Часть I. Наследник

Всевышней волею Зевеса

Наследник всех своих родных.

А. С. Пушкин, Евгений Онегин

I. Врата

- Однако путь к Олтилору не близкий, а старика нет.

- Нет? Как так? Пропал как всегда? – Спросила она беспечно.

- Он сказал, что купит алмаз, ему нравится, и пропал. Это всё. Но нам ещё надо выбраться отсюда.

- Ну а тем путём, каким ты попал сюда?

- Не выйдет. – Веррэт покачал головой. – Сейчас не выйдет уже. Да и наверх пробраться мы не можем. А там, как меня учили когда-то Район Синих Стен, и Страна Жёлтых Колонн – Иотонг.

- Да, ты говорил... А ты бывал там?

- Нет. И даже не знаю, как туда попасть. Но наверх – туда – пути нет. – Повторил он. – Вниз тоже – эти степи это ведь сеть балок и пузырей между влажными лесами и... тем верхом.

- Ну и что делать?

- Нам надо добраться до Прямой стены. А там насколько я понимаю можно пробраться между Жаркой Бездной, и Сверкающими Устами к водным путям Вартураги, которая ведает ими, и по ним можно добраться до самого Олтоса. Но для Прямой стены нам нужны урунги наверное.

- Нет. Урунги не помогут – они не влезут на стену. Нам нужны ильгисы – они намного быстрее и с их помощью мы можем, наверное, взобраться на стену.

- Вот оно что. А что это за животные?

- У них четыре ноги, голова из пяти сегментов похожая на звезду, и ещё про них говорят, что у них две крови – потому они и такие выносливые.

- А где же взять такое создание?

- Я думаю на базаре в городе. У таолов. – Это народ пустыни, лежавшей неподалёку.

Веррэт никогда раньше не ходил туда. Базар города представлял собой примерно двадцать столов-лавок, где стояли неопрятные люди со своим не всегда понятным товаром. Они подошли к одной из крайних, где стоял толстый, неопределённого возраста человек, сказав, что им нужны ильгисы.

- Зачем? – Безучастно ответил он.

- Как это зачем? Чтобы ехать. – Веррэт не ожидал.

- Это понятно. – Усмехнулся он. – Куда? В пустыню?

- Это наше дело куда. – Резко сказал Веррэт.

- Ну вот что. – Он презрительно скривил губы. – Никаких ильгисов у меня нет.

- До самой стены. – Вдруг сказала Лионтона. Веррэт резко взглянул на неё, но отдёрнуть не успел.

- Ну тогда заплатите, и я вам скажу, откуда отходит караван в пустыню.

- Нам нужны сами ильгисы. – Повторил Веррэт.

- Ха! – Грубо усмехнулся он. – Может быть только караван – раз вам нужно в ту же сторону. Откуда мне знать, почему вам надо в ту же сторону?

- Хорошо, мы заплатим. – Согласилась Лионтона.

- Зачем? – Веррэт, всмотрелся в неё, но не разглядел – заходя в город, она завязала платком лицо.

- С караваном мы быстрее найдём путь. Да и они не дадут ильгисов сейчас. – Лишь ответила она.

Они заплатили и пошли по указаннию. Веррэт стал хмур – он ожидал, что они придут, заплатят, и может даже выедут из города на ильгисах, а пришлось иметь дело со всем этим людом! Тьфу!

- Ты понял, почему он не рассказал про ильгесов? – Спросила Лионтона по дороге.

- Да уж конечно. – Проворчал Веррэт. – Что за привычки… Они опасаются, что мы нападём!

- И правильно делают. И ещё в этих-то городишках не место порядочным женщинам степей. Я и говорила, исказив илтенст. – Это местный язык, и родной для Лионтоны.

- Да? Я не заметил. А это к чему? И что это ты придумала с платком?

- Не надо им знать, кто я – им не нравится, что кто-то чужой увозит местных женщин и ещё и имеет от них детей. – Веррэт только вздохнул в ответ. – В пути мы не будем говорить на моём языке.

- Хорошо. – Веррэт, подумал – что за дикость. – Идём быстрее. Он вроде говорил, что времени мало. Может отыщем урунга? – Лионтона согласилась: и вещи надо забрать. Веррэт хотел бросить уже всё то довольно жалкое барахло – с самым важным он не расставался, но не стал возражать.

Когда они дошли до своей стоянки, они собрали вещи, Лионтона покормила сына, он всё это время сидел у неё за спиной, и они прошли к тому ручью, куда водили различных животных на водопой, наняв там погонщика. Доехали быстро, хоть и пришлось обогнуть один и спустится вниз другого пузыря, там, в ложбине между двумя другими, собирался караван. Веррэт, хоть и мало знал местную жизнь, но сразу понял, что он весьма важен – между палатками ходили вооружённые люди, всех пустившихся в путь расспрашивали и проверяли. Ильгисы также произвели на него впечатление – в длину не меньше четырёх метров, где кончались их длинные и мощные конечности и хвост, на конце не то с пучком волос, не то твёрдых шипов, и начиналось тело, состоявшее из пяти продольных долей, неясно, с какой-то сложной и запутанной головой с глубокой ложбиной меж пяти её частей. Грузов как будто не много, вопреки ожиданиям, и Веррэт счёл, что так даже лучше – быстрее. После того, как осмотрели их вещи и спросили, куда они едут, указав на группу людей в середине лагеря, Лионтона заметила, что все в сборе и их путь наконец начинается. Её охватила тревога.

- А кто это? – Веррэт пригляделся к ним – как будто группа состояла в основном из женщин.

- Видимо этот караван идёт, сопровождая вон ту знатную... наверное девушку в центре. Ее, наверное, выдают замуж за хозяина одного из оазисов глубин пустыни, и заодно воздают дары. Мы, жители степи, туда мало заходим, куда, где среди Яццейской впадины теряется Большая Река... – Ответила Лионтона тихо. – Я слышала, что с ними уже давно мир, но... пустыня скудна, а оазисы хоть и богаче, но там водится такое... что порой говорят, что там уже и не люди живут.

- Хм, а кто же?

- Там много болезней, часто говорят, что они идут снизу из лесов, их так много, что в моём народе предпочитали убивать пленных воинов из оазисов. Правда, таких бывало немного – они хорошие воины. – Произнесла Лионтона грустно. – Вот они и ищут у нас здоровья. – Она указала на свиту.

- Да уж... хорошие места. – Веррэту казалось, что и степи не самое здоровое место, что же тогда делается там, за пузырями пустыни, заполненными песком?..

Караван вскоре тронулся. Сильные тонкие ноги ильгисов зашуршали по сухой земле – всё быстрее и быстрее, в сторону пустыни. Погонщики, ведущие каждый по несколько животных запряжённых в цепочку, гнали ильгисов с большой и средней скоростью, давая привал примерно каждый цикл. Путь до пустыни не занял много времени: уже через один интервал степи стали уступать место сухой пустыне с её особыми формами жизни. Мимо почти летящего каравана мелькали скопления колючек, с пучком или одним прямым стеблём по середине, таким высоким, что порой казалось, что он достигает сводов пузырей, почти всюду покрывавших здешние места, стелящиеся жёсткие зеленоватые корки, «пеньки» с разрастающимися вокруг них «корнями». Над этими формами жизни порой что-то жужжало, кто-то с шорохом убегал из-под быстрых ног ильгесов, в далеке носились тени странных существ, или тёмные пятна пролетали в вышине, иногда скапливаясь в целые гроздья на грандиозных столбах – помимо кристаллических сфер одной из доминирующих форм рельефа Ольвода. Животные, в отличие от растений, всё время куда-то спешили, прятались, шуршали, уходили от взоров, а вместе с ними и ильгисы и их погонщики – народ пустыни, таолы, казались Веррэту каким-то тонкими и сухими тенями, скользящими посреди сухой земли, откуда поднимались колонны и полупрозрачные, почти потусторонние купола в раскалённое, насыщенное жаром небо. Центром этих теней стала белая, как будто безмолвная свита знатной девушки посреди каравана, казавшаяся уже почти нереальной…

- Эту пустыню слишком греет её небо. – Пожаловался Веррэт, когда они углубились. – Нет, пустыни точно не по мне. – Говорил он. – Я ещё могу терпеть степи, но пустыни – никогда. – Такой зной для него впервые, привычному к сильным морозам родины, где не бывало жары.

- Ильгисы очень быстры, из-за ветра движения мне и не жарко. – Ответила Лионтона.

- А как наш сын?

- Ему тоже. – Во время пути сын находился на спине Лионтоны.

- Он наверняка в этом в тебя. Ведь этот горячий ветер годен разве только для готовки мяса. – Веррэт с болью усмехнулся потрескавшимися губами, проводя по лицу мокрым платком. Особенно тяжелы часы жёлтого света, когда он всё время с надеждой смотрел, не появится ли среди пузырей коричневая стена, уходящая в прохладную высь, и это ожидание казались вечностью. Веррэт жаловался Лионтоне, но вызывая лишь её недоумение: жару она и не замечала.

- Что-то уж очень коробит тебя жар. – Она слегка прищурилась. – А ведь ей, наверное, жарче, чем тебе. – Она указала на свиту.

- Жарче? Да, она одета не так, как её свита…

- Да, переноси жару она так же, как ты, она бы уже сварилась под своими дорогими одеяниями. – Лионтона слегка засмеялась. – Не невеста, а тюк дорогих тканей и драгоценностей. К тому же они боятся, что она убежит. – Она слегка повернула голову в сторону свиты.

- Да уж… – Веррэт изнемождённо закрыл глаза. – Несчастная, но как же это возможно?

- Если знать где ближайшая влажная полость, а иначе никак.

- Влажная полость… – Веррэт изнемождённо застонал. – Но там же сварится можно! – Чем выше, тем суше и холоднее, и под пустыней влажный и жаркий лес, то такие полости ещё жарче неё.

- Но там вода, она охлаждает, и вокруг неё растут организмы, эту воду впитывающие.

- И что… ты хочешь сказать, что невеста как она способна там укрыться?

- Мало ли что на уме у наших девушек. – Грустно произнесла Лионтона. – Кого, тем более, увозят в такие места. – Она поморщилась под своей тканью: она сама едва избежала этого, не говоря мужу как при обвале колонны погибла её семья, а когда он её встретил она как раз бежала из плена.

- Всё же трудно себе представить… – пробормотал Веррэт: он вообще не представлял себе ни что такое влажные полости, ни как жить около них. – Да и как отдалится от каравана?.. Такая скорость, свита, и… сама невеста. – Он обернулся в её сторону. – Может всё же…

- Нет… – Покачала головой Лионтона. – Ты не заметил, что даже на привалах она всё равно на своём ильгисе? Конечно – ей дали такого, кому её вес что пушинка. – Она усмехнулась. – Она не может с него слезть, потому что пристёгнута. И где у неё руки я не вижу.

- М-да… что за места – и такая жара, и тот недоверчивый продавец и ещё и эта невеста.

- Посмотрим, каковы будут те места, куда мы едем.

Веррэт ничего не ответил – ему слишком жарко и единственное, чего он желал – это чтобы наконец-то показалась та столь желанная стена – это случилось только к исходу четвёртого интервала, когда среди таолов, до этого словно продолжений стремительных ильгисов, ведущих караван, пронеслось какое-то движение. Довольно скоро Веррэт также смог разглядеть желанный объект, венчавший самый трудный участок пути. Когда стена стала уже совсем близко, порядок каравана несколько изменился, вперёд выехало несколько осёдланных ильгисов, вслед за ними караван начал подниматься, свита знатной девушки оставалась в середине – стало быть, её везли не в один оазисов тех мест, где терялась река… при подъёме, хоть он и происходил медленнее прочего пути, быстро стала заметна разница в воздухе – верхний край стены уходил куда-то в неуловимую даль, где светлее, прохладнее, воздух реже и там, за этим краем шли скоростные дороги, корабли, рокот заводов, и тот город, насыщенный богатством, роскошью и наконец властью. Веррэт за краем стены видел лишь последнее, а Лионтона не могла дождаться, когда же, наконец, всё то, о чём рассказывал ей муж, станет реальностью.

На склоне стены трудно уловить смену света, потому время там не очень заметно, пол-интервала, сколько продолжался путь, прошли незаметно – тем более что теперь остановки стали очень коротки в отличие от привалов в пустыни, теперь её видно – изрытое полостями с торчащими грандиозными балками пространство. Становилось прохладнее, тем более тут всё время дул ветер то направленный куда-то вниз, то завихряясь вдоль стены, и заметно, что эти места не имеют сверху «крыши» то есть сводов – и благодаря этому свету, не преломлённому в стенках вездесущих пузырей, рельеф пустыни смотрелся лучше, заметны и тени сводов – что для большинства жителей Ольвода и есть небо – твёрдое и почти непреодолимое. Никогда раньше Лионтона не бывала в столь открытых прямому свету местах, где никогда не темнеющие небо светлее и чище, но всё равно также верно скрывающие за собой свои недостижимые дали… Она долго пристально вглядывалась туда – под своды, в рой колонн и провалов изрезанной пустыни: за ней осталась её жаркая, сухая и не слишком благоприятная, но Родина…

Где-то здесь, уже совсем не далеко, начинался проход между Сверкающими устами и Жаркой Бездной – обе эти структуры, также как и стена, открытые небу, по крайней мере частично, велики и, по словам Веррэта, не желанны для них. Караван остановился. Неподалёку лежало нечто вроде укреплённого селения – часть его буквально приросла к крутому склону, часть – располагалась на утёсе и почти нависала над бездонной пропастью. Веррэт и Лионтона так и не узнали, что караван следовал в эти места именно потому, что тут, начиная с этого утёса, вдававшегося в бездну неба, единственное место на всей стене, где есть путь наверх пузырей – можно сказать на крышу степей и пустыни, почти в район столбов, а оттуда в далёкую и благодатную почти неизвестную Аарскую борозду, залитая водой часть её и называлась Районом Синих Стен. Караван зашёл удивительно далеко, а торговец ничего не сказал. И поселение неизвестное – всё внушало опасения: Веррэту потому что их не известили до конца, хотя так конечно лучше, а Лионтоне весь отъезд казался ей чем-то противоправным – она хорошо знала своих соотечественников, караван ещё стоял рядом, тут же неизвестное поселение, и потому она боялась показать окружающим, что она не такая же иностранка, как её муж, хотя уже очень хотелось свежего воздуха: тут уже не такого пыльного, как в пустыни, тем более из-под открытого неба, умыться, а не просто смочить ткань, как во время пути, есть основным, а не шейным ртом, а потому любую пищу: шейный рот слишком слаб для совсем твёрдой, ну и наконец коснутся своими губами, губ Веррэта.

В итоге они беспрепятственно прошли вместе со всеми в поселение, имевшего вид замкнутого, оторванного мирка. Маленькие, тесные домики из почти необтёсанных камней соседствовали в нём с внушительными башнями, террасами и галереями, не изящными, а скорее монументальными, словно продолжение пород самой неумолимой стены. Жителей на улочках виднелось мало, а те, что попадались на глаза ходили быстро, жавшись к грубым стенам. Однако по чистым улицам, массе засухоустойчивых растений на террасах, видно, что это сообщество живёт бурной, хоть и скрытой жизнью. Возможно, оно уютно для его исконных жителей, но Клеррарты желали его оставить как можно скорее, однако тут их ожидал сюрприз – никто не знал ни о какой дороге, ни вообще что это может быть, сколько Веррэт ни расспрашивал недоумённых жителей кое-как составляя предложения. Зато им известно, как попасть в Сверкающие Уста. Делать нечего, и Клеррарты, лишь немного передохнув, отправились в указанном направлении на машине, движимой потоком воздуха, текущем в узкой расселине стены, ведущей от поселения. Веррэт уверял, что должен быть иной путь, а в Сверкающих Устах живут какие-то Народы Протоков. А связь с ними имеет только далёкая водная Вартурага – не менее скрытый город.

- И всё-таки как в степи попадает Строрненц… – промолвила Лионтона, Веррэт почти не слышал.

Образование называемое Сверкающими Устами очень велико, и состояло оно из продольных хребтов, увенчанных столбами и состоящими из «пены» – то есть множества прозрачных и блестящих пузырей, в целом образующих форму, дающей ей название – губы ольводян состоят из пяти частей – две сверху, две небольшие по острым углам, и одна внизу. Ближе к центру круче делались склоны, глубже ущелья и мельче пузыри – вся известная часть, а может и весь Ольвод, находилась в постоянном, нередко наблюдаемом в течение человеческой жизни, движении – росте и обрушении старых и более крупных, и образовании из их обломков молодых пузырей и колон, но здесь это заметно особенно хорошо – внешние, более старые, крупные и толстые пузыри зарастали или обрушались в глубинах у краёв, из центра их теснили более молодые. Клеррарты оказались на краю – там, где внешние старые хребты переходили в более обычные, то есть более хаотичное нагромождение пузырей, достигавших порой больших размеров и прораставших колоннами, чего тут не позволяли молодые пузыри из центра. Дорога вела между двух старых пузырей, по верхней части лежащего под ним ровного проёма, со сводом высотой во многие километры, благодаря чему освещённому, воздух же уже на его дне разряжён и холоден, а склоны самих пузырей уходили чуть ли не в заатмосферное пространство… Языка сопровождающих они не понимали, но по пути те как видно пытались им объяснить, что этот путь скоро придётся менять – из-за вечных перемен тверди. Когда же проход остался позади, они прибыли в город, расположенный за подвесным мостом через ущелье – перекинутом между обломками мелких пузырей, и туннелем, сильно спускавшимся вниз – на этот раз почти полностью искусственным, в пузыре с обвалившимся сводом видимо из-за его размера, превышавшего пятьдесят километров в поперечнике. Город находился на равнине образовавшийся в этой чаше, один из её краёв нависал над пропастью – склонов одного из ущелий между хребтов. Однако всё это не давало ответа на вопрос как отсюда добраться до и без того весьма туманной Вартураги, теперь ставшей совсем уж потусторонней – как ни был бы необычен привычный ольводянам мир, такое место в нём просто трудновообразимо. И тут связи Вартурги? Как город вообще связан с прочим миром – стены казались непоколебимо замкнутыми.

- Эти люди говорят на каком-то странном языке и не знают какие знаем мы. – Бормотал Веррэт, пытаясь спросить окружающих о путях из города. – Странный город.

- Почему странный? А я так и представляла себе города. – Ответила Лионтона просто.

- Не знаю... В него ведёт одна дорога, по ней мы приехали, вокруг – бездна.

- Ты же говоришь про Вартурагу, может она слишком далеко. – Лионтона, смотрела вверх, на одно из многочисленных зданий города, увенчанное шпилем. – А в Олтосе тоже есть такие здания?

- В Олтосе? Что Олтос... а, не знаю… – Он равнодушно посмотрел вверх, потом на широкую улицу полную народа. – Может в центре знают, что лучше. Пойдём. – Лионтона кивнула.

- Тут такие прямые и широкие улицы. – Пробормотала Лионтона когда они шли.

По пути к центру больших, высоких и сверкающих зданий делалось больше, людей тоже, вокруг уже много высоких и прямых деревьев с пучком огромных листьев где-то в вышине, появились повозки – с кабинкой или навесом посередине, подвешенной между двумя стойками с крупными колёсами. Веррэт продолжал спрашивать про Вартурагу, но люди или качали головами, или просто отходили – они с Лионтоной смотрелись довольно оборванно после всего долгого пути... Вдруг, после очередного расспроса около них остановилась одна из повозок с навесом и оттуда вышла женщина.

- Вам до Вартураги? – Спросила она по-эзэанейски – на языке древней и с богатейшей культурой страны, теперь части Валартада, разнесённым кораблями Ваэмы, для кого она являлась культурным донором, по едва ли не по всему известному миру, с сильным акцентом. Они кивнули. – В Лоронский регион? – Продолжила она. Они вновь кивнули, уже с удивлением.

- А вы кто? – Спросил Веррэт – Она по всем признакам не похожа на тех прохожих, каких они до сих пор видели – одета не блёкло, а как-то ярко, вызывающе, голова не покрыта, от шеи и с плеч развивается не то плащ, не то накидка фиолетового цвета, белые плотные сапоги и вроде тёмная кожа.

- Я вам помогу. Садитесь ко мне, я отвезу вас в порт. – Она приблизилась.

- Порт? – Удивлённо спросил Веррэт. – Какой тут может быть порт?

- А вы-ы-ы… – Пробормотала Лионтона, разглядев, что то, что вначале показалось её кожей, на деле кожа очень тугих её длинных перчаток и маски. – Из Вартураги?..

- Разве не видно? И туда можно попасть через порт – через столб воды, периодически он меняет уровень, когда он стоит на высшей отметке, в него могут попасть наши корабли, а когда на самой низкой, то внизу открывается проём в глубокий проход, ведущий за пределы Сверкающих Уст.

- Хм. Ну что же, поедем. – Сказал Веррэт, увлекая за собой сомневавшуюся Лионтону под навес её повозки. Они быстро прибыли в крупное, округлое строение, оказавшимся своеобразным портом города – от его восьми углов далеко вниз вели длинные, широкие лестницы в центр, где находился округлый водоём диаметром почти километр, накрытый решётчатым куполом невероятной высоты, в восемь проёмов между его перекрытий падал свет неба. Берега этого водоёма обрывисты и состояли как видно их тех же минералов, что и пузыри и столбы – гладкие и полупрозрачные, очень твёрдые и обрывались в воду, очень резко. От самого края обрыва до воды далеко – метров триста, но среди строений странного порта на краю есть и очень похожие на причалы.

- Я могу вам сказать, что мои соотечественники в столь удалённых местах не любят брать таких пассажиров как вы. – Заметила она, когда они стояли у края.

- А что мы такого представляем собой? – Спросила Лионтона.

- Вы же пара. И у вас ребёнок. Им нравятся больше одиночные путешественники.

- Интересный у вас подход. – Ответил Веррэт. – И почему?

- Они опасаются, что в таком случае вы останетесь в нашем городе.

- Мы можем и не говорить, что мы муж и жена. – Слукавил Веррэт.

- Семья с непонятными документами на краю мира?.. В нашем городе весьма разборчивы.

- Откуда вам знать про наши документы? – Резко спросил Веррэт.

- Дело в том, что даже не взирая на наш город, в мире ещё очень много стран, очень мало известных в других. А ваши наверняка из первых. – Эта фраза звучала странно – вообще её эзэанейский оставлял желать лучшего, но Веррэт понял в чём дело: если его документы, из каковых следовало, что он потерял подданство империи и не по своей воле покинул её пределы, и выданные ему в небольшой, но всё-таки известное стране, сопредельных его империи, то те, что ему удалось сделать для Лионтоны, слишком сомнительны, и пересекать границы она могла только став его женой – в первом же достаточно известном в других, в отличие от тех мест, где родилась Лионтона, государстве, куда они прибудут.

- И что же делать? – Спросил Веррэт.

- Ребёнок может ехать со мной, вы как пассажир до Олтоса, а вы, – она указала на Лионтону, – отдельно. Так и получится дешевле. – Губы её маски, натянутые на живые, исказились.

- Хм… – Денег у них пока достаточно, но сколько им ещё предстояло в пути они могли лишь догадываться, да и по прибытии предстояли траты, а когда покажется Строрненц неизвестно.

- Я не много беру, чтобы это устроить. В нашем городе мало мужчин, потому что многие плавают, и многие выходить замуж за таких не хотят. Поэтому кто не плавает или мало плавает, часто имеют несколько жён. Но ведь и тем, кто возвращается в город нужны жёны. – Она чуть усмехнулась, кривя неестественные губы. – И потому они их и привозят из других стран, но порой бывают и ошибки.

- Какие ошибки? О чём это вы!? – Воскликнул Веррэт – предложение вообще странное.

- Подождите. – Она подняла руку, натянуто улыбаясь – с лицом и губами в её маске это видимо не так просто. – Девушка привезённая и отвергнутая или отказавшиеся от мужа – всегда трудность – у неё нет документов, и в вашем случае это легко решить – вы, – она обратилась к Веррэту, – возьмёте свою жену, женитесь на ней для нашего города, и продолжите путь куда вам нужно.

- Весьма интересно. – Заметил Веррэт.

- Какой-то у вас странный способ… – Пробормотала Лионтона. – Да... и как я должна ехать мне не нравится. Сбор таких девушек – это, наверное, ваша профессия? И потому вы и прячете своё лицо?!

- Сколь ни отважны наши мореплаватели, жёны им всё равно нужны, немало и тех, кто хочет попасть в наш город – я им помогаю и не прячусь, но у нас все в масках, и я как женщина Вартураги всегда и везде держу своё лицо в плотной маске, стан в тугом корсете, а руки затянутыми в перчатки.

- Пойми, Лионтона, это очень своеобразный, закрытый, но могущественный город. – Заговорил Веррэт, видя, что Лионтона готова сказать, что не желает так ехать.

- Но почему я должна быть в такой роли?!

- Иначе не выйдет. И ничего тут не поделаешь.

- Мы разве не можем поехать другим путём? – Веррэт покачал головой. – Только я ей скажу, что думаю про их бессовестных мужчин!

- Мы согласны, когда отплытие?

- Через интервал. Вам повезло, что так скоро. Я должна написать, что вы предназначены для того, кто сейчас в другом плаванье, и я вам должна сказать...

- И я! – Воскликнула Лионтона. – Знайте, что привычки моряков вашего города отвратительны! Красть чужих девушек и ещё и брезгливо отказываться от них порой – это просто мерзко! И ваша команда вообще не должна смотреть на меня! А то нашли себе развлечение на скучное плаванье!

- Ха! – Она как будто засмеялась. – А смотреть на вас никто не будет: хоть в наше время многие желали бы приехать к нам, но в представлении нашего города если кто приехал в него жить, то не по своей воле – иначе он враг, потому пребывают эти девушки как пленницы.

- Ещё лучше! – Строптиво сказала Лионтона, отворачиваясь. Та только кивнула.

- И ещё тебе придётся несколько изменить внешность – и тут и в Олтосе. – Добавил Веррэт, отсчитывая деньги. Лионтона, ещё не остыв от возмущения, пронзила его почти гневным взглядом. Женщина тем временем завела их в небольшое помещение, половина него отгорожена занавеской, и сказала, что скоро придёт её юная дочь: она их подготовит, и удалилась.

- Это ещё почему? – Спросила Лионтона с крайним удивлением, когда она остались одни.

- В глазах Олтилора ты сама по себе связываешь нас со Строрненцом – происхождением.

- Я не думала об этом. – Лионтона понимала, что в Олтилоре они не будут распространяться про свои связи со Строрненцом – алмаз, который они продают уж очень уникален. – Но почему?

- Когда мы покажемся в Олтосе, у всех сразу возникнет вопрос: где они могли встретиться?

- Ну и что же ты намерен делать? И как же мои документы?

- Документы не такая уж проблема. Ты можешь быть из Холодной Звезды – эти места очень протяжённы, и говорят, что достигают самого неба.

- Хм… А почему это я должна кем-то притворятся, а не ты?..

- То есть как? – Веррэт опешил – он и думать о таком не думал. – Но… но мои связи!

- Ах вот оно что! – Усмехнулась Лионтона. – А поскольку у меня их нет, то и не важно, кто я?..

- Но… но послушай… – Он выглядел растерянным. – Это в самом деле очень важно – без них у меня ничего не выйдет. Да и как я скрою своё происхождение?!

- У меня в самом деле нет связей, ну кроме… – Она подумала о Строрненце, поскольку она вывела на него Веррэта. – Но это мой народ.

- Ничего не поделаешь. Связь со Строрненцом… ты же понимаешь.

- Понимаю… мой народ мал. – Она слегка вздохнула. В этот момент вошла дочь: похожа на мать по сложению, но ниже ростом и полнее, и одета не так – руки до локтей и плечи от груди в ворохе переливавшихся перьев, посреди них жёсткие складки воротника, ниже чего тело туго затянуто в чешуйчатое покрытие серебристого цвета, оканчиваясь острыми носами и каблуками, руки в белых плотных перчатках и голова заключённая в белую непроницаемую маску. Она едва слышно из-под неё приветствовала Лионтону уже на языке, принятом в Олтилоре, сразу же указав ей раздеваться. Веррэт, чей вид для Вартураги не важен, кивнул и вышел. Преобразование выходило долгим, дочь оказалась весьма разговорчивой в отличие от своей матери, кому стало нечего делать, и она ждала рядом с Веррэтом, отвечая ему немногословно. Веррэт решил рискнуть.

- Ваша дочь так выболтает то, что вы видимо скрываете. – Сказал он, усмехнувшись.

- Ей просто интересно – такие как вы, нечастые гости тут.

- Я понимаю. – Процедил Веррэт – он уже жалел, что они догадались о происхождении жены. И тут из-за занавески раздался возглас Лионтоны. Веррэт удивлённо посмотрел на сопровождающую.

- Не волнуйтесь. Вы ведь сами говорили про изменение внешности. А у вашей жены кожа не гладкая, стан, оставались волосы. – На Ольводе волосы считались признаком запущенности, особенно у женщин. Из столь дальних стран и настолько неискушённые... моей дочери интересно.

- Интересно... это моя жена. Что вы с ней делаете?

- В нашем городе не просто мужчины, но и мужья это не всегда знают. – Ответила она томно.

Дочь, натерев тело Лионтоны тягучей массой, удалив с его волосы, заметив, что в их городе женщины не пренебрегают возможностями улучшить свою фигуру – как снаружи – затягиванием, так и изнутри – вставками, как раз этим и занялась, доставая вещи из старого, но изящного сундука.

- Это из вашего города? И... что вы всё это возите с собой?.. – Спросила Лионтона осторожно дотрагиваясь до его почти незнакомых вещей. – Для пленниц? – Дочь кивнула и указала на себя. – Хм... Лионтона поняла, что пленницы в Вартураге понятие широкое.

- Я так давно не была в нашем городе! – Она говорила без умолку, в восторге от всей процедуры. – Из-под её маски слышно, с каким трудом она соединяет у бёдер и спины Лионтоны стальные кольца сети её корсета из упругих волокон. – Вы явно никогда ничего такого не носили, а девушки, кто, знаете ли, делаются пленницами, обычно с телом помягче и весьма утончённы.

- Каким вы делаете мой стан, загнав в меня всего до упора? – Морщась спросила Лионтона, та кивнула, усмехнувшись, кряхтя от напряжения. Раскрасневшись, она слегка качнула своими теперь расширенными бёдрами благодаря вставкам под рудименты ног на их задней стороне, тугим заглушкам в двух мускулистых у ног и двух рудиментарных у спинного столба отверстиях ольводянок, и трубе в клоаке. – В Олтосе тоже так... как... песочные часы?

- Да, разумеется. Вам надо привыкнуть. Вроде не плохо. – Она обвела руками фигуру Лионтоны с также увеличенной грудью, из-за вставок в подмышечные щели. – У вас тонкое телосложение и хорошая форма ног и рук, теперь ваши затянутые руки и ноги сгладились и потому облагородились.

- Ну хоть что-то вас устроило… – Сжав челюсти процедила Лионтона. – Как-то странно… – Она растопырила туго затянутые, как и всё её тело до шеи, пальцы – она никогда ещё не носила перчаток.

- И понаблюдайте за другими пленницами во время пути. – Сказала дочь, перебирая другие вещи. – Манеры на корабле не очень заметны, но... светло-коричневый цвет, наверное, будет лучше всего. – Лионтона гордо вскинула голову, глядя на её белую маску. – У нас белый – цвет независимого величия, а мы вольный город. Мы его любим, в Олтосе тоже. Вольность и величие нашего города существуют и потому, что он достаточно сокрыт. – Добавила она гордо.

- Олтос... но он же не такой? – Лионтона любопытно смотрела на вещи для своей головы.

- Конечно! Открытый всем, столица чего угодно – кроме скромности! – Она хотела сказать жёстче, но сдержалась, приступив к голове Лионтоны, где тоже установлены вставки – во впадине между шеей и подбородком, ушных складках с щелями – бывшими ртами, складке на подбородке, переходящей в складки вокруг настоящего рта, признававшихся порой милыми и чувственными, а порой вульгарными... – Там и женщины монотонные, но... вызывающие, они затем и затянуты в свои тонкие маски из кишечных плёнок, а про наших говорят, что они всегда в праздничной упаковке.

- Но я не ваша женщина! – Она чуть отстранилась от натягиваемого ей. – Что вы придумали?

- Не только у нас, но и в других странах считается, что лицо женщины должно быть гладким. И рот особенно на корабле и особенно молодой женщины тоже, что позволяет ей всегда молчать.

- Да вы!.. – Всплеснула она руками, но первое её впечатление – в её стране к закрытым лицам весьма иное, презрительное, отношение, уже прошло, как и возмущение отношением к пленницам, и теперь она стала заинтересована тем, что за возможности предоставит ей блистательный Олтос для её обличья – ведь её родные степи давали ей так мало!

- В Вартураге все носят маски, мужчины обычно снимают их в помещении, а мы… для женщины Вартураги её маски – это её обличья. Иногда немые как в нашем пути. – Она старательно заткнула в рот Лионтоне тугую пробку с внутреннем стержнем, входившем во внутренние губы ольводян, образующие похожий на язык орган внизу рта. – У вас будут подвижны внешние губы. Не для двойного поцелуя – обоими, но можно сказать для близкой свадьбы. Я тоже смогу лишь молчать. – Она затянула упрямые петли сзади. Лионтона провела по своим губам, туго затянутым волокном, посмотрела в зеркало. Дочь оглядела её и подняла руку, коснувшись большим пальцем мизинца – тут это означало «отлично».

После они обе оказались всецело поглощены разбором вещей из сундука. Когда они вышли, Веррэт не узнал Лионтоны в строгом коричневом облачении, высоких сапогах, шляпе с тугой маской. Они ещё пошли посмотреть город, когда Веррэта поразило молчание жены. Когда подошло время самого корабля они не видели, как видно вход в него вёл прямо через борт и коммуникации странного порта. Веррэт прошёл в маленькую одиночную каюту, а Лионтона с сопровождающими – в светлое помещение – свет шёл из потолка, стояли кровати и нехитрая утварь, где стала уже восьмой, среди них у двоих в тугих чешуйчатых покровах не видно и рук. Мать, стоя рядом с одной из «безруких» как ни в чём ни бывало сказала, что уровень вскоре должен опускаться, и они это сразу заметят – всё так и случилось – заметно, что корабль движется вниз по спирали.

Спуск занял довольно много времени, и этот цилиндр воды увёл их на значительную глубину – стало заметно теплее, чем в том холодном городе, более влажно и воздух плотнее. Низ трубы явно освещён плохо, а искусственного света на нём нет – в отсутствие дня и ночи это необходимо только для посещения глубин, куда не попадал свет, а они редки в этом мире. В какой-то момент направление движение корабля сменилось со спирального на горизонтальное, Веррэт в этом время находящийся на палубе, видел огромный проём в как будто полупрозрачных – обычных для Ольвода, стенах цилиндра, куда устремлялся невероятный поток, и воздух с воем, увлёкший и корабль. На палубе стояло мало людей – вход считался небезопасным из-за сильного ветра, и сложным для команды, хоть они и проходили его уже много раз, да и как видно из пассажиров немного тех, кто совершал этот путь в первый раз. После прохода довольно скоро, после почти тёмного коридора, корабль вышел на открытое пространство – поток между складок Сверкающих Уст – виднелись цепи блестящих пузырей, покрытые зеленью, их крутые склоны, ничем не покрытое небо и местами немногочисленные постройки – на Ольводе люди в целом не очень любили селиться под открытым небом, предпочитая места, покрытые прозрачными сводами пузырей, где больше воды и теплее. Потому наверняка большую часть поселений и не видно с воды. Картина хоть и смотрелась живописно, но Веррэту вскоре наскучило одному – конечно не хорошо, что он вынужден плыть отдельно от сына и жены, но ничего не поделаешь с этой скрытной Вартурагой – он ещё во времена Империи слышал про неё такие вещи. Эти смешанные мысли не давали подумать о делах в Олтосе и когда он хмуро корил и пейзаж и город где-то в таинственной дали, на палубе показалась Лионтона. В первый момент он побоялся спутать её с кем другим, но она уверенно подошла к нему, да и по походке и остаткам её телосложения, он понял, что не ошибся.

- Мне скучно без тебя, Лионтона. – Заговорил Веррэт. – А ты знаешь, что-нибудь о нашем сыне? – Та кивнула. – И где он? – Она указала вниз. – В Вартураге мы всё устроим, и мы отправимся в Олтос. Без всяких ограничений. – Добавил он раздражённо.

- Хм-м-м-м… – промолвила Лионтона. Она обвела пейзаж рукой, слегка запрокинув голову.

- Тебе нравится это? – Она кивнула. Веррэт усмехнулся.

По реке корабль плыл достаточно быстро – его движению способствовало течение, остановок он не делал – что немного странно, но возможно, что в такой части мира как Сверкающие Уста даже такие изворотливые дельцы как с Вартураги имели слишком зыбкие связи, при том, что путь длинный – тот город над пропастью явно далеко от опорных пунктов владыки водных путей. Веррэт всё реже показывался на палубе, и ему становилось тоскливо – других пассажиров он избегал. Он виделся несколько раз с сопровождающими, и они говорили ему о его сыне, Лионтоне и о прочих.

Прошло почти два интервала прежде, чем корабль вышел, видимо, в озеро – во всяком случае, видимые ранее берега на какой-то момент пропали из виду, а потом, когда они появились впереди, на палубе стало шумно – впереди водопад, он зажат между высоких, прекрасных им же созданных пиков и гребней, уходящими в небо сверкающими вершинами, увитыми причудливой зеленью. Веррэт, стоя на палубе и видя, как приближается огороженная пиками, выступающими прямо из вод и похожими на мечи, словно забором, бездна, думал, как же будут спускать тяжёлый корабль, тем более что он летит с потоком прямо на скалы, хоть и очень красивые среди брызг и каскадов, но не сулящие ничего хорошего. Развязка наступила стремительно – когда корабль летел в бушующий поток и шум стоял нестерпимый, смертельно-прекрасные пики остались внезапно позади – корабль пролетел между ними и теперь… подойдя к борту, вместе с несколькими другими пассажирами, Веррэт понял, что они… летят! Далеко внизу мелькали верхние части пузырей, по ним прыгали струи, разбившегося на уступе потока, отдельные, уже не такие высокие пики, намытые груды поломанных кристаллов, слагавших рельеф Ольвода. Впереди виднелось как будто новое озеро, а совсем далеко, за ним, что уже с трудом различимо – полукруглый внушительный свод. Тогда же он заметил, что на палубе показалась Лионтона и другие пленницы. Тем временем полёт продолжался, корабль снижался, арка впереди вырисовывалась всё чётче, куда корабль как будто и летел – при подлёте стало видно, что именно под ней в озеро собираются все рукава, на какие разбился поток: он сначала снизился, а затем, плавно вошёл в его изумрудную воду – всех находящихся на палубе обдало брызгами, несмотря на высокие борта. Полёт окончился, крылья, на них Веррэт и не обратил внимания, уже сложены. Лионтона пыталась получше разглядеть поверхность воды – никогда раньше она не видела её в таком количестве. Даже когда в вышине показался грандиозный свод арки, она почти не смотрела на неё, всё внимание уделяя глади этого озера, с весьма странной – слегка шипящей, как успел отметить Веррэт, водой. Своды арки вели куда-то в темноту, течение быстрое, когда на палубе стало уже сумрачно, пленниц отвезли вниз, Веррэт простился с Лионтоной, и тоже спустился к себе. Ему стало скучно, одолевало непринятие происходящего, Лионтону же – впечатления от увиденного. От Веррэта она про себя улыбнулась. Он порой надменен. Она знает это, но теперь, в этом пути, когда они вообще непонятно кто... вот прибудут в Олтос… Олтос! Для неё это слово давно уже стало окружено ареалом блеска и фантастического богатства. Там, конечно, будет куда свободнее, нравы мягче, чем в этой скрытной Вартураге. Лионтона хоть и отошла от злобы на своё положение и немного привыкла – в конце концов, какое ей дело до того как её представят в этой почти потусторонней Вартураге, но не довольна – сопровождающая так надменна и жёстка – даже её дочь явно робка с ней, хоть порой она снисходительно и разговаривает с подопечными и с удовольствием хлопает по затянутым лицам особо ценных девушек – настолько, что они ничего не делают – так Лионтона с иронией думала о связанных или «безруких» пленницах, порой ощущая, что близка им – хоть форма её тела и явно улучшена, но так иногда хочется сбросить узкий корсет, выдрать глубокие вставки и конечно тугую заглушку изо рта, но она затянута во всё это так же неизменно, как и связанны особо ценные. Но – Веррэт ведь настаивал на её сокрытии, так что пусть такой, сокрытой, её и получит. Глядя на себя в зеркало, она подумала об этом не без злорадства.

Полутёмные своды, под чем влажно и душно скоро кончились. Река не текла под открытым небом, но уже светло. На берегах или островах вначале не видно никаких поселений, они сильно заросшие и чаще всего состояли из грандиозных балок, местами глубоко вдававшихся в реку и образующих пороги, где корабль снижал скорость. Между балками виднелись в основном блёклые, но иногда и разноцветные пузыри, образующие порой довольно нелепые учитывая быстрое течение, округлые острова. Лионтона подолгу бывала на палубе, смотря на замысловатые воды реки – в них то и дело виднелись странные, не похожее ни на что виденное ранее, формы жизни: или сильно разветвлённые гроздья мясистых стеблей, колыхавшихся в течении, длинные, сегментированные словно накаченные воздухом, или гладкие существа сновавшие между ними, нелепые – порой толстые и раздутые, порой изящные и ажурные, непостижимо менявшие форму существа, сидящие и у берегов – они как будто сидели в засаде, может ловя тех своих мелких собратьев, то и дело стайками уходящих из под киля тяжёлого корабля, мелькавших между пятнами воды слишком синего или зелёного цвета – благодаря наверняка ещё меньшим, чем эти организмам. Жёлтый свет пропадал – она видимо стояла тут слишком долго, да и периоды этого света делались всё короче.

- Гхм! – Услышала она за собой довольно громкий звук и обернулась. – Ум-м-мм! – Она вытянула к ней руки, слегка разведя ими – это дочь – взойдя на корабль, они с матерью переоделись: дочь стала менее яркой, а мать – видимо более приближённой к своему городу, и их стало трудно различать, тем более они теперь в одинаковых стальных масках, но лишь у дочери маска позволяет всегда молчать.

- Умх. – Кивнула Лионтона – дочь знаком ей показала, что пора есть – на корабле еда каждый цикл, что вообще несколько непривычно, особенно для так затянутой Лионтоны, привыкшей есть помалу и часто, притом, что из столовой, где ели все – и пассажиры и команда, еду выносить не разрешали. Однако дочь ела за столом с пленницами, а мать – с другими пассажирами, порой явно богаче. Наблюдая это, Лионтона поняла, что дочь имеет сложную историю рождения – что не странно с таким занятием матери, и попасть в Вартурагу так просто не может, хоть и считает её своим городом.

На берегах, в основном у пузырей, понемногу стали виднеться признаки людей, также стали встречаться балки с пятнами. Услышав один из разговоров Веррэта с Лионтоной, мать сказала им, что другой цвет вызван культурами, разводимыми внутри балок. Вскоре показался полноценный город – со стороны реки у него обычный причал и над ним возвышались строения их светлого камня, образуя несколько массивов, терявшихся среди наклонных балок. Корабль ненадолго остановился. Со стороны порта послышались шумы явно механизмов – что-то сгружали и загружали. Не интересно, и Лионтона не поднималась на палубу, где шумно, сидя на своей кровати. Завели ещё двоих пленниц. Одна принялась чеканно ходить, выразительно оборачиваясь на прочих и будто умело мыча, явно выделяясь: без верхней одежды, и видно, что её блестящее сиреневое покрытие слегка потёрто на объёмных плечах, со сложенными у них руками и бёдрах, а сомкнутые блестящие губы её жёсткой маски не подвижны.

Постепенно в пейзаже начались перемены. Сверху показались куски более светлого неба, что означало значительные проёмы, балки стали ещё массивнее и длиннее, превышая уже километр в толщину. Иные из таких исполинов стояли вертикально. Обогнув несколько таких, корабль выплыл в некое озеро, где, впервые за всё время пути, преодолевая течение, зашёл в округлую, диаметром километра три, бухту. Её ровные берега, похожие на те, откуда они начали путь, обстроены. Корабль причалил и что-то сгрузил, принял новых пассажиров, кто-то спускался на берег, но пускали только по каким-то бумагам, после чего отшвартовался и встал посередине небольшой бухты, в тот же момент течение изменилось – вместо истечения, вода озера стала, наоборот, как бы засасываться бухтой. Вскоре сообщение с озером прервалось, и корабль начал опускаться. На этот раз спуск не оказался долгим, и не прошло и десятой части цикла, как корабль проскочил в брешь в стене и устремился по-новому, довольно извилистому потоку, явно проходящему где-то посреди пузырей – над ним низкий свод, состоявший исключительно из них, и сквозь просветы сюда попадал свет. Корабль гнало не только быстрое течение, но и ветер, тут видимо дующий всегда в одном направлении – Веррэт и Лионтона слышали, что это нередкое явлением в глубинных частях Ольвода – из-за формирующихся новых полостей в глубинах, воздух постоянно падал в них с поверхности, образуя такие ветры. Постепенно рельеф менялся – пузыри делались более хаотичными, а просветы среди них – крупнее. Стали появляются города – тут они главным образом на вершинах пузырей. Иные стояли посреди обломков обвалившихся. В одну из смен света среди бесконечной череды Веррэт подошёл к Лионтоне, по своему обыкновению стоящую одной на палубе, и тихо сказал:

- Я думаю, мы уже на Велико-Анкофанской складчатости… – Лионтона вопросительно обвела вид рукой. – Я узнаю рельеф… – Веррэт остался не уверен, что это хотела спросить жена, но она кивнула в ответ. – Думаю, уже остаётся мало. – На деле корабль уже довольно давно миновал области отмечавшие начало Складчатости, но эти – крайне южные её части плохо известны и потому Веррэт опознал их не сразу. Команда же корабля пассажирам никаких сведений о маршруте не давала – в сильно изменчивом рельефе Ольвода нечастые остановки ещё не указывали на то, каким именно путём корабль преодолевал расстояния, пузыри и балки – ведь сведенья о том, где дуют какие ветры и как меняются течения, могли дать доступ в никому не известные области и сэкономить энергию для достижения других.

Рельеф в конце концов сменился полностью – сначала он стал ровным лишь кое-где с торчащими пузырями, а потом река стала зарываться в эту равнину, пока над ней не начали появляться широкие арки, образованные пробитыми её течением пузырями. Течение усиливалось, пока наконец корабль не вынесло их на простор, где почти не видно островов – ни Веррэт, ни Лионтона такого никогда не видели. Лишь кое-где из воды торчали пенькообразные края балок – первых после долгого перерыва. Число их росло, в воде стали виднеться светлые пятна: затопленные пузыри, течение также делалось сильнее после застоя на открытых пространствах, однако видно, что корабль идёт под небольшим углом к нему. Через некоторое время течение вновь замедлилось, и корабль начал тормозиться – вокруг виднелись балки, выступающие из воды местами с наносами между ними и относительно небольшими пузырями, виднеющимся дальше. Корабль остановился. Над водой висел туман и его клочья цеплялись за прямую и тонкую балку возвышающийся неподалёку... вглядываясь в столь необычный для себя вид, Веррэт увидел, как к их кораблю подплывают другие, сигналя сквозь пелену. Выглядело это всё достаточно странно. Складчатость... они где-то в его глубине – вообще в ней немало довольно крупных водоёмов, но течение... точно! Это Нижняя Заводь, и стоят они у берегов Треугольного Острова! Этот остров – обособленный от мира самой природой, что ещё усугубили люди – один из самых таинственных и малодоступных мест планеты. А также, возможно, и богатый, но никогда не имевший прямых контактов с кем бы то ни было. И вот теперь корабль города ненамного менее скрытного стоит у его берегов и он, последний представитель династии Клеррартов на этом корабле следует в совсем иные места! Его далёкие предки около восьмисот лет назад активно строили корабли на одной из рек впадающих в Заводь – с тем, чтобы достичь и покорить этот остров, мечтая о нём чуть ли не как о рае... однако все их попытки не имели успеха. Заключительной стала встреча одного из должностных лиц острова с Артеданфэльским посланником, когда было сказано, что владыки огромной северной империи никогда не покорят их благодатных земель, лежащих на краю мира... Это встреча с тех пор обросла легендами как и сам остров, что лежало за которым до сих пор никто не знал – вода Заводи собиралась в узкое горло за противоположной от той, где они сейчас находились судя по многочисленным наносам между косо лежащими балками, оконечностью острова – что и придавало ему треугольную форму, и срывалась в бездну буйной зелени... Те места назывались Вратами Тёмных Ветров. Корабль довольно скоро поднял якоря и продолжил путь. Веррэта немного удивило, как мало людей на палубе в этот момент. И он подумал, что не стоит говорить о том, что он понял, где они...

После Острова кораблю пришлось подниматься вверх по течению, но не сильному, и ход оставался хорошим. Лионтона, также смотревшая на окрестности Треугольного Острова, хоть и не знавшая о нём, отметила перемены в своём окружении после этого – мать стала строже, а поведение дочери более беспокойным. Состав пленниц не изменился, только новую «потёртую» куда-то водили во время стоянки, но потом вернули. Путь явно растягивался, плывшие мимо берега однообразны и напоминали те, что прежде. Вначале они были едва видны, да и только при более ярком и уже совсем коротком жёлтом свете, потом сузились, затем корабль стал огибать выступающие из воды пузыри, потом стали попадаться нависающие над водой балки, затем – арки. Наконец корабль зашёл в одну из таких куда-то в сторону. Поля и города на берегах виднелись и раньше, но этот явно какой-то особенный: во-первых, расположенный в глубине среди пузырей, под сводами, перемежённый их стенами он вечно погружён в сумрак, во-вторых, весь он сходился к центру, с заводью – похожая на ту, какую они проходили, но явно лучше и богаче обустроенная. Здесь корабль подошёл к причалу и стоял около половины цикла – по всему видно, что это важный пункт для коммуникаций Вартураги. Вокруг корабля активное движение людей и грузов. Наконец он отшвартовался и, пройдя сквозь порт довольно сложный путь, вошёл в узкий цилиндр, где вода вскоре начала быстро подниматься, обильно стекая вдоль всех его стен – Веррэт неоднократно слышал про колонны с периодически меняющимся уровнем, но не очень верил и теперь, во второй раз увидев, что это работает в силу лишь естественных механизмов – говорили, что дело тут во вращении планеты (или мира...) остался поражён грандиозностью природы.

Пока продолжался подъём, он ждал, не покажется ли на палубе его жена, но людей вышло вообще немного, да и брызги со стен не очень располагали. Только когда светлая окружность сверху стала совсем близко, начали показываться пленницы. Хоть Лионтона и переоделась, что связано с новым этапом пути и новыми пленницами, Веррэт всё равно узнал её.

- У этого города поразительные коммуникации. – Чуть не воскликнул он, когда подошёл. – Я с трудом представляю его самого, глядя на всё это. – Он указал на стены, с которых текли потоки воды.

- Ухм! – Лионтона, указав в противоположную сторону, поёжилась, изображая страх. Веррэт понял – по середине цилиндра образовалась воронка – вода лилась сквозь колонну, и уровень в ней рос только потому, что проём, откуда зашёл корабль не мог вобрать в себя весь поток со стен, потому команде надо поддерживать корабль всегда у них.

- Да, они как видно очень искусно умеют водить свои корабли. В закрытых местах. – Говоря это Веррэт подумал о ваэмцах, господствовавших среди бескрайних вод Северного океана. – И как они только отыскали такие пути… – Проговорил он, запрокинув голову, глядя на приближающиеся выход.

- Ммммммммммм! – Прервал его мысли возглас, который, а также вид его издавшей, заставили его вздрогнуть – обернувшись, он увидел ту самую потёртую «безрукую», рядом с ней стояла такая же, но ниже ростом и тоньше телосложением и запечатанная в коричневую кожу. Первая, видимо обращаясь к Лионтоне, наклонила голову, обводя себя, а потом указала ей наверх, мыча. Её новая спутница – она попала на корабль в последнем порту, закивала, вторя ей.

- Хм… – Лионтона указала на неё, а затем наверх, изобразив вопрос, на что та кивнула.

Веррэт с удивлением смотрел на все эти причуды, порождённые таинственным городом. Пока они стояли на палубе и общались таким образом, корабль миновал подъём, вынырнув сквозь пролом на вершине колонны. Стало резко светлее, однако в вышине виднелись своды других пузырей. Вокруг лежал обширный водоём – хотя не ясно находился ли он внутри пузыря или между ними. Течение, гнавшее корабль, вскоре ослабело, и вновь пустили двигатели, хотя и не сильно. Постепенно показались берега – на поверхности озера как будто нет никаких островов, только светлые пятна, указывавшие на подводные пузыри – видимо течения тут настолько сильны, что пузыри разрушались быстрее, чем дорастали до поверхности. На берегах виднелись признаки людей, но корабль не останавливался – он прошёл в одну из глубоких губ, оказавшуюся рекой, пройдя межу подводными пузырями, их ряд почти выступал из воды. Весь дальнейший путь проходил по течению, местами довольно быстрому, и посреди пузырей – наподобие тех, что встречались в начале пути. Наконец показались балки. Корабль как-то проскочил между двумя скрещёнными, и вышел в ровный водоём, из его вод возвышались обломки пузырей, иногда пронизанные балками, уходящими в высь. Он обогнул сильно наклонную балку, одним концом уходившую куда-то за пределы водоёма, а другим подпиравшим как видно пузырь в вышине, видимо поднятый другой балкой, и прошёл в проливе посреди кольца обломков – края обвалившегося пузыря. Воздух тут, над этим водоёмом густой и влажный – совсем не то, что в Сверкающих Устах, на балках висели облака и клочья тумана, ниже сверкали шпили, ажурные мосты и своды, словно встававшие из вод – Вартурага. Корабль встал у причала, за ним возвышался ряд из пяти остроконечных башен, соединённых замысловатыми мостиками – в этом городе как будто любили всё ажурное. Веррэт с Лионтоной, как и многие другие стояли на палубе, заворожено глядя на это застывшее величие, настолько органически вытекавшее из вод, что казалось, будто окружающие волны поднялись и каким-то чудом застыли в причудливых формах. Оно настолько далеко от всех прочих творений человека, какие видел Веррэт и тем более Лионтона прежде, что не верилось совершенно в их рукотворность – впрочем, на Ольводе творения человека и природы порой так тесно переплетались, что иные заявляли, будто многие пузыри и балки – творения человека из каких-то неизвестных могучих миров, а другие уверяли, что немало древних сооружений, приписываемых человеку – на деле творения бурлящей тверди планеты. И вот тут, в этих шпилях и завитых переплетениях, куполах, нависавших над водами, стенами, ступенчато поднимавшихся из них, как будто это всё слилось и словно насмехалось над всеми этими размышлениями. Здесь-то совершенно ясно, что всё встающие из вод перед кораблём творение человеческих рук, тем более показалась сопровождающая со своей дочерью.

- Мы движемся вон туда. – Сказала одна из фигур – они теперь окончательно отличались только речью, указывая на один из проёмов между сооружениями. – Дальше по протоку будет вогнутая площадь – площадь Огауда, там вы сможете жениться и продолжить путь.

- А бумаги? – Веррэт слегка напрягся – как и все он уже в маске, и она мешала ему с непривычки.

- Бумаги для Лионтоны будут подписаны по прибытию, вы сложите сойти на берег сразу же.

- Я пойду только с Лионтоной и сыном. – Добавил он уже чётче.

Корабль наконец причалил – у сооружения в заводе, оцепленной сводами, сходство их с раковинами усиливала из чуть блестящая поверхность. Когда началась разгрузка, мать заявила, что все пленницы сойдут на берег вместе с ней, а Веррэт будет рядом, как поручившийся за Лионтону и её будущие. Вначале на пристань сгружали в основном товар, тогда как пассажиры после контроля людьми в какой-то сиреневой форме прямо на борту спускались в лодки и уплывали. Также отплыли и пленницы, они углубились куда-то в город, где здания уже не так сверкали, как в порту, и нередко похоже, что они словно выросли одно на другом. Их разные цвета дополняли вид. У такого дома лодка причалила.

- Чем быстрее вы всё оформите, тем лучше. – Заметила им мать, когда они сошли на берег, а быть может понтон или платформу на сваях. – Вот вам, Лионтона. – Она протянула маленький ключик на цепочке. – Это от вас. Вашего одеяния. – Лионтона немного опешила – она и не знала, что её «заперли». – С успехом добраться до Олтоса. – Она рассказала, куда им идти, и они расстались.

- Всё же странный это город. – Промолвил Веррэт, смотря на ключик и вокруг. Лионтона кивнула.

Они решили не торопится, немного передохнуть и осмотреться – Веррэт планировал даже начать кое-какие дела, раз уж они оказались в таком городе, как Вартурага. Они без труда отыскали гостиницу – так они опознали одно из зданий, когда шли по одной из узких дорожек нависавшей над протоком, и не ошиблись. Записываясь, они указали имена, под какими планировали въехать в Олтос, добавив, что намеренны пожениться тут и быстро. Поднимаясь в номер, Веррэт подумал – а вдруг в этой гостинице есть кто-то из Олтоса? Лионтона тем временем ходила по довольно небольшой комнате, смотря её орнамент – она никогда не видела ничего подобного – углы в извитых лепных узорах сиреневато-розового цвета, блестящие плитки на полу, шелестящие занавеси на окнах с ажурными решётками. Ванная с горячей водой прямо из стены. Сделав круг, она заметила на прозрачном столике посередине комнаты небольшую пачку гладких, голубоватых пластин и грифель. Время летело незаметно. Она искупалась в этой изумительной ванной, как и на корабле, в своём тугом облачении. Веррэт говорит, что она должна скрывать своё происхождение – вот она это и делает.

- Что за замаскированный город! – Воскликнул Веррэт на илтентсте, входя. – Я ровно ничего не понял! Я бы понял ещё местные жители, но мы ведь в гостинице! – Он снял свою маску. – Некоторые из них явно из Олтоса, но ничего не говорят про это.

- Ухм-м-м-м! – Кивнула Лионтона, положив ногу на ногу, сидя в кресле. Пальцем она указала на один из каталогов, лежавших перед ней, где речь шла о свадьбах: его занесли, пока она купалась.

- Да... я думал, что нам ни к чему распространятся в Олтосе о нашем пребывании через Вартурагу, но в итоге счёл, что это будет и так известно и скрывать это – только навредит. Что ты думаешь? – Лионтона пожала плечами, потом медленно кивнула. – Ну вот.… – Веррэт подумал о том, что хорошо бы отыскать людей Строрненца здесь, но теперь ему это кажется почти нереальным. Однако счёл лучшем не говорить об этом. – Когда обернутся луны, мы пойдём на общую трапезу. – Лионтона пожала плечами. – То есть? Мне необходимы связи. – Она покачала головой чуть мыча. – Может обретёшь речь?

- Ухм-м-м! – Она покачала пальцем. – Для чего эта встреча? И вообще мне не в чем идти. – Она капризно склонила голову, написав это.

- Да уж... ну я не знаю... соберутся люди из разных мест, и очень может быть, что и из Олтоса тоже. – Говоря это, Веррэт подумал о том, сколько ещё у них осталось денег – вообще он где-то в глубине надеялся, что сможет найти покупателя алмаза сам, и хотя бы сейчас не иметь дела с тем непонятным и зловещим стариком из мелких пузырей степей...

- Хм! – Отвлёк его от этих раздумий возглас Лионтоны – она указывала на страницу журнала.

Веррэту пришлось уступить, и они пошли с ней в указанное место. Вартурага, невзирая на десять, а может и больше миллионов жителей, занимала небольшую площадь, имея овальную форму не более семнадцати километров в длину и восьми в ширину, но из-за островного положения и плотности населения очень запутана – здания ютились почти одно на другом, образуя то чуть ли не накрытые сверху каналы, то вдруг посреди лабиринта улочек распахиваясь площадями и садами – нередко подтопленными, проходя мимо них, Веррэту стало понятнее, почему в городе все так одеваются. Здание, куда привела его Лионтона, являлось высокой круглой башней, сужающиеся кверху, около тридцати метров в диаметре, и не меньше ста пятидесяти в высоту – тут всё вытянуто вверх, и порой казалось поразительным – на чём оно всё стоит? Внутри здания посредине шёл круглый подъёмник, а вокруг него – лестница, на неё выходили двери лавок, ради чего они и пришли – их узость как раз в духе облика города. Войдя вовнутрь, они увидили, что в башне нет этажей – все помещения образуют сплошную ленту вслед за лестницей и настолько набиты и людьми и товарами, что трудно развернутся. Эта сутолока быстро утомила Веррэта, зато Лионтона её как будто и не замечала, буквально набросившись на прилавки. Пребывание в башне заняло чуть ли не полцикла, зато, когда Лионтона наконец зашла в одной из лавок в закуток, вышла оттуда настолько преобразованной, что Веррэт остался поражён.

- О, Лионтона! Ты изумительна! Однако... Трапеза, я полагаю, будет носить деловой характер. – В представлении Веррэта желтовато-фиолетовое шелестящее множеством пышных складок у плеч, бёдер и головном уборе, короткое платье жены никак не соответствовало деловому стилю.

- Хм! – Произнесла она, вздёрнув голову и всплеснув руками – ей не на чем оказалось написать, и она потому и не передала Веррэту того, что успела узнать об этом городе из своих вод протянувшего длиннейшие руки в самые удалённые уголки мира и его представлениях о «деловом виде».

Трапеза, организованная как непринуждённая встреча деловых людей шла в целом в духе этого странного города. Веррэт всем охотно сообщал, что он с женой направляется в Олтос – намереваясь таким образом прощупать то, с чего удобнее начинать там дела. Из присутствовавших большинство говорило на языке, принятом в Олтилоре, хотя они, судя по всему, из самых разных мест, про иные Веррэт и не знал – большая часть берегов того океана, если можно так назвать водное пространство, испещрённое столбами, пузырями и их обломками, почти закрытое сверху, где находилась Вартурага, известна в основном её купцам. Однако присутствующие оказались не особо расположены говорить о своих делах или даже откуда они – видимо поэтому даже мужчины на встрече не снимали масок, неторопливо и несколько натянуто ведя светские беседы. Среди важно держащих себя мужчин, ярко одетые, как и всегда в Вартураге, женщины смотрелись живее, играя глазами, которым здесь они уделяли больше внимание, держа свои лица неизменно запечатанными в плотные изящные маски.

- Меня зовут Отон Устер, а это моя жена Лионтона. – Представился Веррэт в очередной раз именем, взятым для Олтоса. Пара, кому они представились, выразила своё почтение – Веррэта они привлекли разовором о драгоценных камнях с двумя другими явно весьма солидными гостями водяного города.

- Значит, – продолжил мужчина, – вам кажется, что прямой обмен драгоценных камней на ценные бумаги – рискованное дело?

- Я только предположил, что в последнее время, когда появилось много новых... вещей...

- Хм... а почему же именно в наше? В Олтос с очень давних пор попадали вещи из самых разных уголков. Потому – редко там можно кого-то, чем-то удивить? Ведь, правда, Тийлея? – Он обратился к своей жене, та только кивнула. – Мы проделали немало именно таких операций.

- Это очень интересно. Меня в какой-то момент заинтересовали бумаги Архипелага...

- Архипелага? А, вы имеете в виду Яоринского. Да, некоторые порты там весьма занимательны, и колонны тоже. Но… – Он слегка качнул головой вроде щурясь. Веррэт заметил, что тон его голоса как-то странно менялся, и даже маска не могла это скрыть. – Зависит, что именно покупать и ещё от Ваэмы.

- Я понимаю. – Веррэт уже жалел, что завёл разговор про те обломки, отделяющие Локросский океан, омывающий земли господства Олтоса, от самого Северного океана – крупнейшего из известных нерасчленённого скопления воды. – Я всегда интересовался именно коммуникациями того региона. – «Что же там ещё может быть»? – подумал Веррэт, думая, как перевести разговор на что-то другое.

- Вы знаете, молодой человек, порой бывают настолько неожиданные повороты… – Слегка усмехнулся его собеседник. – В тех же камнях иногда можно извлечь нечто поразительное.

- Угм! – Произнесла его жена, посмотрев на стоявшую напротив Лионтону, а потом и на мужа. – Ум-м-м… – Протянула она, показывая изящно сплетённый из нитей драгоценных камней браслет на левой руке. Веррэт нахмурился под своей маской – она что, также может всегда молчать, как и его жена?

- Да, Тийлея, то была именно такая история.

- О, вы здесь! – А мы уже опасались, что вы нас покинули! – Раздался лишь слегка приглушённый женский голос – к ним подошли двое мужчин и одна женщина.

- Да-да, я беседовал с молодыми людьми. – Веррэт понял, что ему повезло, и дальше говорить про Архипелаг не требуется, однако беседу продолжила Лионтона, сделав знак, что не может говорить.

- Так вы купили этот браслет за бумаги? – Быстро написала она на тыльной стороне сиреневой перчатки – она специально подобрала ткань, с какой грифель легко стирался.

- Ум-м-м. – Тийлея покачала пальцем, затем потёрла большой о средний палец, что означало деньги, и опустила ладонь, потом вновь дотронулась до камней. – Лионтона звучно кивнула, поняв, что они его дёшево купили и, посмотрев на браслет, соединила большой и мизинец. Она, хмыкнув, подняла руку, демонстрируя его – на золотистой перчатке тёмно-синие нити камешков смотрелись превосходно.

- И часто кристаллы так обесцениваются? – Продолжила писать Лионтона, стерев предыдущие.

- Ухм… – Она склонила голову, потом закивала, чуть усмехнувшись и взмахнув своими длинными, блестящими, явно накладными ресницами. Затем в воздухе показала лист, указала на камни и покачала головой, щурясь – как выразительны её яркие глаза, отражавшие всю живость её лица, запечатанного плотной маской с голубым узором! – Хм! – Она вдруг подняла палец, и соединила мизинец и большой. – Ум-м-ммм! – Она коснулась своих камней, также показывая, что её рот закупорен вставками её маски.

- Умм! – Лионтона запрокинула голову, показала пальцами около сантиметра, потом показала поделить на части и показала в воздухе лист, после изобразив знак вопроса. – Ум-м-м? – Она показала горсть – пачкать рукава не хотелось, да и её собеседница явно со знанием дела обходилась без слов.

- Хм! – Она показала в воздухе лист, потом размер указанный Лионтоной, и затем подняла большой палец, обводя пухлые губы своей маски, выложенные мелкими переливающимися красными камнями.

- О, Тийлея, ты прекрасна! – Раздался тот же женский голос и ободрение мужчин.

- Я вижу, вы нашли общий язык. – Отметил её муж, глядя на её рукав. Та кивнула. – Отлично, я вижу, это очень дельное собрание. – Он отпил шейным ртом из бокала, чему последовали и женщины.

Веррэт долго обдумывал услышанное и переданное Лионтоной, когда они поднялись к себе, однако им необходимо побыстрее зарегистрировать брак и отправляться в Олтос, о чём ему написала Лионтона, пока он размышлял вслух – правда, её волновало скорее то, что они никак не поженятся официально, а не то, что Веррэт массе людей рассказал, что они следуют в Олтос и она уже узнала, как всё сделать, о чём сообщила мужу в сомнениях, радостно кивая, развязав ленты и сняв головной убор, а затем и маску, в виде яркого лица. Веррэт впервые увидел её только в том, во что она была всегда облачена на корабле. Он немного подозрительно оглядел её, указывая на рот. Она кивнула. Он прильнул к её обтянутым, но подвижным губам, бормоча про её податливость и её настоящее тело, обняв её. Засыпая, и вспоминая других женщин Вартураги, он думал, что, туго затянувшись и глубоко закупорившись своими пробками, способная всегда молчать благодаря тому, что всегда держит свой рот с тугой заткнутой заглушкой, женщина может и весьма привлекательна, но ещё более – недоступна. Разбудила его Лионтона, жестами, показывая, что он говорит во сне, зато она молчит. Он удивлённо, сонно, взглянул на неё, сидевшую перед зеркалом, явно уже готовую, и стал готовится сам, уточнив неужели всё так быстро. Она кивнула. Да, пора в Олтос – сразу после. Он оглядел её уже твёрже, а она окинула его взглядом как будто смеясь – всё-таки хорошо, что её ощущения мало что может сейчас передать – они наконец-таки женятся в этом новом мире, а Веррэт настолько равнодушен! Это почти возмутительно, но Лионтона не стала ничего писать, а просто продолжила смотреть на себя в зеркало – платье, приобретённое ей накануне очень нравилось – светло-голубое, согласно традиции Вартураги, с длинным для этих мест – ниже колен – подолом словно парившем вокруг её тонкого стана, увенчанного пышными рукавами и широким, стоячим кружевным воротником. Когда Лионтона руками в тонких синих перчатках накинула переливающеюся вуаль на голубую с белыми точками маску, они отправились.

Свадьба, прошла быстро и конечно без шума – они на более яркой, чем обычно лодке прибыли к Башне Гражданских Церемоний, где надо только представить документы и дождаться пока позовут – наверх по широкой центральной лестнице, в один из залов регистрации. Несмотря на определённую торжественность, внушаемую и монументальным, с причудливыми узорами и колоннами, зданием, и звучными и гулкими оглашениями полных имён каждой пары, всё шло, к некоторому разочарованию Лионтоны, весьма обыденно. Веррэта же волновало лишь то, что ожидать приходится весьма долго – прошёл чуть ли не цикл прежде, чем их вызвали. Однако и тут они прошли длинную череду служащих в белых одинаковых одеждах с резкими углами воротников, высоких головных уборов, бесстрастных масок и рукавов, сидевших в нишах, выходящих на широкую лестницу, по обе стороны от них двигались пары, и передававших друг другу бумаги, кладя их на движущуюся ленту у их ног, вслед за ней поднималась вверх и пара – приближаясь к заключению брака. Периодически всё помещение оглашалось именами вступавших в брак – то есть достигавших вершины лестницы. Терпеливо ждать пока каждая – они все женщины, из служащих слишком уж медленно и нарочито плавно положит бумаги на ленту, а потом медленно идти по высоким ступеням вслед за ней Веррэта скорее нервировало, чем придавало значимости моменту, хотя Лионтона явно прониклась обстановкой, повторяя плавность движений. Прошло немало времени, пока наконец бумаги не попали на широкий стол на самом верху, к служащей, торжественно изрёкшей их имена – Отон Устер и Лионтона Ийехс, а также то, что теперь Лионтона будет Ийехс-Отон, они поставили свои подписи, и Веррэт, откинув вуаль, поцеловал жену в багряные губы её маски, чему передалось тепло и чувственность его теперь подлинной супруги.

Ближайшим кораблём, отходившим через полцикла, они, поспешив со сборами, покинули этот водный город причудливых башен и закоулков, отплыв в Олтос. Веррэт стал доволен, предвкушая предстоящие – впереди, среди блестящих пузырей и колонн, порой пронзавших их, ему уже мерещились серебристые сооружения Олтоса – столицы половины известного мира.