Закусив губу, девушка могла лишь предпринимать бессмысленные попытки оттолкнуть однокурсница. Да, он был прав, из-за вина и этих настойчивых прикосновений ее тело действительно возбудилось. Только она никоим образом не собиралась отдавать свою невинность вот так, здесь, по пьяни, да еще и парню, к которому никогда не чувствовала ничего, больше банальной приятельской симпатии! Потому испуганно замотала головой, когда поняла, что он уже расстегнул штаны и собирается направить в нее свой налитый кровью член!..

Но неожиданно ухажер, охнув, отдалился на метр. А присмотревшись, Альма поняла, что худощавое тело бывшего однокурсника метелил никто иной, как Альтер!

– Пошел вон, козел! – прошипел юноша, напоследок плюнув ему в глаз. И тот, недолго думая, поспешил убраться из комнатушки.

Альма не могла ничего сказать, просто сидела на кресле и дрожала.

– Не бойся, братик не даст тебя в обиду, – прошептал Альтер, опускаясь перед ней на колени. – Все хорошо.

Она еще не успела восстановить сбитое дыхание, как вдруг ее накрыла новая волна панической дрожи: проведя по ее телу тыльной стороной ладони, юноша коснулся внутренней стороны бедра, скользнул вверх и деликатно провел пальцем меж ее ног.

– Бедная сестренка, ты все еще горишь.

– Ничего, я… – задыхаясь, прошептала Альма, но Альтер с коварной улыбкой прижал к ее губам указательный палец второй руки.

– Не волнуйся, я помогу тебе, – заверил он, нежно проведя подушечками по ее влажной плоти.

Девушке показалось, что ее парализовало. Больше всего на свете она хотела сбежать от этих прикосновений, а еще больше – от того удовольствия, которое испытывала от них! Двигая пальцами настойчиво, но при этом осторожно, Альтер постепенно наращивал темп, очевидно наслаждаясь румянцем, пылавшим на щеках Альмы. Упираясь коленом в сиденье кресла, юноша навис над ней, маняще щекоча дыханием ее раскрасневшиеся губы с размазанной розовой помадой. Девушка была уверена, что сейчас брат поцелует ее. И хуже всего – не только боялась этого, но еще и желала, ощущая к себе в этот миг самое неподдельное отвращение!

Но этого не случилось. Когда по ее телу пробежала судорога наслаждения, Альтер лишь коснулся губами ее щеки, нежно прошептав:

– Ну вот, теперь все хорошо!

После чего облизал свои пальцы, наслаждаясь вкусом соков Альмы. А минуту спустя уже надел на нее стянутое одноклассником белье, поправил растрепавшиеся локоны, вытер платком размазанную помаду и с улыбкой проговорил:

– Теперь, сестренка, пошли встречать рассвет!

Благо после того, как Альма после курсов поступила в Академию Молний, стало немного проще. Они с Альтером учились хоть и на одном факультете, но на разных курсах, потому на парах не пересекались. А женские и мужские общежития находились отдельно. Так что если Альма и встречала брата, то лишь мельком, на переменах, либо в библиотеке. Следовательно, легко избегала перспективы остаться с ним наедине, или просто стоять близко слишком долго… что Альтера, похоже, немало огорчало.

Тем не менее, в Академии Молний Альма сумела зажить настоящей, свободной от брата жизнью. Более того, общение с родителями тоже свелось к минимуму – хоть Рейра и Дамир Шейхус преподавали здесь, но на их факультете ничего не читали. А после рождения детей в свое время съехали из общежития для преподавателей на территории Академии, и поселились в уютном домике неподалеку. В котором и остались даже после того, как оба ребенка стали студентами и наведывались к ним только на каникулы, а иногда – на выходные.

Таким образом, Альма завела себе своих собственных друзей, нашла свои собственные увлечения и шла вперед по своему собственному пути.

Компания, к которой девушка примкнула два года назад, частенько любила устраивать маленькие уютные вечеринки – иногда тайком в чьей-то комнате общежития, а иногда просто в пустующих после занятий аудиториях. И эти вечеринки Альма просто обожала! Потому собираясь на одну из них сегодня, радостно напевала, подкрашивая ресницы новой темно-синей тушью, которая идеально подходила к ее серо-голубым глазам. Подумав немного, девушка даже слегка завила пару светлых локонов, чтобы те интереснее обрамляли ее миленькое кукольное личико. Не с целью понравиться кому-нибудь из парней в компании! Просто чтобы нравиться самой себе.

Закончив сборы, Альма, радостно отправилась в комнату близнецов Жакрана и Жакрада Церата, где студенты договорились собираться сегодня.

– Так-так, повтори еще раз! – рассмеялся пятикурсник Арсон, поперхнувшись пивом. – Призрак какой-то «черной преподавательницы»?

– Ага, можешь и так считать, – подмигнул Жакрад, не стесняясь засовывать руку под юбку своей новой подружке, ветреной первокурснице Тикки… которая, в общем, сейчас была вхожа в компанию только на правах его очередной девушки. – Эту преподавательницу, по слухам бывшую той еще нимфоманкой, нашли мертвой двадцать с чем-то лет назад на лестничной площадке между пятым и шестым этажами третьего корпуса. Вроде как ее убили, но кто это сделал – так и не узнали. С тех пор… поговаривают, в ночь смерти ее можно увидеть на той самой лестничной площадке. Только вот она явится не каждому, а лишь девственной четверокурснице, которая осмелиться проходить там от полуночи до рассвета. И если таковая ей встретится, на несчастную падет страшное проклятие Метки порока!

– И это проклятие в самом деле страшное? – захихикала третьекурсница Рина, которая, кстати, еще с первого курса обезопасила себя от подобных проклятий.

– Просто ужасающее, – коварно кивнул Жакрад. – После того, как это случится, на теле жертвы появится метка. Даже если другие будут смотреть на нее в упор, то не обратят внимания… однако для помеченной это все равно будет означать ужасные последствия. Если кто-либо увидит эту метку, жертве останется только одно: не позднее, чем на седьмой день после этого, переспать с кем-нибудь.

– Всего-то?! – игриво засмеялась Тикки.

– В первый раз – да, – хмыкнул Жакрад. – Просто найти кого-нибудь и раздвинуть перед ним ноги. Если же не сделать этого, то все семь дней призрак будет преследовать жертву, напоминая о ее участи, а на восьмой помеченная умрет. Только вот… да-да, один раз перепихнувшись, можно спастись. В первый раз. Но после этого начинается второй цикл проклятия.

– Какой же? – заинтересовался пятикурсник Пристан.

– Помеченной предстоит прятать метку семь следующих недель, – заговорил Жакрад. – И если кто-нибудь снова увидит ее, пусть даже в седьмой день седьмой недели, вся веселуха начнется сначала – ровно семь дней, чтобы переспать с кем-нибудь, но с единственным условием: каждый раз это должен быть другой мужчина. То есть да, завести с кем-то отношения, и просто кувыркаться с ним, не получится! Девушка, до четвертого курса остававшаяся девственницей, внезапно должна стать самой настоящей шлюхой. Если ей не слишком повезет, и метка будет постоянно попадаться другим на глаза, то ей предстоит чуть ли не каждую неделю скакать на новом болте. Ну, или гордо умереть с пафосным возгласом: «Живой не дамся!». Способов снять проклятие всего два. Первый – продержаться семь недель, ни разу не засветив метку. Второй – дожить до конца летней сессии и перейти на пятый курс. Тогда метка исчезнет, и призрак оставит свою жертву в покое.

– Что-то не слишком правдоподобно звучит, – протянула второкурсница Бисма, нахмурив брови. – Это ведь Академия Молний, элитное магическое учебное заведение, где собрались лучшие профессора. Вот не верю, что ни один из них не смог это проклятие распутать.

– Они старались, – кивнул Жакрад. – Но призрак оказался не так прост, его даже обнаружить не удавалось. Возможно из-за того, что эта погибшая преподавательница была слишком упертой или озлобленной. Может, покопайся они побольше, то и вправду разобрались бы. Но видимо, они решили, что это не такая уж и проблема.

– Почему же?

– Вот скажите, сколько вы знаете в этой Академии девушек, которые остаются девственницами аж до четвертого курса? – прыснул со смеху Жакрад, и Альма, вместе со всеми собравшимися, показательно поддержала его смех. Свою собственную девственность она предпочитала не афишировать, особенно в этой компании. – К тому же… точно определить, стала ли девушка жертвой проклятия, и умерла ли от него, невозможно. Одно из условий выживания – молчать о метке. Проговоришься, и умрешь в тот же день. Потому точно неизвестно, сколько студенток было помечено за эти двадцать с чем-то лет, и уж тем более – кто из них выжил, а кто умер. Так что все, что остается девушкам, это быть внимательными, прогуливаясь в ночь гибели той преподавательницы… либо просто трахнуться с кем-то, не взращивая паутину между ног аж до четвертого курса! – расхохотался парень, весело отпив пива со своей бутылки.

– Погодь-погодь, сейчас угадаю… – смеясь, проговорил Жакран. – И сегодня, конечно же, та самая ночь!

– Правильно, братишка! – заржал в ответ Жакрад, давая близнецу пять.