вот это да! Деревенские мужчины туда сами не ходят, – он отпил бренди из хрустального бокала. Повертел бокал на свету, на среднем пальце сверкнул массивный перстень.

— Я, знаете ли, не из трусливых.

Он засмеялся, и Лина поняла, как нелепо прозвучала моя фраза.

— Я заметил.

Он словно почувствовал её настроение, перестал смеяться и подлил мне в чашку кипятка. В этот момент она вспомнила, что все сегодняшнее утро пыталась с ним связаться, и что это казалось просто невозможным. Но вот он рядом, пьет бренди и Лине совсем нечего ему сказать, но она все же решилась.

— Вы знаете, дозвониться до вас труднее, чем в предвыборную кампанию или на шоу по телевизору.

Его черные, красиво изогнутые брови, чуть приподнялись в удивлении.

— Вы мне звонили?

— Пыталась, но мне ответил этот ваш робот Дворжский и пообещал, что мне перезвонят.

Влад улыбнулся уголком рта.

— Значит, вы та самая журналистка, которая пыталась взять у меня интервью, сославшись на личные причины?

Вот уж напыщенная наглость, если бы Лина хотела взять у него интервью, то вела бы себя по-другому.

— С чего вы решили, что я хочу взять у вас интервью? Я журналист скандальной хроники, а что в вас скандального? Историями про замок Дракулы и вампиров никого уже не удивишь! И так все кишит мистикой и ужасами, — она ответила довольно дерзко, но он не обиделся.

Господи, когда он прекратит улыбаться? Он что, не понимает, как его улыбка действует на людей? На неё? Или понимает и пользуется этим?

— Да, ничего скандального во мне нет. Значит, причины и правда личные?

— Вы купили у моего отца дом, который моя мать завещала мне.

— Значит вы дочь того самого архитектора Градского?

Его ответ прозвучал неубедительно, он наверняка, сразу понял кто она такая.

— Она самая и со мной все нужные бумаги. Я хочу понять, что мы с этим будем делать дальше?

— А мы должны с этим что-то делать?

— Конечно, это мой дом, а вы его хозяин, как нам его теперь делить?

Лина блефовала, завещания матери у меня не было, и, кроме того, она унаследовала все состояние отца, а, следовательно, и те деньги, что Воронов заплатил за дом, а значит нужно забыть про собственность, или вернуть деньги Владу и выкупить дом.

— Давайте проясним ситуацию, хорошо?

Она покорно кивнула, не в силах противиться его обаянию.

— Зачем вам нужен этот дом? Вы хотите у нас жить?

— Нет, конечно.

К чему мне эта дыра?

—Тогда как бы вы хотели распорядится домом?

Лина задумалась, а ведь правда, что ей с ним делать?

— Например, мне было бы, куда приехать в гости, и я могла бы его сдавать?

— Сдавать? Давайте посмотрим правде в глаза, Лина, кто будет снимать его в этой глуши? Если вы обратили внимание, в деревне есть заброшенные дома, которые и даром никому не нужны.

Он прав, и ей нечего возразить.

— А зачем он вам?

— Мне? Просто он мне понравился, и он отличался от других. Тем более у меня были некоторые дела с вашим отцом, я просто помог ему вот и все. Он очень хотел продать этот дом, и я его купил. Дмитрий Олегович не хотел все просто бросить, я хорошо его понимал. Сейчас за домом присматривают и ухаживают за садом, если вы заметили.

Конечно, она это заметила.

— Вам претит, что дом вашей матери купил чужой, и я это понимаю. Наверное, ваш отец не предполагал, что вы захотите сюда приезжать… давайте заключим сделку, хотите?

Он лукаво посмотрел на неё, и Лина растерялась, он вообще поражал с первой минуты нашего знакомства. Другой бы на его месте принялся убеждать и защищаться или, в конце концов, просто разозлился. Ведь дом не украден, за него была заплачена немалая сумма денег.

— Какую?

— Дом так и останется моей собственностью, но вы сможете его посещать и гостить в нем, когда захотите, совершенно бесплатно. Хотите, я поговорю с моим адвокатом, и он приготовит необходимые бумаги?

Ничего себе? Это не просто предложение, а довольно широкий жест. Зачем ему быть таким добрым? Но нужно соглашаться, второго шанса может не быть.

— Мне это подходит, не надо бумаг, я вам верю, — ей стало стыдно просить у него какие-то доказательства после её наглого блефа.

— Вот и хорошо, надеюсь, ваш личный вопрос мы решили? Кстати, вы все еще дрожите.

Лина посмотрела на него, и снова захотелось зажмуриться, так глубоки и пронзительны его карие глаза. Иссиня-черные волосы непослушными прядями падали ему на лоб, длинные ресницы бросали тень на бледные щеки. Хотя кожу нельзя назвать белой. Скорее она матово-смуглая.

— Вам понравились кувшинки?

— Да, очень. Они необычные, но только совершенно не пахнут.

— У нас в деревне говорят, что они приносят несчастья.

— Я реалистка и совершенно не суеверна.

— Я тоже, — он снова улыбнулся, и у неё перехватило дыхание, а внизу живота предательски заныло.

Лина отпила чай, чтобы занять руки хоть чем-то.

— Англина… у вас красивое имя. Мне нравится.

Банальный комплимент, но сердце забилось немного быстрее.

— Спасибо.

Он пристально на неё смотрел, и я таяла, теряла саму себя. Какая она сейчас в его глазах? Наверное, уродливая в этих старых тряпках, растрепанная, с босыми, заляпанными грязью, ногами. Уверенна, что вокруг него женщины носятся роем, он мог бы покорить любую. Вряд ли у Влада нет подруги, такие как он, одни не бывают.

— Вы замужем?

Вопрос застал её врасплох, и она замялась.

— Наверняка, замужем или у вас есть друг. Такая женщина, как вы, не может быть одна.

— Какая такая?

— Красивая.

Да уж…совсем красивая. Пугало и то лучше смотрится, чем она сейчас. Можно представить какой кавардак у неё на голове.

- Нет, я не замужем и друга у меня нет.

Ей очень хотелось спросит то же самое, но он опередил.

— Я не женат. А можно задать вам вопрос, который женщинам не задают?

Она замялась, возраст…не молоденькая уже.

— Мне двадцать шесть, и я засиделась в холостячках…

— Мне двадцать восемь, и я тоже не особо тороплюсь.

— Но, у мужчин гораздо больше времени в запасе.

— Я думаю, что у вас его тоже немало. Говорят, рыжие быстро не стареют.

Он парировал её комплимент быстро и ловко.

— Взяли отпуск?

— Можно и так сказать, папа умер месяц назад, и мне нужно было успокоиться.

Повисла пауза, она была благодарна ему за молчание, надоела вся та ерунда, которую люди обязательно говорят в таких случаях.

— Время лечит, и боль скоро утихнет, хоть и не исчезнет совсем, но вы научитесь жить с ней, и она перестанет так больно жалить.

— Наверное вы правы.

— Чем еще вы занимаетесь, помимо журналистики?

— Рисую картины, так любительские, ничего особенного.

— И что именно вы рисуете?

— Иногда людей, иногда природу. Все, что вдруг покажется мне необычным или волшебным. Например, ваше озеро, я просто мечтаю его нарисовать. Завтра же сделаю наброски, а затем закончу дома.

Влад смотрел на неё очень пристально, как-то по-особенному и его глаза стали совсем черными, словно в них напрочь отсутствовали зрачки. Мне показалось, что он побледнел еще больше, а взгляд скользнул к вырезу моего свитера. Лина невольно поправила ворот.

— Уже поздно, я отвезу вас домой.

Он резко встал с кресла и вдруг показался ей все тем же незнакомцем, каким был для неё еще до того, как я с ним познакомилась.

Лина стало стыдно, веду себя, как дура, анализирую каждый его жест и каждое слово, а ведь мы и правда незнакомы. Она, молча, плелась за ним, к его машине. Черный ?Мерседес? последней марки, был припаркован на подъездной дорожке с тыльной стороны дома. Влад галантно открыл передо мной дверцу, и она села в машину.

Её щеки пылали, и она изредка бросала взгляд то на его сильные руки, то на отражение в зеркале. Влад молчал, и, казалось, был где-то далеко. Гордый профиль, орлиный нос, четкая линия чувственных губ. Он вдруг резко затормозил и вышел из машины. Лина обернулась и увидела, как мужчина подхватил велосипед, стоящий у дуба, одной рукой, так легко, словно тот был детским самокатом, а ведь она с трудом управляла этой громоздкой махиной. Воронов прицепил его к багажнику. Лина украдкой наблюдала за ним. Он вернулся в машину, и они легко сорвались с места.

- Когда вы смотрите на меня, Лина, я не могу сосредоточится на дороге.

- Почему?

- У вас очень красивые глаза и мне хочется смотреть на вас.

От этих слов её сердце забилось очень быстро, стало трудно дышать и немедленно захотелось курить.

?Мерседес? выскочил на проселочную дорогу, и ей показалось, что они едем слишком быстро для этой местности, но как ни странно, Лина чувствовала себя рядом с ним в безопасности. Не возникало сомнений, что с управлением этот мужчина справится в любой ситуации, а вот как ей справится с этим непреодолимым влечением она точно не знала.

Автомобиль затормозил возле её дома. Влад вежливо открыл дверцу со стороны пассажирки, помог выйти, затем снял велосипед с багажника. Поставив его у калитки он подошел ко ней.

- Я хочу увидеть вас снова.

- Позвоните моему секретарю, возможно он передаст мне сообщение, - пошутила она, но Влад оставался серьезным.

- Если я захочу вас увидеть, мне не помешает ни один секретарь. Единственное, что может помешать - это если вы не захотите со мной встретится.

Вот теперь её сердце не просто билось оно выпрыгивало из груди.

- Вам дать мой номер мобильного?

Он усмехнулся:

- Нет, считайте, что я его уже знаю.

Черные глаза вспыхнули и кровь прилила к её щекам. Он знает какое впечатление производит на женщин.

- Тогда позвоните мне, и я подумаю над вашим предложением.

Внезапно Влад взял меня под локоть и склонился ко мне:

- Я еще ничего вам не предлагал, - голос прозвучал вкрадчиво, и она почувствовала, как от этого намека напряглись соски и тело заныло от яростного возбуждения. Мгновенного и сокрушительного.

- Верно, не предлагали, - ответила и освободила руку.

- И не предложу, я просто возьму то, что вы захотите мне дать, если захотите.

Лина судорожно глотнула воздух, но он уже направился к ?Мерседесу?.