Солнышко отвратительно жизнерадостно осветило мне лицо, возвещая, что новый день уже наступил и просто-таки умоляет меня в нем поучаствовать. Умоляет настойчиво. Светит прямо в глаза этим чертовым солнышком и прямо-таки иссушает и без того пустую голову. Что ж, придется подниматься и, хотя бы поплотнее задернуть штору, чтобы это чертово солнышко радовало кого-нибудь еще, снаружи, без меня.

Не подумайте плохо, но работа у меня ночная, в основном. Так что любить солнечный свет я не нанималась. Как не нанималась вообще кого-либо любить. До сих пор мне это отлично удавалось провернуть. И этим утром я честно намеревалась продолжить в том же духе.

Но, выползя из кровати, я вдруг осознала, что разбудило меня не только солнышко в окошко. До сих пор этот противный, недвусмысленный звук был лишь на периферии моего сознания. Будто комар пищит или жужжит муха. Гадко, неприятно, но почти неосязаемо. Вот прям на самой границе восприятия. Или же я просто такая черствая?

А звук был однозначный – громкий младенческий рев. Стоп! Младенческий? Я протерла глаза, потянулась и задумалась, не снится ли мне один из кошмаров, что изредка меня посещали, из которого просто невозможно вырваться. Вроде просыпаешься, а потом оказывается, что ты все еще спишь. Размышляя так, я пошла на звук и добралась до самой входной двери. Стоя там в одной ночнушке, мне больше всего хотелось закрыть глаза и сделать вид, что все, что лежит за этим порогом, меня решительно не касается. Вот вообще, никак. О, какая же это была сладкая мысль!

Крик внезапно оборвался. Ура! Меня это больше не касается. Пошла досыпать! Но не тут-то было. Крик возобновился с новой силой, будто неведомый младенец выл уже не с той стороны двери, а с этой. И выл в прямом смысле навзрыд. Это было просто невыносимо!

Мне сразу припомнилось, почему я решила, что своих детей у меня никогда не будет. Ну еще бы! Скоро сами все поймете. Сейчас расскажу! А что крик? Ну пусть покричит еще немного. До сих пор не охрип, значит, и дальше с ним ничего не будет. Потерпит как-нибудь пару минут.

Итак, зовут меня Селестина и я – ведьма. Ну, не совсем вот прям ведьма. Просто когда-то, много лет назад, когда я еще была ребенком, во мне проснулись способности, которых в последствии только чурались. Причем, в первую очередь мои родные, которые знали точно, что способности эти – часть фамильного наследия. Знали, гады, но все равно окрестили меня одержимой и отдали от греха подальше в монастырь.

Там меня растили до шестнадцати лет, постригли в монахини силой и нарекли Бенедиктой. И жить бы мне в этом склочном гадюшнике до конца своих дней. Вот только он, гадюшничек этот, скончался раньше.

На землях, где он стоял, грянула война. Монастырь сожгли к чертям. Не без моего участия, если честно, потому что я со спокойным сердцем впустила за монастырские стены солдат, рвавшихся туда несколько дней к ряду, а сама преспокойно двинула оттуда на все четыре стороны, не забыв скинуть в ближайший костерок свою рясу вместе со всеми прочими монашескими атрибутами.

Поскитавшись пару месяцев, я оказалась не где-нибудь, а в борделе. Хорошо еще, что хозяйка, мадам очень ушлая и имевшая на все в этом мире свое собственное мнение, решила в девки меня не отдавать, а пристроила посудомойкой на кухню. Дело было точно не в моей истории о чудесном спасении из монастыря. Вот точно-точно. Скорее в том, что после этого самого монастыря и скитаний по лесам-полям на меня жалко было смотреть. Я и сама боялась собственного отражения в зеркале. Помню, когда первый раз себя увидела после всего этого, подумала, что мне показалось, что из зеркала на меня смотрит какой-то призрак. Но нет, это была я. Но не суть.

В борделе я поняла главное: мужчинам совершенно, вот совсем, наплевать на женщин. Они воспринимают их исключительно, как сексуальный объект. И только. Сколько я перевидала несчастных девушек, истерзанных, измученных мужским вниманием и «любовью». Скольким из них под руководством повитухи помогла избавиться от плодов этой самой любви… просто не перечесть.

Когда я немного пришла в себя, пообтесалась и отъелась, мадам начала посматривать на меня в плане приставить к общему делу. И вот тут я поняла, что пора делать оттуда ноги. И под покровом утреннего солнца, потому что бордель засыпал под самое утро, я вычистила заначку мадам и припустила, что было сил, куда глаза глядят.

А глаза глядели на самый край страны. Хотя бы потому, что там ни мадам, ни святоши, ни даже мои родственнички, никто не мог меня достать. И это было замечательно. На этом самом краю света я преспокойно нашла укромный пустующий домишко на окраине деревеньки, за пару месяцев привела его в сносное состояние и зажила, как совершенно свободная и счастливая женщина.

Ну не совсем так. Нахватавшись знаний от повитухи и присовокупив к ним собственный дар, я пустила по округе слух, что у них теперь есть ведьма. И потянулись ко мне все, кому не лень. И подлечить, и приворожить, и скотину заговорить. И ведь, что удивительно, во-первых, не боятся совершенно. Во-вторых, знают, что гарантий никаких, но верят и расплатиться стараются звонкой монетой, а не чем Бог на душу положит.

Вот так и живу. Дети? Какие мне дети?! Ведьме не положено! И потом, с кем? Тут сплошь все разобраны, и Слава Богу! Они все такие тут… Уф…

Ну так что там с плачем? Плачем дальше? Ну да, все еще вопит. Придется, видно, открыть.

Дверь небрежно отворилась внутрь, и моему взору предстала идиллическая картина: плетеная корзинка, вязанное одеяльце из овечьей шерсти, пеленочка с застиранной монограммой по краю и вопящий во все горло младенец. Честно говоря, понятия не имею, какого возраста. Мне как-то не приходилось за свою насыщенную событиями жизнь сталкиваться с детьми настолько, чтобы различать их по возрасту. Вот знаю, что они бывают совсем орущие и срущие под себя. А бывают постарше. Когда уже сопли-слюни молча размазываются по мордашке, а в глазах горит огонь полного непонимания и наплевательского отношения к окружающим. А там дальше они становятся постарше и делятся для меня на две категории: совсем сопляки и почти взрослые. И тут тоже все примерно понятно.

Вот этот зверь относился к разряду «гадит в пеленки и орет». При ближайшем рассмотрении и перебирании оказалось, что именно это он и сделал. Нагадил и теперь орал, что есть мочи, чтобы его отмыли и перепеленали. Немыслимо! Что вообще и как с ними делают?

Пришлось придумывать на ходу. Магией я особой не владею. Так, немного могу полевитировать предметы, могу иногда мысли читать, могу гадать на кофейной гуще и картах, но это уже салонные фокусы. Что я еще могу? Могу что-то или кого-то найти. Но кого-то только живого. Мертвяков не могу. Так что тоже не очень полезный дар. А что из этого можно применить к детенышу? Вообще ничего нельзя.

Кое-как втащив корзину в дом, я водрузила ее на обеденный стол и задумалась. Во-первых, детеныш был достаточно тяжелым. Во-вторых, с ним действительно что-то нужно было делать, о чем я не имела ни малейшего понятия. В-третьих, он или она, кто их там разберет по разъяренной зареванной мордашке, орал во все горло и просто-таки требовал внимания. И где, хотелось бы мне знать, носило маман этого детеныша?

Немного поразмыслив, насколько это было вообще возможно спросоня и под такой утробный вой, я решилась-таки развернуть «подарочек». Что ж, как и предполагалось, ничего хорошего меня там не ждало. Одеяльце скользнуло и повисло на бортике корзины, одним краем сползая на стол. Пеленка была мокрой почти насквозь, так что одеяло тоже успело пропитаться. Сколько же этот комок ярости лежал у меня под дверью, что так ее уделал? Или они быстро с этим справляются? Кто бы разъяснил.

Пришлось аккуратно взять этот мокрый кулек, переложить на стол и распаковывать дальше. А дальше меня ждал действительно сюрприз. Если еще секунду назад я допускала мысль о том, что оставлю себе это «прелестное» дитя и воспитаю себе отличную преемницу, то теперь она отпала полностью. Под слоем ткани оказался вполне оформленный пенис. Это чадушко было будущим мужиком. А это означало автоматом, что в моем доме оно жить не останется. Костьми лягу, но сбагрю к чертям.

Повертев его немного из стороны в сторону и удивившись, что оно заткнулось во время моих манипуляций, заинтригованно разглядывая меня, я решила, что надо бы его сполоснуть от греха водичкой и завернуть во что-то чистое, пока не простыл. А потом упаковать обратно в корзину и со всех ног бежать по деревне, выяснять, чья пропажа приблудилась на мой порог. В уме я перебрала всех молодых мамаш, что успели осчастливиться за последнее время, но так и не поняла, кому мог принадлежать этот конкретно взятый младенец. В нашей деревне были одни девки. И в соседних тоже. А этот был парнем, бесспорно и однозначно.

Размышляя, я на автомате перехватила кутенка под пузо и окатила прохладной водичкой из кувшина, чем тут же заслужила приступ детского возмущения. Но потом он вдруг успокоился и даже сучить лапками перестал, и это было странно. Расстелив на постели одной рукой небольшой лоскут чистой ткани, который я держала для новорожденных, я уложила на него найденыша лицом к себе и завернула, как умела. Этот сученок тут же высвободил ручку и принялся пихать в беззубый рот крохотные пальцы.

Маму вашу, дорогой товарищ! Да он голодный! И что делать? Мамку ему искать? А как? С собой тащить? Ну нет. Моя спина не казенная. А можно ли его оставить тут одного? Да что вообще делать?!

Решение притащилось из деревни само. В дверь постучали. Ввалилась одна из новоявленных мамаш и слезно попросила дать ей что-нибудь от газов для дочки. Я ее впустила, завернувшись предварительно в некое подобие халата, и выслушала суть проблемы. Потом выдала ей вязанку нужной травки и рассказала, как заваривать. Она уже собралась распрощаться, но тут включился найденыш и заныл с новой силой. То ли лапка у него закончилась, которую он там судорожно обсасывал. То ли он понял, что это вовсе не сиська мамкина. Кто их малявок разберет. Только включился он в полную силу. Еще громче, чем раньше.

Мамаша оторопело посмотрела на меня и тут же расчехлилась, предоставив ребенку одну из собственных сисек на растерзание.

-Это откуда же у тебя такое сокровище? – Поинтересовалась она, любовно поглаживая малыша по головке и умиляясь, как он двигает округлыми щечками, вцепившись в вожделенную «еду».

-Что б я знала! – Не удержалась я. – Подкинули ночью. Утром нашла. Не знаешь, чей? Ни у кого не пропадал?

-Да у нас девки вроде у всех… - Протянула вынужденная кормилица.

-А взять себе не хочешь? – Решилась я попробовать, но удача от меня отвернулась. Мамаша вздохнула и покачала головой.

-Кормить могу, но взять… Муж прибьет. И так ртов много, а тут еще одного… Не осилим. И потом, парень ведь. Была бы девка…

Да, забыла сказать, классная у нас страна. Просто слов нет. Родители, вроде вот этой, отлично осознают ценность своих детей. Девку продать потом проще. Парня надо будет растить до самого совершеннолетия. А потом он еще и свою жену в дом приведет. А девку растишь лет до десяти и в город везешь. А там либо в бордель, либо в богатый дом в служанки, что суть одно и то же. Ты при деньгах, семья при достатке. Можно рожать еще одну.

-Прости, Предобрая Селестина, но не могу. Сама понимаешь.

О да, я понимаю. Сама бы не взяла ни за какие коржики. Но что теперь с ним делать? Чей он? Не наш ведь… Отойдя немного от переполненного умилением действа, я глянула на порченную пеленку. Вензелек на ней был красивый, вышитый, расписной. Просто сказка, а не вензелек. Если припомнить, в доме моих родителей тоже были вещи с вензелями и гербами. Значит, не просто парень, а еще и из богатеньких. Точнее, из родовитых. Ну и что теперь делать?

Оставив нахлебника досасывать дармовую грудь, я направилась в дальнюю часть дома, где у меня располагались «рабочие» комнаты: большой светлый «кабинет», а по сути просто комната с большими окнами, где я «принимала» больных (все больше вычищала нарывы и рвала гнилые зубы), и где из-за этих самых окон даже летом было прохладно; «библиотека» с собранием всего, что могло пригодиться «по работе»; и, наконец, коморка, где я хранила самое ценное – снадобья, травки и склянки со всякой всячиной. Тут же стоял большой стол, на котором на жаровне обычно кипел котелок, были разложены разнообразные ингредиенты и лежала моя новая «библия» - «поваренная» книга ведьмы. Ничего такого. Но при ближайшем рассмотрении могло бы показаться, что это она и есть. А так это был сборник рецептов разнообразных микстур и притирок, составленный мною за последние годы. Да-да, в двадцать пять память уже может начать подводить. И пока это не началось, я решила все записать.

Вот в своем закутке я и задумалась, а что же дальше? Пролистав пару книг с полок, что располагались над столом, и где были собраны только самые актуальные труды, я выудила оттуда одну, что была толще остальных и содержала в себе «прикладную» магию. Полистав ее, я нашла то, что искала. Стандартный ритуал поиска. Пришлось повозиться, чтобы отыскать нужные корешки и порошки, но в результате в котле призывно забулькало. Минут через двадцать в дверь поскреблась сердобольная мамаша, которая теперь точно станет кормилицей для этого гаденыша (уломаю, чего бы мне это ни стоило!), сообщив, что детеныш спит крепким сытым сном.

Пришлось пойти и проверить. Она уложила его на мою перестеленную ею же постель и обложила подушками для гарантии.

-А чего не в корзину? – Сварливо поинтересовалась я, обозревая это сооружение, отчетливо говорившее, что спать я сегодня буду где-то еще.

-Ты что?! - Изумилась она, глядя на меня полными ужаса глазами. – А если проснется и перевернет?! Да и грязная она какая-то, мокрая вся…

Ну еще бы! Конечно, она мокрая, он в ней всю ночь провел, как минимум.

-Ладно. Пусть будет. – Смилостивилась я. Мамаша тут же как-то обмякла и сдержанно улыбнулась. Очевидно, переживала за засранца, как за собственного. – Ты все равно спроси там у народа, может, кто признается… Хотя… Черт с ним. Будем думать… Ты тогда завтра приходи, его же, наверное, опять кормить придется? – С сомнением предположила я. На что мамаша сдержанно хохотнула.

-Придется. Но часа через три, а не завтра.

-Что?!!! – Моему изумлению не было предела. Да, я принимала эти орущие комки во время родов в собственные руки, шила их мамаш, если было надо, но никогда, НИКОГДА не вникала в то, что происходит после моего ухода. А на черта оно мне?! Мое дело – сторона. Пришла, сделала дело и смело пошагала дальше. А они пусть сами уже… Не маленькие. Сумели заделать, сумеют и вырастить!

-Предобрая, он же маленький совсем. Вчера родился, может, позавчера. Они кушают часто. И пеленок бы ему с десяток. А то стирать не перестирать. Я свою обстирываю без остановки. Да мне мама помогает. А вы-то как будете?

А что я? Я никак не буду! Я его куда-нибудь пристрою! Но ей я этого, конечно, не сказала. Поразмыслив с минуту, я вновь глянула на мирно спящего младенца.

-Значит так, дуй обратно в деревню и предупреди, чтобы ко мне каждые три часа приходила хотя бы одна из твоих подруженек. Не гоже этому мальцу голодать. Ничего, вы не обеднеете. А я в долгу не останусь. Травок подкину и прочего, чтобы ваши не бузили и тоже сытыми оставались.

Мамаша заулыбалась, пообещала все сделать и даже прислать бесхозную бабку в прачки вместе с набором пеленок. Это было уже как-то… Но я промолчала. Пусть будет. Черт с ним! Что еще делать, раз уж так вышло?

Закрыв за ней дверь, я вдруг вспомнила, что же собиралась сделать! Зелье для поиска! Я бросилась в коморку и обнаружила ее затянутой сизой поволокой. Ну, конечно, все зелье выкипело. Пришлось, матерясь, снимать котелок с огня, отмывать его осторожно запасенной теплой водой, чтоб не лопнул, и начинать все заново.

Когда новая порция была готова, я забросила в котелок последнюю щепотку травки – сушенные листья незабудки, и, помешав, начала по книге читать короткое заклинание. На самом деле это был способ сосредоточить собственные силы на конкретном объекте – предмете поиска. Раскрывшись внутренне, я прикрыла глаза и, вдыхая пары, поднимавшиеся от котелка, начала взывать к нерадивой мамаше. Взывала долго, настолько, что выпала я из этого состояния только, сообразив, что в жилой вновь включился орущий комок. Причем, судя по силе воплей, включился он уже довольно давно и был очень недоволен тем, что на него никто не реагирует.

Повертев нахала с боку на бок, я поняла, что причиной его воплей была вновь перепачканная тряпка, в которую он был завернут. Это ж надо, так быстро изгадил… В шкафу у меня было предостаточно таких вот лоскутов. Всякое бывало, так что нужны были и на бинты, и еще по мелочи. Потому было их немерено, разных размеров и степени плотности.

По-быстрому ополоснув вновь стихшего мальчишку под струей воды из графина, я опять укутала его в новую чистую тряпку и уложила на кровать, в устроенное заботливой наседкой гнездышко. Малец полежал немного и вновь завозился. Неужели опять есть хочет? Не может быть…

Оставив его, упоенного сосущего собственную пятерню, я бросилась обратно к поисковому зелью в котле. И только я хоть немного сосредоточилась, как вдруг услышала новый приступ детского плача. Черт! Он совсем обалдел там что ли?! Как я могу сосредоточиться на чем-то, когда он так орет?

Во входную дверь ощутимо загрохотали. Я с души плюнула в котелок, где тут же все порозовело и уже за моей спиной взорвалось, обдав меня, уходящую, горячими брызгами. И кого еще там принесло?

За дверью оказалась старушонка, на вид такая ветхая, что я даже не сразу поняла, что это мне подмогу прислали. В руке у нее была корзинка, явно полная тряпья для ребенка. А в глазах читалась совершенно не по возрасту горячая решимость. Так-с, посмотрим, как оно пойдет.

Бабка поклонилась, совершенно не стесняясь и глядя мне прямо в глаза, усмехнулась и протопала внутрь жилой. Я возражать не стала. Пусть себе идет. Пусть даже хозяйничает, пока не лезет в рабочую часть дома. Тем более, младенец с возу… И все такое прочее.

-Предобрая, а ты хоть что-то о детях знаешь? – Вдруг спросила бабка мне в спину, когда я уже собиралась сбежать обратно к зелью поиска. Я медленно повернулась, попутно напяливая на лицо самую милую из возможных улыбку.

-Знаю, что у меня их своих никогда не было и не будет, я надеюсь. – Отозвалась я, заслужив неодобрительное цоканье и качание головой в ответ. Да пошла она! Что она вообще понимает?! Вырастила, небось, десяток собственных, еще десятка три внуков, а теперь вот учит всех, кому не надо…

-Оно и видно. – Пробормотала бабка, но на этом ее наставления закончились. Я двинула к своей работе, а она взялась за вдруг засмеявшегося младенца за моей спиной. Ну и славненько. Надо теперь подумать, чем расплачиваться еще и с ней. Деревенские мамки – это ладно, с ними просто, но вот с этой бабкой… Так, потом, все потом! Сейчас надо отыскать мать этого «сокровища».

Вернулась я вовремя, потому что расплескавшееся по всей коморке зелье уже принялось «подъедать» все, на что успело угодить. Ну что это такое?! Что за день сегодня такой?! Младенец, все из рук валится, поиск никак не запускается…

Хлопнув себя по лбу, я снова плюнула в котел на остатки зелья. Это было большой ошибкой. Два плевка в котел – всегда, просто всегда, вызов демона. Ну не день, просто души разоренье!

Кругом меня заклубился сизый дым, завоняло серой, и… И ничего не произошло. Я тяжело вздохнула и подумала, что даже призыв у меня сегодня вышел кривой. Ну хоть в чем-то повезло.

Провозившись с уборкой почти с час, я решила проверить, что там бабка с младенцем. Бабка сидела в странной позе на стуле и смотрела в одну точку. Младенец мирно спал на кровати. Подойдя ближе, я помахала перед глазами бабки своей пятерней, но реакции было ноль. Интересненько. Я такого еще не видела.

Вдруг бабка дернулась, голова у нее запрокинулась под странным углом, будто шея была из чего-то очень пластичного. Когда голова вернулась на место, глаза бабки были широко раскрыты и светились багровым огнем.

-Ты вызывала меня, ведьма? – Раздалось скрипуче из бабкиного рта. Я изрядно струхнула по началу, а потом поняла, что призыв сработал-таки, но через одно место, как и все сегодня.

-Не нарочно. – Честно призналась я. Демон криво усмехнулся бабкиной физиономией.

-Требую компенсации за ложный вызов. – Сообщил деловито демон. Я задумалась. Компенсация? Чем там от демонов откупаются?

-Чего хочешь? – Поинтересовалась я тем же деловым тоном. Демон крякнул и стрельнул взглядом по моей кровати.

-Его. – Возвестил он все тем же скрипучим голосом, пробиравшим до костей, будто по стеклу водили чем-то острым.

-Зачем тебе он? – Спросила я из любопытства. Соблазнительно было вот прямо сейчас согласиться и отдать младенца демону. Но тогда я буду не лучше той сволоты, что продавала своих детей по борделям и потом же еще и трахать приходила собственных дочерей. На такую подлость я была пока не готова. Может, меня жизнь и потрепала, может, и показала мне свою самую неприятную сторону, но…

-Не твоего ума дело, ведьма! – Огрызнулся демон. Неужели я его зацепила? Но чем? Зачем ему этот малыш? Кто он такой?

-Тогда я его тебе отдать не могу. – Спокойно отозвалась я. Дело тут вот в чем: демоны – это страшно, безусловно страшно. Только не для тех, кто носит гордое звание «ведьма». Побаиваются они нас. Вроде как мы тоже на короткой ноге с Князем Тьмы или кто там у них главный. По крайней мере, демоны так думают. И пусть думают дальше. Мне это только на руку. Так что моя «добыча» неприкосновенна, пока я сама ее не уступлю. – Самой нужен.

-Ну смотри… - Огрызнулся демон. – С тебя все равно плата. Или ты все же чего-то хочешь?

Меня вдруг осенило. Мамашу я его хочу! Вот прямо вожделею! Очевидно, это отразилось у меня на лице, потому что демон злобно хохотнул.

-Нет ее на этом Свете. – Отозвался он, будто мысли мои читая. – Нет и не будет. Померла она в родах. Потому кутенка тебе и подбросили. Решили, что так будет надежнее, чем избавляться от него самим. Грех они на свои подлые душонки брать не захотели. – Пояснил демон. Меня аж до костей пробрало. Вот твари! Зато теперь понятно, что творилось с заклинанием поиска. Мертвяки мне никогда не отзывались. А жаль.

-Надумаешь некромантией заняться, я тебя с одним мэтром сведу. Он как раз ищет себе ученика, ну, или ученицу. – Как-то вдруг тепло проговорил демон. Проникся что ли? Не... Это у него какая-то своя корысть. – Я тебе услугу оказал?

-Оказал-оказал. – Бросила я, продолжая размышлять. За моей спиной посапывал младенец, вновь утягивая пальцы в рот. И когда это я успела его собственной тушкой заслонить? Чертовы инстинкты. – Вали уже отсюда! Мне бабка эта нужна.

Демон скривился бабкиным лицом, фыркнул и снопом сизого дыма высвободился из одолженной оболочки. Голова бабки тут же грохнулась ей на грудь. Бабка была без сознания. Отличненько. Мое «везение» все еще при мне.

Вам, наверное, интересно, как оно все с демонами работает? Все просто: ведьма – слуга Князя Тьмы, а демоны – одни из низших созданий его, на побегушках они. В том числе у ведьм. Потому, если ведьме что-то ну о-очень надо, она дважды плюнет в свой котел и сможет вызвать демона, чтобы он ее проблемку порешал, если оно в его силах. И за это ведьме ну вообще ничего не будет. Так сказать, служение демонов на благо темному обществу. А вот, если ведьма случайно вызовет, тогда придется расплачиваться. Хорошо, что удалось разрулить с пользой для дела. В этом действительно повезло. Хоть в чем-то.

Бабка как-то вдруг дернулась и ожила на своем стуле. Младенец тоже ожил и заорал. О все Святые, за что мне это?!

-Голодненький… - Протянула любовно бабка и принялась собираться.

-Ты это куда? – Поинтересовалась я, видя, как она заворачивается в шаль, в которой сюда притопала.

-За кормилицей, как и приказывали. Голодный мальчишка. Кормить пора.

Пора? Так быстро? Голодный?! Троглодит!

-Ладно, топай. Но чтобы быстро. У меня и кроме этого засранца дела имеются.

-Конечно, Предобрая, конечно. Мы все понимаем. – Засуетилась бабка. Как-то она вдруг присмирела что ли, не знаю, но больше не дерзила и вела себя ну очень вежливо и обходительно. Интересно даже.

Когда за бабкой хлопнула дверь, я опустилась на тот же стул, на котором сидела она, и глянула в альков, на кровать. Младенец надрывно орал. Голова моя медленно, но верно начинала раскалываться на части. Вот они, радости материнства! Нет, нет и еще раз нет! Костьми лягу…

Черт! Не лягу. Если я его сейчас куда-нибудь попытаюсь деть, за ним опять пойдет охота. Ну за что?! За что, я вас спрашиваю?!!!

Младенец поголосил еще мгновение, потом вдруг замолчал и уставился прямо на меня, скосив глаза. Глазки у него были серенькие, умненькие какие-то даже, местами очаровательные. Да и выглядел он… Миленько. Господи, что я несу?! Младенец и миленький?! Нет!!!

Когда младенец благополучно пристроился уже к новой сиське, я вздохнула с облегчением и на свою беду повернула голову к зеркалу, что стояло у меня в углу жилой комнаты. Лучше бы я этого не делала. Нет, я даже не подпрыгнула и не заорала, но вполне могла бы. Волосы торчком, лицо перепачкано сажей и еще чем-то, уже и не знаю, чем, тело завернуто в… халат! Это был когда-то он… Был… Мир его праху.

Первым желанием было броситься в дальнюю часть дома, где было подобие ванной комнаты: большое корыто, отдаленно напоминающее ванну, бадейки для воды и даже, о чудо для моего захолустья, специальная труба, из которой неторопливо текла теплая вода. Труба – моя гордость. Пришлось долго уговаривать одного случайно заглянувшего на огонек мага, чтобы он ее… того… Сделал. Но это отдельная история.

В общем, только я собралась, как включился мой живоглотик и требовательно заорал. Новоявленная кормилица подскочила, очевидно задремав, и принялась хлопотать вокруг него. Куда делась бабка, я так и не поняла, потому что мамаша притопала ко мне одна, без сопровождения.

-Предобрая, можно я его покачаю? – Робко спросила кормилица. Я немного подумала и махнула рукой.

-Качай, пеленай, хоть… А, ладно… Делай, что хочешь. – Сказав так, я направилась, куда собиралась, прихватив по дороге свое домашнее платье. Пора было приводить себя в порядок. А то стыд и срам! На себя непохожа стала с этим крысёнышем.

Проходя мимо кухни, я вдруг заметила, что солнце уже переместилось сюда и вовсю жарило в окна. Значит, уже хорошо за полдень. Какого я все еще в халате?! Дети – это зло! Я всегда это говорила!

Добравшись до ванной, я привычным жестом развернула трубу к корыту, потом, когда оно наполнилось до половины, развернула к ближайшей бадейке и забралась в теплую воду, чувствуя, как напряжение начинает отпускать. Вот чего мне не хватало! Именно этого! Моей утренней ванны! Или вечерней, как повезет. В этом мои благородные корни во мне играли очень четко. Понежится – это мое. В ванне, в постели…

Я вдруг поняла, что задремала, потому что в дверь ощутимо барабанили. Я вдруг вскинулась, расплескав все еще теплую воду. Значит, отключилась я совсем ненадолго. Точно, бадейка только-только наполнилась водой, и трубу следовало переместить дальше, направить в новую емкость.

-Кто там? Чего надо?! – Огрызнулась я, выпрямляясь в своей импровизированной ванне.

-Предобрая… - Смущенно начала кормилица, заглядывая сквозь узкую щелку приоткрытой двери. – Предобрая, а где мне пеленочку мальцу взять?

-В кухне в шкафу посмотри! – Бросила я, скосившись на нее. Она тут же исчезла за дверью, но очень быстро вернулась.

-А…

-Что еще?! – Не выдержала я.

-А искупать его где можно?

-Там в кувшине на умывальнике еще что-то осталось…

-Холодной водой?! – Внезапно взвилась до визга мамаша, напугав меня до икоты.

-Ты чего орешь? – Не выдержала я. – Холодной и что? Я его уже дважды сегодня так мыла. Не умер!

Мамаша еще что-то бубнила себе под нос, закрывая дверь, а мне уже начисто расхотелось купаться. Пришлось быстренько окатиться из бадейки набранной водой, слить оставшуюся в ней воду в ведро и одеваться. Завернувшись в домашнее платье и затянув все шнурки, я вдруг ощутила себя заново родившейся. Как же приятно, когда жизнь возвращается в привычную колею…

Или не возвращается…

Из жилой доносился надрывный плач. Что там у них еще могло случиться? Я подхватила ведро и направилась на выход. Убираться тут было совершенно не с руки. Тем более, что вопли нарастали, и надо было срочно выяснить, что же там такое происходит.

Войдя в жилую, я удивленно присвистнула. Малец возлежал на моей кровати, бесстыдно выставив напоказ свое мужское достоинство, неистово суча лапками и истошно вопя.

-Ты что с ним сделала? – Изумилась я, глядя на кормилицу. Та потупилась.

-Грудь забрала. У меня молока мало. На свою не всегда хватает.

-А чего ты тогда ко мне приперлась?

-Так.. Ханна нас всех распределила. На дежурство. Моя очередь первой оказалась. Вот я и пришла.

-Да на черта ты мне сдалась с пустой сиськой?! – Не выдержала я. Так, спокойствие, только спокойствие. Надо… Надо ее напоить настоем… И… и… А что дальше?! – Так, пошла вон! – Решительно заявила я. – И пришли мне сюда следующую в очереди! И бабку эту, няньку, в смысле, тоже прихвати!

Мамаша суетливо засобиралась и выскочила из моего дома, как пробка из бутылки, оставив мне орущего младенца и подступающий к горлу приступ тошноты. Посмотрев на него с минуту, я решительно его запеленала и сунула ему в рот собственный палец. Внезапно он замолчал. Не знаю, почему, но замолчал, и это было божественно.

Но тут мой организм вспомнил, что он, хоть и не растущий, но вполне кипучий, и тоже хочет есть. Нет, не так, ЖРАТЬ! Он уже обстоятельно хотел жрать! Пришлось топать на кухню вместе с кульком, ибо кулек отказался выпускать изо рта мой палец. При каждой попытке он хватался своим беззубым и страшно дотошным ротиком за вытягиваемый мною палец и начинал ворчать не хуже дворовой псины. Пришлось уступить.

Уже на кухне я вдруг поняла, что мне в общем-то нечего есть. Что у меня тут завалялось? Яблоко из собственного сада, небольшой кусок хлеба и остатки молока, которым со мной расплатились пару дней назад. Прямо-таки богатейший стол! Умереть и не встать!

Пришлось одной рукой заваривать себе успокоительные травки в качестве чая, сдабривать его медом и остатками молока и запивать им, этим типа чаем, остатки хлеба. Получилось до тревожного мало и совершенно не удовлетворило мое урчащее пузо. Окунув палец в чай, я предложила его детенышу. Тот слизнул пару капель, фыркнул и тут же счастливо заснул.

Черт! У меня получилось! У него есть кнопка! Его можно выключить!

Радости моей не было предела. Я уже собралась подняться со стула, на котором сидела, но не тут-то было. При первых же моих движениях младенец тревожно завозился. Пришлось принять ту же, не самую удобную для меня, но явно удобную для него, позу и постараться, не зашумев и не разбудив этого монстра, дождаться новую кормилицу или хотя бы бабку-няньку.

Ждать пришлось довольно долго. Я даже успела задремать и обнаружила, открыв глаза, во-первых, что за окнами уже почти стемнело, а во-вторых, что младенец уже изрядно сполз у меня по коленям и вот-вот упал бы, но его удерживал от этого близкий к нему край стола.

Встрепенувшись, я постаралась поудобнее его перехватить, и тут он включился. Черт! Как такое может быть?! И где все?!!! Где кормилица, где нянька? Судя по всему, в доме была полная тишина и темнота. Что бы это значило?

Перехватив орущий комок поудобнее, я встала и постаралась на ощупь дойти до свечи. Свеча нашлась сразу же, но проблему это не решило. Я умела разжигать уже горевшее пламя. Т.е. я могла бы от одной свечи зажечь все свечи и лампы в доме, даже очаг и жаровню, на которой стоял мой котелок для зелий. Но… Если в доме нет огня, то его НЕТ совсем.

Вы когда-нибудь пытались воспользоваться огнивом одной рукой? Нет? Наверное, и двумя-то ни разу не пробовали. Это в любом случае непросто. А тут… В общем, пришлось соображать на ходу, чему очень мешал орущий комок.

Я дошлепала кое-как до жилой, положила ребенка в гнездышко из подушек и прочего, и взялась снова за свечу и огниво. Уже за ту, что стояла у меня возле кровати. После некоторого старания, у меня получилось ее зажечь. А дальше дело техники. Пара тихих слов, и дом засиял, освещенный лучше, чем днем. Младенец тут же заорал во всю силу. Ему резкий свет по вкусу не пришелся.

А меня вдруг остро стянуло внизу живота. Мне срочно надо было… в нужник! А куда этого спиногрыза? Не представляю. Решив, что он еще немножко полежит на кровати и не переломится, я стрелой понеслась в… ну вы понимаете. Вышла я оттуда с чувством глубокого, просто-таки глубочайшего удовлетворения. И тут же насторожилась. Детского плача слышно не было. Почему?

Я вернулась в жилую и увидела причину, по которой младенец сжалился и больше не орал. Рядом с ним сидела та самая бабка и что-то приветливо ему нашептывала на ухо.

-Доброго! – Бросила я, подходя ближе.

-И вам не хворать! – Отозвалась бабулька, и тут я поняла, что бабка другая. Вообще не наша, не деревенская. Эта была еще старше первой, более сухая и более веселая, как ни странно.

-Предобрая Селестина, я вот к вам по какому вопросу… - Начала она без обиняков. Но для меня это было уже слишком.

-Простите! – Бросила я и бросилась в ночную тьму через входную дверь, плотно прикрыв ее за собой. Ночной воздух тут же обнял меня своими ледяными ладонями, заставив задохнуться от неожиданности. Да, вот такой у нас климат. Днем солнце жарит, а ночью такая холодина, что можно околеть, выйдя на улицу без плаща.

Мое домашнее платье не предполагало пребывание на улице в нем одном. Так что пришлось сделать пару глубоких вдохов и вернуться внутрь дома. Этого оказалось достаточно, чтобы я немного успокоилась.

-Дитё застудишь. – Укоризненно заметила бабка. – Ну да ладно… Я вот по какому делу… - Снова начала она. Я выставила перед собой ладонь в упреждающем жесте, при этом вторую положив себе на лоб. Голова грозилась расколоться на куски от внезапного приступа мигрени. – Полечить? – Понимающе поинтересовалась бабка. Я тяжело вздохнула, опуская руки, и села на единственный свободный стул. Бабка тут же подскочила ко мне и знающим жестом приложила пальцы к моим вискам, что-то тихо бубня. Как ни странно, боль начала уходить. – Полегчало? О деле поговорим?

-Поговорим. – Кивнула я и развернулась, чтобы ее получше рассмотреть. Бабка, как бабка. Неприметная. Вроде сухопарая и какая-то… странная. – Бабуль, а ты кто? – Не выдержала я.

-Хм… как бы сказать… - Бабка пожевала сухонькую нижнюю губу в задумчивости, а потом выдала. – Зови меня просто бабуся. Или бабушка. Как тебе удобнее. Дело у меня к тебе, Селестина. Очень важное и очень ответственное.

Я напряглась. Когда так начинали, это означало, что ничего хорошего в продолжение разговора не будет. Бабулька присела обратно на кровать и уставилась на меня своими добрыми до невозможности глазами. Пришлось даже под конец взгляд отвести, потому что она молчала, а глаза ее меня смущали своим незримым то ли укором, то ли горделивым умилением.

-Ну так что? – Не выдержала я. – Что за дело такое?

-Всему свое время. Ты мне лучше скажи, ты мальца этого у себя оставишь или как?

-Или как… Наверное. – Вздохнула я. Предмет разговора благополучно сопел, снова уснув. Чего это он вдруг, задремал на голодный желудок? Раньше за ним такого не наблюдалось. Хотя… у меня на руках он тоже дремал. И тоже был голодным по сути. Чего он там мог наесть из пустой сиськи? Это получается… Он уже довольно давно голодный. Не помер бы…

-А говоришь, наверное… - Вздохнула старушка. – Ладно, хорошая ты, Селестина, потому скажу тебе сразу: ты должна позаботиться об этом малыше. Просто обязана. Не зря его тебе на порог подкинули. Ты должна его принять, приголубить, дать ему все, чтоб не нуждался…

- С чего столько чести?! – Не выдержала я. – Он мне не родной! Я сама тут едва концы с концами свожу! А тут лишний рот! Еще и мальчик! Его вообще никто брать не хочет! Почему я-то должна быть исключением?!

-Не шуми, разбудишь. – Предупредила бабка, покосившись на мальца. – Хорошенький какой. На мамку похож… - Пробормотала она и тут же постучала себя по губам.

-На мамку? Ты ее знала? – Ухватилась я за единственную ниточку – возможность хоть что-то выяснить об этом младенце.

-Она за него очень просила. – Вздохнула бабка. – Настолько слезно просила, что я не удержалась… В общем, смотри сама, конечно, но я тебя прошу, возьмись за ум и приюти мальчонку. У него в целом свете, кроме тебя и твоего доброго сердца, никого не осталось. Не пожалеешь! – Под конец добавила она, чем изрядно меня смутила. Почему это я не пожалею? Я уже жалею! Надо было дверь закрытой оставить!

-Селестина! – Укоризненно посмотрела на меня бабка. – Не криви душой. Хорошенький ведь. Как специально под тебя сделанный!

-Бабка, ты мне тут… - Не выдержала я и запнулась. Под меня сделанный? Это еще что значит?

-Ты вот что, посиди, подумай… Ты ведь тут кто? Ведьма! Единственная на всю округу! А тут тебе ребенка подбросили. Можешь из него вырастить себе замену…

-Не девчонка ведь! – Возразила я, перебив ее в сердцах. – Как я его растить буду?! Тут все уже в курсе, что парень он, мальчишка! От него все отказались. А вот мне в воспитанницы любая продаст одну из своих девиц. – Я с трудом сдержалась, чтобы под ноги себе не сплюнуть. – Без преемницы не останусь.

-Ты придумай что-нибудь. – Прищурившись, проговорила бабка. – Придумай и оставь его у себя.

-Ну уж нет! Ни за что! – Твердо заявила я, и бабка как-то недобро усмехнулась.

-А что делать будешь, если за ним снова демон явится? – С укором в голосе спросила она. Я задумалась. Если снова явится, придется ему рога пообломать и отказать, и от дома, и от тела, и от младенца… СТОП!

-Бабуля, а ты кто вообще такая? – Запоздало поинтересовалась я. – Не звать, а вот кто ты такая есть? Лечишь меня, мысли почитываешь, про демонов знаешь… Ну так что? Кто ты такая есть, а?!

-Не важно. Считай, что тоже ведьма… Хотя… Наверное, я ТА САМАЯ ведьма.

-Это как? – Изумилась я.

-Всем ведьмам ведьма! – Усмехнулась бабка, подбоченившись. – Ладно, Селестина, решать тебе. Но он сейчас на перепутье дорог Судьбы. И только ты можешь провести его по верному пути. Подумай хорошенько…

Сказав это, бабка поднялась на ноги, отряхнула и оправила юбку, подняла до сих пор незамеченный мною обтрепанный плащик, по ощущениям в девичестве бывший черным, но уже изрядно подвыгоревший, и засобиралась на выход. Я, в общем, не возражала.

Проследив бабку до самой двери взглядом, для чего мне пришлось повертеться немного на стуле, я отметила, что бабка чувствовала себя уверенно и явно считала, что этот раунд за ней.

-Чуть не забыла. – Усмехнулась бабка, доставая до сих пор неприметную, но на деле просто огромную косу, прислоненную у самого порога к дверному косяку. И как я такую штуковину не заметила? Совсем стара стала… ЧТО?! КОСУ?!!! Бабка хохотнула себе под нос, перекинула косу через плечо и растаяла в воздухе, будто бы ее и не было никогда.

Ну дела…

-Ты кто же у меня такой, а? – Уставилась я ошарашенно на лежавшего в пеленках младенца и мерно сопящего в такт моим мыслям. Да не, не может быть!

В дверь тихонько поскреблись. На пороге нашлась деревенская бабка-нянька с большой корзиной в руках и девушка лет двадцати, которую я раньше не видела. Может, в гости к кому пожаловала? Девушка явно смущалась, отводила взгляд, или мне так показалось по началу. Странная какая. Личико худенькое, заплаканное, волосенки светло-русые и очень тонкие, собранные в подобие косы, все тело – одни углы да выпирающие кости. И почти потухший взгляд невероятно голубых глаз. Интересная девушка, одним словом, необычная.

-Агния это, внучатая племянница моя. – Пояснила бабка, выгружая на кухне из корзины припасы. Это было очень кстати. - Прислали родственнички. Говорят, девка у нее в родах умерла. Так и эта теперь на тот свет торопится. Я вот что ее привела-то, молоко у нее никак не уйдет. А говорят, что верный способ от хандры по дитю, чтоб молоко ушло! Чтоб не напоминало!

Ушло, да? Не напоминало? А может… Нет, жестоко это слишком. Если, и правда, ребенок у нее умер, то как же можно ей своего подсовывать на прокорм, когда у нее в душе еще такая рана незатянутой лежит? Или можно и нужно? Кто разберет.

-Бабуль, не знаю, как по имени, ты мне вот что скажи, а может?.. – Я стрельнула глазами по алькову, где уже начал ворочаться голодный младенец. Бабка проследила за моим взглядом и почти шепотом отозвалась.

-Можно. Они мне ее все равно помирать прислали…

Вот ведь сволота! Во мне вдруг вскипело все то негодование, которое успело накопиться за последние часы. Прислать молодую девку к родне, потому что у нее горе. Бросить в самый тяжелый в жизни момент! Ну вот кто они после этого?!

-Агния! – Позвала я. Она будто и не услышала, продолжая молча стоять у порога. Я подошла ближе и заглянула ей в глаза. Ноль эмоций. Совсем девке плохо. Ладно, потом разберемся…

-Бабуль, а могу я ее у себя оставить? – Поинтересовалась я.

-Предобрая, на черта она тебе? Она, что тот соляной столб, все молчит и молчит, ничего больше не делает. Не ест, не пьет. Уже третьи сутки пошли. Только молоко из нее течет и все. Дай нам травок, да пойдем мы…

-Ну нет. Пусть остается. Пусть столбом стоит, но остается. – Решительно заявила я, чем изрядно напугала бабку. – Вместо тебя приставлю в малому. Как только отомрет.

И в этот момент оно и случилось. Точнее, в этот момент включился голодный рот и начал орать во всю мощь. Девушка как-то вдруг подобралась и уставилась на кровать огромными круглыми глазами. Она сделала пару неуверенных шагов и почти рухнула на кровать рядом с ним, тут же взяв его на руки и приложив к бегло освобожденной груди. Младенец вцепился и начал лопать с жадным причмокиванием.

-Отлично! – Моей радости не было предела. – Очень хорошо! Так и оставим! Дуй в деревню… Хотя нет. Сейчас просто топай домой. А утром пришли кого-нибудь. Мне припасы нужны и еще по мелочи… Или сама приду. Посмотрим, как пойдет.

Закрыв за счастливой, но все еще ошеломленной бабкой дверь, я уставилась на Агнию и младенца. Оба уже блаженно клевали носом. Девушка приложила мальца сначала к одной груди, потом ко второй. Молока, видно, было не настолько много, как говорила бабка. Но малой остался доволен, как не знаю, кто. Сонно повозился, сунул привычным жестом пятерню в рот и уснул. Агния уснула рядом с ним, растянувшись поперек моей кровати.

Отлично. Теперь мне точно негде спать! И что делать? Ладно. Пока ночная тишина… Пошла я, посижу за зельем. А там посмотрим. И опоить ее надо будет, как проснется. Хотя… Пусть проснется с начала. А там посмотрим. Если в себя придет, то и поить не надо будет. А не придет… Там и будем думать. В любом случае, если она будет ухаживать за спиногрызом, пусть остается. Хоть какая, сирая, убогая, тощая и не в себе! Зато малой будет под присмотром. А я при деле! И она при деле…

Где-то в середине ночи я вновь услышала заунывное мяуканье младенца, но на этот раз концерт был недолгим. Агния, как нянька и кормилица, похоже, себя отлично оправдала. Из жилой было слышно только, как она там возится, пеленая ребенка и устраиваясь, чтобы покормить. Все это время она едва слышно что-то приговаривала. Слов было не разобрать, но я понадеялась, что она с ним банально сюсюкается, как начинала любая из встреченных мною молодых мамаш.

Поскольку моя постель теперь была прочно занята, я уже мысленно прикидывала, где же буду сегодня спать. По всему выходило, что выбор у меня не особенно большой: либо стол в моей импровизированной смотровой, либо кресло в коморке, где я обычно травничала. Второй вариант радовал с каждой минутой все меньше, потому что при ближайшем рассмотрении кресло оказалось изрядно подпорченным дневными экспериментами. В некоторых местах неудавшееся зелье просто забрызгало обивку, а в некоторых даже начало «подъедать» древесину. Это меня немного пугало. Сяду вот в такое креслице, чтобы вздремнуть, а оно меня вмиг «обглодает» до костей. Та еще перспективка.

Поразмыслив немного, я решила, что, если уж совсем начну с ног валиться, устроюсь на столе.

Разобравшись с таким насущным, как возможный сон, я преспокойно направилась в свой рабочий «кабинет». В коморке ровным светом горела масляная лампа и пара толстых свечей рядом с котлом. Жаровня тоже исправно мерцала. А в котелке переливалась серебром забытая жидкость.

Что я там такое варила днем? Вот бы вспомнить еще… Ох эти дети! Кто бы мог подумать, что всего один младенец способен меня полностью вывести из строя. Я бы ни за что не поверила, если бы мне кто-то что-то подобное рассказал. Теперь же… Все! Охотно верю! Доказательств больше не надо!

Подойдя к своей колдовской книге, я ненавязчиво в нее заглянула и вспомнила, что это было заклинание поиска. Оно самое. Одно из самых простых, но при этом, для меня лично, самых муторных. Хотя бы потому, что покойники мне не отвечают. Этого вполне достаточно, чтобы надолго заполучить комплекс неполноценности!

Пришлось снять котелок с жаровни и аккуратно выплеснуть из него остатки зелья, сполоснуть и налить свежей воды. Почти все мои зелья начинаются с воды. Те, что приходятся на исключения, достаточно редкие, чтобы я просто знала, что умею их варить, но не более. И вообще, вода – это сама жизнь. А я больше по белой магии. Хотя, даже не так, я больше вообще не магичка. Так, ведунья. Деревенская знахарка.

Так, что там у меня дальше по плану? Ах да…

Есть у меня особенная книга. Это и не книга на самом деле, а большой суровый переплет, в который я подшиваю свои заметки. И вот, достав его, я нашла свободную страницу и принялась прикидывать, что я знаю о своем найденыше.

Подкинули его ночью. Он совсем маленький, пару дней от роду. Родился не у нас, привезли издалека. На пеленках и даже на одеяльце при ближайшем рассмотрении обнаружился один и тот же затертый вензель. Мальчишка из знатного рода. Может, и не богатого, но точно знатного.

Смертушка за ним приходила, да и демон его выпрашивал так, будто он ему родной. К чему бы? Мать у него в родах умерла, да успела на том свете за него попросить, и не кого-нибудь, саму Смерть. Это тоже дорогого стоит. И ведь прислушалась, бабка, не пропустила мимо своих сиятельных ушей. Пришла о нем со мной поговорить. Значит, он и для нее важен. Как же так? Чтобы сама Смерть за младенца просила?!

Странно все это.

Эх, жаль, не догадалась у демона спросить, кому этот малой понадобился. Уж демон-то мог бы для меня это разузнать. Тогда мороки было бы поменьше. Или наоборот. Кто его знает, что бы там всплыло. С другой стороны, вообще не зная о нем ничего, нельзя его дальше у себя оставлять. Придется разузнать другими способами, кто он и чей. Иначе, чего доброго, явятся ко мне те «заботливые» и «внимательные», от которых его увезли, и потребуют мальца. Да так могут потребовать, что не захочешь, а отдашь.

Так что это у меня стояло первым пунктом из почти десятка в наскоро набросанном на листе плане. Было там и сокровенное «придумать, как получше разместить Агнию и младенца». Не будут же они вечно спать в моей постели?! День, два, ну, может, три, но дальше я могу превратиться из Предоброй во вполне Злобную. И надо что-то решить с едой.

На этой замечательной мысли мой желудок откровенно заурчал. Пришлось все бросить и пойти посмотреть, что принесли Агния с ее теткой из припасов. На кухне обнаружилась объемная корзина. Наверное, это ее и принесла бабка из деревни. Кто теперь разберет. Я вдруг обнаружила, что плохо помню последние несколько часов собственной жизни. Столько всего произошло, что разум отказывался вычленять из общей неразберихи отдельные факты, например, какую еду мне принесли.

Под небольшой тряпицей обнаружилось то немногое, что заполняло корзину. Свежий хлеб из всего этого пах наиболее восхитительно. Не удержавшись, я отломила кусок и с жадностью принялась поглощать. Было что-то во всем этом решительно неправильное, но я уже плохо соображала. Усталость брала свое.

Вволю наевшись одним лишь хлебом и запив его водой из того графина, из которого утром ополаскивала младенца, я, слегка покачиваясь, направилась устраиваться на ночлег на столе, на котором обычно осматривала своих «пациентов». Сказать, что тут было неуютно, это ничего не сказать, но выбора у меня не было. Либо так, либо…

Но, как ни странно, я даже не заметила, как заснула. И сны мне снились странные, не сказать, кошмарные. Сначала гигантский младенец во все горло надрывался, но не плакал, а рассказывал мне, какая я никчемная ведьма. Потом появился странного вида человек, одернул младенца за пухлую ножку – если можно так назвать колонну с меня ростом – и «по-отечески» попросил его помолчать. Что-то он мне хотел эдакое рассказать, но что именно, узнать мне было не суждено, потому что в этот самый момент младенец взбрыкнул и отбросил меня на приличное расстояние в сторону, где я благополучно врезалась во что-то твердое и недружелюбное.

Первый приступ вполне настоящей боли спутал все мои мысли. Сон был каким-то до странности реалистичным. Чуть пошевелив головой, шеей и плечами, я убедилась, что ничего вроде не сломано, и поспешила подняться на ноги. Младенец решительно шагал ко мне, приближаясь с пугающей скоростью. Туго соображая после удара, я опомнилась только тогда, когда гигантская «розовая пяточка» нависла прямо над моей головой, грозя вот-вот раздавить меня, точно букашку.

-Что делать будешь? – Раздался ехидный голос. Я резко обернулась, и вместо стены, в которую меня только что впечатали, обнаружила ухмыляющуюся рожу демона. Судя по интонации, это был тот самый демон, который давеча откликнулся на мой призыв.

-А тебе не все равно? – С тем же ехидством в голосе спросила я вместо ответа. Демон наморщил длинный красновато-фиолетовый нос и шумно фыркнул.

-Т.е. спасать тебя не надо? – Уточнил он, поведя перепончатыми ушами. Я тяжело вздохнула.

-А чего меня спасать? Это ведь сон. – Резонно заметила я и бросила косой взгляд на младенческую конечность, все еще занесенную над моей грешной головушкой. Как ни странно, это чудо моего воображения заинтриговано взирало на нас с демоном, но продолжать нападение не спешило.

-Смотри-ка, да вы уже подружились! А я-то не верил. Думал, ты из вредности его у себя оставить хочешь. – Пробубнил демон и оскалился желтыми клыками, некоторые из которых не помещались у него в пасти.

-Ничего мы не… - Начала было я, но тут младенец ожил, скривил рожицу и неожиданно решительным движением вознамерился меня таки раздавить. – Стоп! – Заорала я, что было сил. Младенец замер, как-то виновато посматривая на меня. – Я не это имела в виду. – Поспешила я уточнить, чтобы хоть немного отсрочить свою безвременную кончину. – Ты, - обратилась я прямо к «малышу», - свалился на меня, как снег на голову. Я вообще детей не люблю… - Конечность снова начала движение. – Но это не касается тебя лично! – Вовремя поправила себя я. – Просто… Это так все неожиданно.

Я тяжело вздохнула и подняла лицо к младенцу, заинтригованно и растерянно одновременно смотревшему на меня сверху вниз.

-Прости, что я так недружелюбно к тебе настроена. Выслушай меня до конца. Я не просила детей. Мне они не нужны. Но, раз уж ты здесь, я постараюсь сделать все, что от меня зависит, чтобы у тебя все было хорошо. Это понятно?

Младенец неожиданно подался вперед, и я даже на мгновение лишилась дыхания со страху, представив, как вся эта туша на меня вот-вот упадет. Но нет, пронесло. Он наклонился, улыбнулся и кивнул. И тут же сунул привычным жестом пятерню в рот, вынул ее и от души «погладил» меня по голове, видимо, в знак согласия.

Еще мгновение, и сон развеялся под скрипучий и удивительно неприятных хохот демона.

Я приоткрыла один глаз и тут же закрыла его. Комнату заливал яркий солнечный свет. За что мне это?! Попытавшись пошевелиться, я поняла, что это не главная моя проблема. Все тело от проведенной в неудобной позе ночи ломило и стенало. Шея вообще отказалась поворачиваться. В результате я кое-как перевалилась на бок и попыталась сесть, охая, причитая и проклиная всех и вся: Агнию с ее проблемами, младенца, просто за факт существования, ну и заодно мою нелегкую судьбу.

Все мои охи-ахи улетучились мгновенно, когда я добрела до жилой и обнаружила, что ни младенца, ни Агнии там нет. Это был один из тех сюрпризов, о которых мечтаешь, но потом долго жалеешь, когда сбывается.

Чутье подсказывало, что для паники пока нет повода. Возможно, Агния просто решила выгулять этого засранца. Или… Решила добраться до деревни. Или… дала деру с чужим чадушком, ощутив, наконец-то все прелести материнства! Это было бы просто шикарно! Хотя нет. Совесть начинала легонько обгладывать края моего сознания. Если так пойдет и дальше, мне придется пойти их искать. Ну за что?!

Тем не менее, я решила немного подождать и посмотреть, вдруг блудная мамаша объявится. А сейчас мне представился уникальный шанс: в тишине и покое помыться, поесть и привести себя в порядок. Чем я с нескрываемым удовольствием и занялась.

Отмывшись и получив несколько минут на размышления, я все же решила прогуляться в деревню после завтрака. Кто ее знает, эту Агнию. Может, она действительно дала деру с подкидышем. А ведь мальчишка непростой. Кто его знает… Может, тот демон возьмет, да и явится за ним, поняв, что ребенок вне поля моего зрения, а, значит, и без моей защиты.

Последняя мысль неприятно резанула по сердцу. Настолько сильно, что я даже ускорилась, затягивая завязки на платье, и решила отложить завтрак на потом. Наспех собрав волосы в подобие прически и обмахнув лицо специальной пудрой, я буквально выбежала из дома.

Самая короткая дорога до деревни шла через лесок. Вот классический такой перелесок, где волки воют ночами, разбойники сидят в кустах вдоль дороги и в полнолуние можно встретить дриаду или еще чего повеселее, из тех, кто заманит в лесную чащу, а потом обглодает с удовольствием ваши кости. И да, это окраина деревеньки. Хоть и через лесок. А, не важно! У нас тут все так строят…

Лесок был уже позади, когда я увидела посреди поля исполинских размеров вихрь. Не торнадо, но что-то похожее. А перед самым его основанием жалась к земле тщедушная фигурка, что-то судорожно прижимая к груди. Не иначе, нашлась моя пропажа!

Я в несколько шагов добралась до Агнии, прижимающей завернутого в одеяльце младенца, как могла, пряча его от ветра. И как только я с ней поравнялась, вихрь распался, явив старого знакомца – того самого демона, что выпрашивал у меня ребенка. Он скалился и как-то деловито похрапывал, щурясь на меня.

-Пришла, значит? – Проскрипел демон.

-А почему нет? – Спросила я в ответ.

-Ты же его не хочешь! Не нужен он тебе! Я тебе шанс даю! Даже девку эту неразумную уговорил, можно сказать, подбил на то, чтобы она его выкрала. А ты упираешься! – Посетовал демон.

-Ничего я не упираюсь! Я тебе уже сказала, и не один раз, этого мальца я тебе не отдам! Запомни и заруби на своем кривом носу! Мой он, мой! – Орала я, задрав голову и чувствуя, как все силы уходят в эти слова. Агния рядом со мной тряслась крупной дрожью и что-то тихо причитала, временами поскуливая.

-Я так и передам! – Довольно хмыкнул демон и растворился в воздухе. Я с чувством выдохнула и повернулась к Агнии. Та продолжала трястись, что-то бормотать и таращиться в одну точку. Чертова девка! И откуда ты на мою голову свалилась… Я взяла ее за плечи и от души встряхнула. И только тут она подняла на меня глаза, долго пытаясь сфокусироваться. А когда зрение к ней вернулось, чуть не отпрыгнула с выражением глубочайшего ужаса на лице. Очевидно, догадалась, насколько я «довольна» ситуацией.

-Это не я, это не я! – Запричитала она, продолжая прижимать малыша. Я перевела взгляд на сверток в ее руках.

-Отпусти, задушишь ведь! – Потребовала я, протянув руки и забрав у нее младенца. Тот вдруг оживился и затрепыхался в пеленках. Умненькие глазки распахнулись и уставились на меня. Ладно, хлопот от него полон рот, но он все же милый.

Я на мгновение залюбовалась и совсем забыла про Агнию. Та начала пятиться, пытаясь дать деру. Пришлось решительно перехватить ее, пока не ушла из зоны доступа, и снова встряхнуть, на этот раз уже одной рукой. Второй я обнимала малыша, стараясь не уронить.

-Куда собралась? – Сурово спросила я. – А кормить его кто будет? Я что ли?

Агния уставилась на меня широко распахнутыми глазищами и даже, кажется, начала икать от страха. Совсем крыша у девки поехала… Пришлось перехватить младенца поудобнее, отпустив при этом пленницу, и от души приложить ее тыльной стороной ладони по лицу. Только теперь, прижимая к горящей коже ладонь, девушка затихла, и в ее глазах начал проявляться нормальный человеческий разум.

-Предобрая… Простите, Бога ради, простите! Не хотела я, не хотела! – Лепетала девушка, и тут я поняла, что еще чуть-чуть и снова придется ее ударить, иначе мы пойдем по второму кругу с этими причитаниями и прочим.

-Стоп! – Взревела я, чем до нельзя напугала ребенка у себя на руках. Младенец дернулся и включился во всю силу. Я потерла свободной рукой переносицу, чувствуя, как в голове начинает пульсировать навязчивая боль – мигрень обещает быть душевной. – Кто сказал, что я злюсь? Кто сказал, что я буду тебя наказывать?! – Возопила я, поворачиваясь лицом к Агнии. – На! – Я вручила ей орущий сверток и развернула девушку лицом в сторону моего дома. – Его кормить пора, судя по всему! Идем домой. Там разберемся, что к чему.

Агния смотрела на меня во все глаза, беспомощно и как-то беззащитно. Но потом собралась и кивнула, вздохнув с явным облегчением. Младенец продолжал голосить, несмотря на то, что ему уже пообещали и сиську, и тепло, и все прочее, что там ему полагалось.

Как только мы вернулись в мой некогда уютный домик, Агния тут же принялась суетиться с ребенком. И только тут я осознала, что передо мной уже не так бездушная кукла, что пришла сюда накануне. Она была совершенно другой. Будто бы очнулась и вновь засияла жизненной силой. Неужели дети настолько могут менять людей? Или я чего-то не понимаю?

Оставив Агнию с ребенком на некоторое время, я поспешила на кухню. Что-то подсказывало, что как только спиногрызик уснет, нам предстоит серьезный разговор. И стоило его совместить с перекусом. Меня ведь без завтрака оставили со всеми этими приключениями!

Как только Агния скромной тенью вплыла в кухню, я тут же поняла, что разговор будет долгим и неприятным во многом.

-Ну, садись, сокровище. Садись и рассказывай, как дело было! – Потребовала я. Агния присела с краю стола и с благодарностью кивнула, когда я подала ей кружку ароматного отвара, смешанного с молоком.

-Даже и не знаю, Предобрая, с чего мне тут начинать?

-Попробуй с самого начала!

Агния вздохнула, отхлебнув из кружки, и подняла на меня свои глаза, ясные и какие-то… Точно умытое дождем небо. То ли серые, то ли голубые. Такими ли они были вчера? Не помню, хоть убей. А еще она улыбнулась. Грустно и как-то неуверенно, но это стало переломным моментом лично для меня. Зомби так не улыбаются. А вчера она напоминала именно зомби.

-Тетка моя позвала меня сюда перед самыми родами. До деревеньки моего мужа отсюда прилично ехать, но муж согласился. Сказал, что мне так спокойнее должно быть. С родными, все же, не с чужими. Да и вас все хвалят… В общем, дорогой начались у меня роды. Вот как сейчас помню, перепугалась страшно. Да и мужичок, что вез меня на своей телеге, тоже струхнул порядком. Но разрешилась я без проблем. Проблемы потом начались. Когда мы уже подъезжали к деревне, оставалось всего-ничего, лесок уже ваш показался, вдруг все кругом заискрилось, засияло, да и кануло в плотный туман.

-Уже и не помню, как так случилось, что девочку мою вырвали у меня из рук, и это чудовище, что ты, Предобрая, видела сегодня, потребовало: если хочу вернуть дочь, должна украсть чужого ребенка. Да не какого-нибудь, а какого-то эдакого. Сказал, что если не справлюсь, не увижу дочь никогда.

Агния перевела дыхание, давясь едва сдерживаемыми рыданиями. Мне подумалось, что жестоко, наверное, требовать от нее пересказа всей истории. С другой стороны, как бы я узнала, что все это затевалось хорошо загодя? Теперь же мне было ясно, что меня заманили по сути в ловушку. И целью был этот самый подкидыш.

-Чудище это сказало, что ребенка нужного я найду у… ведьмы. – Агния осеклась, отводя взгляд. Я лишь хмыкнула и сделала ей знак продолжать. – И что ребенка я должна унести, во что бы то ни стало. И отдать ему. А он дочь мне вернет. Вот с этой историей я и прибыла к тетке. А та сразу спросила, что с моим ребенком. Я рассказала, как на духу, но она мне не поверила. Да я бы и сама не поверила, не случись оно со мной. И решила тетка, что я умом тронулась. Что ребенок мой умер в родах, а я сама себя потеряла от горя. Да, так и было по сути. За дочку переживаю страшно. Что там с ней, с кровинушкой моей родненькой…

Слезы градом хлынули по щекам девушки. Пришлось подойти и обнять ее. А то чего доброго разбудит мальца своими рыданиями, а у меня еще оставались вопросы.

-И сегодня… Я подумала, что вам он все равно не нужен. Вы его не хотели, не просили. Все, как говорила тетка моя. Как это чудище говорило. И я решила, что моя дочь мне дороже. Грех-то какой! Чужого малыша готова на свою променять. И совсем не думаю, что с ним-то станется?! Хорошо, что вы нас нашли, потому что я не хотела малыша отдавать, и чудище то уже начало злиться. Стало говорить, что дочь мне не вернет. Прямо на тот свет отправит. Что же мне теперь делать?

Действительно, что? Я на мгновение задумалась, а потом прищелкнула пальцами и понеслась в кладовку-кабинет. Два плевка в котел, и вот уже знакомый демонюга стоит передо мной и довольно скалиться.

-Чего лыбишься? Рад, что смог меня провести? – Поинтересовалась я, сложив руки под грудью. Демон косо усмехнулся и повторил мою позу. – Думаешь, у тебя все вышло?

-Думаешь, что нет? – Со скрипом хохотнул демон.

-Ну-ну. Блажен, кто верует! – Заверила его я и усмехнулась одной из самых своих неприятных усмешек. Демон помрачнел и как-то поувял в раз. – А теперь выполняй приказ ведьмы! Отдай мне дочку Агнии!

Демон крякнул и просел. Вот буквально бухнулся на колени и взвыл дурниной. Мне на мгновение показалось, что вот-вот случится самое страшное, и он разбудит-таки ребенка, но ничего, в людской было тихо. Пронесло!

-Верни ребенка, гад! – Повторила я. Демон хрюкнул, будто рыдая, и поднял на меня свое сморенное рыло.

-Не могу! Не могу!

-Смог забрать, сможешь и вернуть! Она для тебя все сделала! Ты ей дочь вернуть обещал! Возвращай!

-Как же все?! Она мне малого так и не отдала!

-Это не она была! А я! Ты забыл! Возвращай девочку! Немедленно!

-Я буду жаловаться…

-Скатертью дорога! Как только отдашь ребенка, можешь катиться на все четыре стороны! – Заверила его я. Демон скривился еще сильнее, но сдержанно кивнул. Мгновение, и из людской послышался уверенный плач, следом за которым раздался и второй. Отлично! У меня в доме два младенца. Предел мечтаний!