— Эй, Скай, ты сможешь дать мне лекции до выходных? — услышала я голос.

Не могу сказать, что третий курс университета даётся легко, но я стараюсь относиться к обучению серьёзно, посещаю все занятия и записываю лекции. Вообще, девчонки обычно учатся прилежнее, чем мальчишки. Так было в школе. Но университет показал обратное. Уже в конце первого курса наши парни взялись за голову и нагнали девушек по всем предметам. А лентяи отсеялись сразу после первой сессии.

Мне всегда нравилось учиться, но последнее время чувствую себя совершенно потерянной и разбитой. Прошлым летом мои родные и любимые дедушка и бабушка погибли в автомобильной аварии, я же выжила и до сих пор никак не могу прийти в себя. Они всегда были для меня опорой и поддержкой, а когда их не стало, я словно сломалась. Не думала, что однажды почувствую, что значит душевная нестабильность и пустота.

Я сидела неподвижно, витая мыслями где–то за пределами аудитории, и размышляла о смысле жизни, совершенно потеряв нить лекции. Каждый день скучный: ничего не меняется, мир словно замер со смертью близких, исчезло желание жить. Я винила себя в их гибели, смириться с потерей и принять тот факт, что их больше нет рядом, не получалось. Нет и не будет никогда.

Месяцы после аварии дались тяжко. Я чувствовала себя какой–то потерянной, одинокой и опустошённой, разочарованной в этом мире и в жизни в целом. Что такое жизнь? Почему мы живём, почему существуем, в чём причина нашего существования? В чём смысл жизни, если она, как хрупкий хрусталь, может разбиться в любое мгновение? Именно это и случилось с моими родными. Вот они сидели рядом со мной, улыбались, шутили, а вот их не стало. В мгновение, в одну секунду. Не стало слов, не стало мыслей, угасли улыбки. А после — похороны, чёрные ленты и закрытые зеркала. Нет ничего хуже, чем хоронить близких, смотреть, как опускаются в могилы деревянные гробы, а потом забрасываются землёй.

Подруга считала, что мне необходима встряска, смена обстановки и норовила утянуть в путешествие, пыталась вернуть к жизни. Точнее, она пыталась заставить меня жить, но я видела вокруг себя лишь пустоту. Ощущение полнейшего краха не покидало. Будто стоишь на краю пропасти и смотришь прямо в бездну, а главное — ничего не видишь. Мурашки пробегают по коже, и ты делаешь шаг вперёд, падая в самый низ.

Я перестала ощущать свою жизнь полноценной, перестала улыбаться и начала смотреть на мир какими–то другими глазами. Я померкла, как свеча, и тихонько угасала. Теперь ярким краскам я предпочитала темноту, наполненную тишиной и одиночеством. Полюбила дождь, туман, сумерки и мрак. Это приносило непонятное удовлетворение и давало спокойствие. Только в темноте и в глухую непроглядную погоду я могла чувствовать себя реальной, живой.

А ещё мне начали сниться странные сны, похожие на кошмары вперемежку с реальностью — очень живые и пугающие. Видимо, я стала эпицентром паранормальных вещей и явлений, которые крутятся вокруг меня и потихоньку подбираются, окутывают и затягивают в свои сети. Честно сказать, я не верю во всю эту чушь, типа рая и ада, ангелов и демонов, а ещё меня просто вымораживает мнение, будто за нами кто–то наблюдает. Да это бред, ребята! Возможно, я не такая, как все, и мыслю неправильно, но докажите же мне обратное, люди! Нет, пускай всё так и остаётся.

— Эй, Скай! — голос немного подрагивал от нетерпения. — Очнись!

— Что? — спохватилась я. — Ты что–то сказала? Я задумалась.

— Подруга, тебе пора вернуться к жизни и прекратить изводить себя. За последний год ты превратилась из весёлой девушки в скучную и унылую женщину, которая вечно сидит дома. Это ненормально.

— Я в порядке, — проронила заезженный ответ и оживлённо начала перерисовывать схему с доски.

— Нет, не в порядке. Идём сегодня в клуб? — предложила напарница и покосилась на парту соседнего ряда. — Ты как?

— М–м–м, нет, прости, я пас.

— Пойдём! Сегодня пятница, завтра сможем выспаться, — настаивала подруга.

Элизабет и Марк — мои бывшие одноклассники и лучшие друзья. Мы вместе поступали на факультет мультимедийных технологий и фотографии.

Лиз — высокая, стройная блондинка с золотыми глазами, неудивительно, что Марк от неё без ума. Она замечательная девушка, настоящая подруга, которая ради меня готова на всё. Лизбет и Марк — непоколебимые упрямцы. Они встречались раньше, а потом расстались по глупости, но чувства не угасли, и до сих пор эти двое — кара, что свалилась на мою голову. Тысячу раз я пыталась вывести обоих на открытый диалог и помирить, но они упрямо отрицали свои чувства друг к другу и притворялись друзьями. Меня это ужасно бесило, и я оставила все попытки как–то повлиять на них.

Я знала, почему её так и тянуло в клуб. Всё из–за Марка. С того момента, как он устроился работать барменом, Лизбет старалась почаще появляться в поле его зрения. Она не теряла надежды, что Марк сделает первый шаг и протянет оливковую ветвь.

— Я не пойду.

— Скай, ну пожалуйста! Это так важно для меня! — взмолилась подруга и снова посмотрела на Марка.

— Ты же знаешь, я ненавижу танцы. К тому же тебе давно пора поговорить с ним.

— Что? И как ты себе это представляешь? — с насмешкой и недоумением спросила она.

— Не знаю, Лиз, — обронила я и тоже посмотрела на Марка. — Просто скажи ему, что ты до сих пор его любишь.

— Он мужчина, и должен делать первый шаг! — взвизгнула Элизабет, и все тут же устремили на нас взгляды.

— Говори тише.

— Хорошо, но это останется на твоей совести, — ехидно кинула она и отвернулась.

— Прошу, не начинай. Ты же всё понимаешь. К тому же я не хочу и не могу, — попыталась оправдаться я, хотя не была уверена, что виновата.

Я не любила места, где много людей, в особенности клубы и танцы. Танцор из меня ужасный, и выступать в качестве шута не хотелось. Извините, но настроения сейчас развлекать привередливую публику нет.

Серьёзных отношений у меня не было уже как год. Пару раз после расставания я ходила на свидания, принимала комплименты и ухаживания, но дальше поцелуев дело не продвигалось. Не только по моей вине, хотя и это тоже. Ни к одному из парней я не чувствовала сильных эмоций, не горела желанием и считала себя холодной. Лиз убеждала меня, что я просто много думаю, а сердцу важны чувства и любовь. Кажется, я никого не любила по–настоящему, и не уверена, что полюблю так, как хотела бы любить и чувствовать. Так, как хотела бы, чтобы любили меня.

Со свиданиями дело обстояло плохо: ненавижу, когда парни начинают распускать руки и лезут с поцелуями прямо в глотку, а некоторые вообще пытаются сразу уложить в постель. Но я не могу без чувств или хотя бы симпатии, без притяжения. Был случай, когда я буквально сбежала со свидания от греха подальше. Возможно, я слишком придирчивая в этом вопросе, но клубы — не то место, где можно найти потенциального партнёра. Мне кажется, всех нормальных парней расхватали раньше, чем я на свет родилась. Это, конечно, шутка, но мне действительно так кажется.

Общество у нас деградирует потихоньку. Даже дети не видят прекрасного, не умеют придумывать игры, не ценят подаренные игрушки и всегда требуют ещё и ещё. Запросов выше крыши. Что уж говорить о взрослых. Конечно, с возрастом представление о жизни меняется, но как много теряют дети, просиживая дни напролёт около компьютеров, мобильных телефонов и приставок, пока родители на работе. Для себя я поняла, что не готова встречаться с человеком, не прочитавшим ни одной книги в своей жизни и не способным связать двух слов. Мне нужен мужчина, с которым я могла бы разговаривать обо всём на свете и быть для него не только девушкой, но и другом, собеседником.

— И что ты собираешься делать сегодня? — как бы свысока, пока не простив меня, поинтересовалась Лизбет.

— Нужно навести порядок в комнате, — банальный способ отвязаться от вечера, но это было практически правдой. — Разобрать книги в библиотеке.

— Ох, значит, уборка подождать до завтра не может?

— Лиз, давай так: я не хочу идти, и всё.

— У меня больше нет аргументов.

— Вот и славно.

— Ты после пары сразу домой? — спросила она, взглянув на часы. — Может, вместе пойдём? Я думала в магазин зайти по дороге, платье присмотреть, а одной как–то не хочется.

— Без проблем. Буду рада составить тебе компанию, заодно прогуляемся немного.

Последние десять минут мы с Лиз сидели молча и ждали окончания пары с мученическими вздохами.

— Три, два, один, — считали шёпотом в унисон. — Свобода!

— Ну что? Как договаривались? — уточнила она.

Я кивнула и стала собирать вещи. В это время мимо нашей парты проходили Марк и его друг Алекс.

«Ну вот, сейчас начнётся. Опять придётся слушать их ругань из–за какой–нибудь ерунды», — подумала, глянув на Лиз. Но в этот раз парни были увлечены разговором и быстро покинули аудиторию, так что беда миновала.

Мы с Марком знаем друг друга с пелёнок благодаря дружбе наших мам, и в детстве много времени проводили вместе. Однако в старших классах отдалились по очевидным причинам: у мальчиков и девочек разные интересы и увлечения. При этом мы до сих пор неплохо общаемся и иногда встречаемся в кафе по выходным вместе с Лиз и другими ребятами. Поэтому я смело могу называть его близким для меня человеком.

— А где Марк? — Элизабет вопросительно огляделась.

— Ушёл.

Подруга печально вздохнула и посмотрела в сторону двери, надеясь поймать возлюбленного взглядом. Но парней уже и след простыл.

Я просидела в магазине вместе с Лиз два или даже три часа и домой добралась лишь к вечеру. Родители были на работе, поэтому об ужине пришлось позаботиться самой. Меня нельзя назвать искусным поваром, но кое–что я могла сварганить. Однако в холодильнике со вчерашнего дня ещё оставалась лазанья, так что мои кулинарные навыки не понадобились.

Поев, я поднялась в библиотеку и села в кресло возле окна, наслаждаясь вкусом горячего шоколада с дольками маршмеллоу.

Мы жили в небольшом коттеджном посёлке на окраине города. Все дома вокруг были очень похожи: ухоженные лужайки, газоны и чистые дорожки. В доме у нас два этажа. На первом — кухня, гостиная и спальня родителей, а на втором моя комната, гостевая, в которой часто ночевала Элизабет, библиотека и кабинет отца. Домик у нас миленький и интерьер незамысловатый.

По вечерам соседи выгуливали собак, гуляли с детьми, занимались спортом, катались на великах, а по выходным затевали барбекю. У нас же с родителями имелась своя традиция: мы устраивали вечерний просмотр фильмов под открытым небом. Это была идея мамы, которую отец с удовольствием поддержал. Каждое воскресенье на нашем дворе собирались знакомые, родственники и друзья.

Бабушка с дедушкой не пропустили ни одного вечера. Они всегда приезжали заранее с кучей гостинцев и блюд, приготовленных бабулей. Специально для моих любимых старичков отец купил два удобнейших кресла с откидной спинкой и выдвигающимся столиком. Помню, как дедушка пришёл в восторг от их удобства и весь вечер благодарил папу за подарок.

На глаза навернулись слёзы. Почему боль от утраты не проходит? Почему время не лечит? Почему любое воспоминание даётся так болезненно?

Хорошо, что к дому подъехала машина и отвлекла меня от грустных мыслей, а то я совершенно погрузилась в раздумья и чуть не уснула.

— Скай, ты дома? — позвала мама.

— Да, мам! Уже иду!

Я отложила книгу на столик, выключила свет в библиотеке и, прежде чем уйти, бросила быстрый взгляд на улицу, решая, зашторить ли окно. Солнце уже давно скрылось за горизонтом, так что я все же подошла к регулировщику штор и дёрнула вниз, пытаясь закрыть комнату от посторонних глаз.

И заворожённо застыла, вглядываясь в необычную картину за оконным стеклом. Вместо привычного соседского дома в голубом матовом свете блестело озеро, и на лёд падал снег. Самое интересное заключается в том, что никакого озера у нас рядом с домом и в помине нет.

Машинально протёрла глаза. Видение исчезло, словно мираж. Померещилось? Я сошла с ума от горя и тоски или это у меня разыгралось воображение? Скорее, последнее.

Шторы я так и не задёрнула, и молча ушла из библиотеки. Спускаясь по лестнице, прокручивала в голове увиденный мираж и размышляла. Как прикажете понимать эти видения? Да кому скажи — примут за сумасшедшую.

Может, стоило в клуб сходить?

Я спустилась на первый этаж и встретила маму.

— Привет, дорогая, — улыбнулась она, снимая верхнюю одежду. — Как дела в универе?

— Привет. Обычно. Учёба идёт своим чередом, — ответила я и снова посмотрела в окно, но уже из гостиной. К счастью, больше никаких видений не было. — Как работа?

— Всё хорошо. А как прошёл твой день?

— Спокойно.

— Почему ты такая бледная? — поинтересовалась мама, обнимая меня. — Ты что–нибудь ела?

— Ага, нашла в холодильнике лазанью.

— Отлично. А для меня кусочек остался?

— Даже папе ещё хватит. Ты вчера изрядно постаралась.

Мама пошла мыть руки, а я тенью последовала за ней.

Мы были очень близки. Она отдавала в детстве мне всю себя, защищала, заботилась и безгранично любила. Я знала, что могу на неё положиться, что она всегда найдёт нужные слова и поможет. А прошлое лето сблизило нас ещё сильнее. Потеря близких далась нам обеим очень тяжело. Если я потеряла бабушку и дедушку, то мама — родителей. Обоих и одновременно. Она чуть не сломалась в то лето. Я видела и прошла вместе с ней все стадии горя, от шока и отрицания до принятия. Если бы не поддержка отца, то, скорее всего, мы бы не справились.

Папа много работал, но он безумно любил маму. Она была для него всем. Я бы даже сказала, что она — его вселенная. Они словно созданы друг для друга. В нашем мире сложно встретить человека, который будет для тебя идеальным партнёром и другом. Но мои родители такие. Они всегда были вместе и ни разу не расставались надолго. Отец ужасно тосковал без мамы. В периоды его командировок он обязательно писал или звонил, не пропуская ни дня. Наверное, каждый мечтает любить так, как мои родители. Любые ссоры и проблемы они решают по–взрослому, умеют договариваться и идти на компромиссы. Такой пример заразителен.

— Скай, я сегодня разговаривала с Джулс, и она обмолвилась, что Марк, похоже, влюбился, — обыденным тоном сказала мама и посмотрела на меня тёплым взглядом.

Тётя Джулия и мама дружат с первого класса. Они до сих пор не разлей вода: вместе закупаются в магазинах, ездят на природу и выставки, ходят в театры и особенно любят посплетничать о своих детях. Марку это категорически не нравится, а я привыкла.

С мамой я могла обсудить практически всё на свете, но говорить о Марке не хотелось, а тётя Джулия так и норовила узнать подробности и выклянчивала их у мамы, а та, вследствие давления, у меня. Круговорот заботливых мам в природе, что уж с них взять? Для родителей мы всегда останемся детьми, какими бы взрослыми и самостоятельными ни были.

— Не смотри так на меня, — я засмеялась. — Ему нравится Элизабет, но у них ужасно сложные отношения.

— Почему? — мама недоумевала.

— Оба упрямые бараны. И я надеюсь, что ни Марк, ни Лиз не узнают о ваших сплетнях, — сказала я и посмотрела на часы. Папа задерживался, пробки никого не щадят. — Марк не в восторге от выходок тёти и злится, когда вы перемалываете ему косточки, планируете свидания и подбираете невест.

— Скай, если это не про тебя, то мне не больно–то интересно, но и напор подруги убавить я не в силах. Раньше мы думали, что вы можете стать отличной парой, но время показало, что наш коварный план не удался, — она неловко засмеялась и резко сменила тему: — Почему ты отсиживаешься дома?

— А где мне ещё быть?

— Я слышала, что Марк собирался сегодня в клуб с друзьями и твоими одногруппниками. Уверена, Элизабет тоже не останется дома.

— Марк там работает барменом, — напомнила я. — Не хочу никуда идти.

— Почему?

— Нет настроения по клубам ходить. Нечего мне там делать.

Я покраснела от её взгляда.

— Скай, я знаю, это тяжёлый год для нас обеих. Но не запирайся от возможностей и не убегай от жизни. Вряд ли бабушка хотела бы, чтобы ты стала затворницей. Ты знаешь, что и дедушка поддержал бы меня в этом вопросе.

— Мне не нравятся эти тусовки.

— Иногда полезно повеселиться и развлечься с друзьями, а не с родителями сидеть и книжки читать. Где ты парня искать будешь? На страницах книг? — она покачала головой и печально добавила: — Я знаю, что ты всё ещё тоскуешь по ним. Я тоже, дорогая.

Мама села в кресло–качалку и закрыла глаза. Это был её маленький ритуал расслабления после долгого рабочего дня. Она набиралась сил для новой схватки со сковородками и плитой. Несгибаемая женщина! И откуда у неё столько энергии? Просто ума не приложу.

— Скай, а тебе никто не нравится?

— Ты забыла, что я жду принца? — выдала я свою коронную шутливую фразу, которую использовала для самозащиты.

— Жаль, что принцев осталось слишком мало, — мама зевнула, и усталость скользнула по её лицу. — Ты уже взрослая, дорогая. Может, стоит перестать мечтать? Книжные принцы тоже имеют внутренних демонов, это только в фильмах они идеальны. Ты же не знаешь, как сложилась жизнь Золушки после свадьбы. Может, они скандалили, били посуду и разгромили ползамка?

— Теперь я смею думать, что так и было, — засмеялась, не в силах воспринимать её пример на полном серьёзе. — Никто не запретит мне мечтать и верить в любовь.

— Верь в любовь, она существует. Но тебе стоит оглядеться вокруг, а не ждать принца, которого может не быть.

Что тут скажешь? Она права. Но я слишком молода, и отчаиваться, что не нашла того, кого смогла бы полюбить по–настоящему и на всю жизнь, рано.

— Я подумаю над твоими словами, мам, — едва ли серьёзно сказала я. — Пойду почитаю, а ты отдохни, а то папа опять будет ворчать, что ты слишком бледная.

— Не переживай обо мне, — она махнула рукой, как и всегда. Не бережёт себя эта упрямая женщина. — А кошмары тебя больше не беспокоят?

— Сплю без задних ног, — соврала я.

— Это хорошо, — в её голосе читалась тревога и недоверие, но загружать маму ещё и ворохом собственных проблем не хотелось. Она и так провела год на антидепрессантах, лишь сейчас помаленьку начала приходить в себя и прекратила пить эти чёртовы таблетки. Которые, надо отдать им должное, помогали не только ей, но об этом я помалкивала. Сейчас мы обе постепенно возвращаемся к жизни шаг за шагом, и это радует папу, поэтому с кошмарами я справлюсь. Однажды. Обязательно справлюсь.

В спальне было прохладно. Холодный воздух проник через открытую балконную дверь. Ноябрь выдался тёплым, лишь на прошлой неделе наступило резкое похолодание и ветра подули с морозной свежестью, предвещая скорую зиму. Я включила свет. На мгновение показалось, что вижу чью–то тень возле балконной двери. Но такое бывает, люди периодически в темноте видят силуэты и выдумывают несуществующих монстров.

Как только люстра осветила комнату, я огляделась. Никого. Снова показалось, уже второй раз за день.

Решив, что уборка может подождать до завтра, я провела вечер за просмотром фильмов на Netflix . Около полуночи потянуло в сон и, выключив телевизор, я посмотрела на золотисто–жёлтую луну. Морозный воздух пробивался из форточки, и я решила выйти на балкон, подышать перед сном. Звёзды мерцали, как маленькие частички бриллиантов, украшая тёмное небо своим светом. Облака то закрывали луну, то уплывали прочь.

Я распахнула балконную дверь, и в комнату ворвался ветер. С морозцем, но ещё по–осеннему нежный и приятный. Я сгребла одеяло в охапку и укуталась в него чуть ли не с головой, но осталась стоять и смотреть на ночное небо.

Внезапно почувствовала позади себя чьё–то ледяное дыхание, и меня сковал ужас. Возле ног заклубился странный дым, но это были лишь завихрения холодного ветра. Решив не выдумывать глупости, я продолжила получать удовольствие от дурманящей ночи.

Неожиданно по лицу хлестнул сильный порыв ветра, буквально сбивая с ног. Я взвизгнула и, поскользнувшись на паркете, упала. Вроде бы ударилась об пол, но ничего не почувствовала.

Сыро.

Прохладно.

Тихо.

Почти ничего не видно.

Ветра нет, только что прошёл дождь и оставил везде после себя прозрачные капли.

Мгновение спустя перед глазами открылся удивительно волшебный вид. Тьма ушла. Остался лишь голубой туман, обволакивающий всё, на чём я могла остановить взгляд. Передо мной было кристально чистое чёрно–синее озеро. По его периметру виднелся дремучий лес, насквозь пропитанный запахом мокрой хвои и смолы. Густые сонные ели и сосны стояли, будто заворожённые, склоняя пушистые ветви к воде. Небо было безоблачным, но не голубым и не чёрным, а каким–то другим — полуночно–синим. Вдали же, где садилось солнце и поднималась луна, цвет неба становился мягче, нежнее.

Я сидела на диковинном, возвышающемся над водой огромном камне, больше напоминающем скалистый выступ или булыжник. Этот массивный валун оказался единственным местом, где можно было подойти и коснуться воды. Огляделась. Никогда раньше я не видела этого озера.

Ощущение чьего–то присутствия не покидало.

Погода переменилась. Стало прохладнее. На лицо упала холодная влажная капелька, и показалось, что начался дождь. Но нет — снегопад. Как странно. Со скрипящим и режущим звуком на озере образовывалось снежное покрывало. Очень быстро стало зябко, по телу побежали мурашки, а вода уже вовсю замёрзла.

Я встала с камня, на котором сидела всё это время, и легонько ущипнула себя, пытаясь разгадать, сон вокруг или реальность.

Боль пронзила тело. Не сон.

Оглядевшись, решила поддаться зову сердца и пересечь озеро. Босыми ногами наступила на замёрзшую воду и не почувствовала холода. Это удивило ещё больше. Я была уверена, что лёд ни при каких обстоятельствах не треснет. Откуда взялась эта уверенность, я не знала. Свобода и лёгкость сопутствовала каждому моему движению. Даже воздух здесь был свежим, со сладким привкусом и мятной ноткой.

Снегопад прекратился, оставляя после себя снежный покров, и всё вокруг стало переливаться голубоватыми оттенками. Туман будто ложился на снег и навязывал ему свой цвет. Я посмотрела вниз. От тепла моего тела появилась проталина, и стало видно то, что творилось в озере, в его глубинах.

Прямо подо мной проплыла огромная рыба, возможно, акула. Я чуть подпрыгнула, уворачиваясь от опасности, но лёд защищал от таинственных обитателей озёрных глубин. Поразительно. Присела на корточки и смахнула снежок, начисто протирая льдистую гладь. Глаза уловили очертания различных разноцветных рыб, моллюсков, диковинных млекопитающих, которых я раньше не встречала. Подводный мир озера был настолько многообразен и ярок, что захотелось поближе разглядеть творящееся на глубине подо льдом.

Заиграла медленная музыка, напоминающая покачивание колокольчиков и шуршание листьев. Я встала и пошла вперёд по стеклянному прозрачному льду, постоянно оглядываясь. Мелодия тянулась следом, окутывала и расслабляла.

В глубине леса загудел ветер, сдувая снег, что лежал на деревьях. Белоснежный покров, поддаваясь порывам, слетел с мохнатых ёлок и в вихре вальса закружился на льду, подбираясь ко мне.

Снег мягко налетел и обдал тело своими холодными прикосновениями. Я засмеялась, лишь на секунду сравнив ветер с игривым щенком. А мгновение спустя на ногах появились невесомые туфли, созданные из белоснежных маленьких цветочков, похожие на мокасины. На этом подарки не закончились. Волосы собрались в подобие лёгкой причёски, которую украсили белые цветы. Следом моя прежняя одежда сменилась на летящее длинное шёлковое белоснежное платье.

Вопросов становилось всё больше, а ответов не было.

Где–то вдали заструился солнечный свет, и я побежала на свечение, разгоняя руками густой туман. Любопытство требовало узнать, что может скрываться за этой пеленой, и увиденное не разочаровало. Сияние источало не солнце, а золотой круговорот, напоминающий гипнотический смерч, внутри которого зависла синяя дымка тумана.

Куда ведёт портал? Опасно ли идти туда, куда меня приглашают? Кому нужно было устраивать это всё и для чего? Вопросы без ответов. Почувствовала себя Алисой в Стране чудес , та тоже не знала, зачем пошла за кроликом. И мне хотелось последовать за своим кроликом и пересечь золотисто–голубой смерч, но я не была уверена, стоит ли это делать.

В данную секунду чувство самосохранения давало сбои, а интуиция отмалчивалась. Следовало бы развернуться и уйти, но куда? Куда я могу уйти? Пути назад нет.

Да, было бы лучше сбежать от проблем и не искать приключений, но моё безрассудство и любопытство взяло верх над разумом. Я всё же дотронулась до голубой дымки, и поток холодного воздуха утащил меня внутрь.