Как же тяжело идти! Алита с трудом переставляла ноги, то и дело останавливаясь, чтобы передохнуть. Однако не поддавалась на соблазн остановить извозчика – почти всё жалованье ушло на оплату услуг лекарей, а до следующего ещё требовалось дожить.

- Мы возместим эти деньги, - сказал альд Кирхилд, её непосредственный начальник, единственный раз навестив подчинённую в лечебнице. – Но со временем. Пока придётся заплатить из своего кармана, хорошо?

Тогда у Алиты оставались силы лишь на то, чтобы слегка шевельнуть головой. Этот жест можно было бы расценить и иначе, но альд Кирхилд принял его за согласие и тут же скрылся. Даже не пожелал напоследок выздоравливать поскорее.

Впрочем, её ведь предупреждали о возможных последствиях работы в Службе Правопорядка ещё тогда, когда Али впервые перешагнула порог неприметного двухэтажного здания в самом центре столицы. Казалось, одним своим видом оно оскорбляло стоящие по соседству дома, напоминающие дворцы. Неприглядную картину немного оживляли лишь яркие кляксы осенних цветов, рассаженных в палисаднике.

- Вы можете серьёзно пострадать при выполнении заданий, - бесстрастно говорил альд Кирхилд, раскуривая трубку. Ноздри защекотал запах ядрёного табака, Алита едва не чихнула, но тут же прижала к носу руку в перчатке. – Можете даже лишиться рассудка. Бывали и такие случаи, да. Весьма прискорбно.

- Я понимаю, - ответила она, стараясь не думать о том, на какой риск сознательно идёт.

- Обычно мы не берём на работу женщин, но ваш магический дар... Он может оказаться для нас весьма полезным. К тому же...

Мужчина не договорил фразу, но Алита могла без труда догадаться, что он хотел сказать. «К тому же, никто не будет переживать, если с вами что-то случится, никто не станет писать жалобы и обивать пороги инстанций». Он был прав.

После известия о смерти сестры Алите предложили стать новой женой мужа Роны. Эта весьма распространённая практика ни у кого не вызывала удивления и считалась вполне разумной, особенно, если женщина умирала, оставив не только вдовца, но и осиротевших детей. Однако Рона Дален и её супруг Киллиан Ристон не успели обзавестись потомством.

- Она покинула нас слишком рано, - говорил тучный низкорослый человечек, имя которого Алита забыла сразу же после того, как он представился. – Но альд Ристон оказался настолько любезен и добр, что согласился взять вас в жёны, несмотря на то, что в его доме нет ваших племянников. И несмотря на то, что вы бесприданница.

С языка так и рвались слова о том, куда альд Ристон может засунуть своё предложение, а также доброту и любезность, но Алита сдержалась.

- Прошу поблагодарить альда Ристона от моего имени и выразить ему... – Алита закашлялась, чувствуя, как разрастается жёсткий комок в горле. – Выразить ему мои соболезнования. Но я не заслуживаю такой милости. Уверена, он без труда отыщет куда более достойную его невесту.

- Но традиция предписывает заключать брак...

- ...между вдовцом и сестрой его почившей жены, если у супругов есть дети, - перебила его Алита. Сейчас её не волновал этикет, согласно которому надлежало покорно выслушивать и лишь кивать в ответ. – К тому же, это всего лишь традиция, а не закон.

- Но что с вами будет? – Казалось, в тоне собеседника наконец-то прорезались настоящие эмоции, и зазвучали не заученные слова, а истинные мысли. – Я знаю, у вас нет ни родителей, ни опекунов.

- Я не ребёнок и уже почти получила образование. Как-нибудь справлюсь. Благодарю за участие. Прошу меня извинить. Мне нездоровится.

Она поднялась с места, показывая, что разговор окончен, и направилась к двери.

- Но ведь сестра обещала взять вас к себе. Сейчас вам выпал шанс на дальнейшую безбедную жизнь. Разве вы не хотели бы занять её место? – донеслось ей вслед.

Али обернулась и покачала головой.

- Нет. Я никогда не хотела занять её место. Предпочитаю остаться на своём.

С того разговора прошло два с половиной года. Позади остались надёжные стены академии, экзамены и соученицы. Впереди ожидала неизвестность, но от брата одной из приятельниц Алита узнала, что столичная Служба Правопорядка разыскивает штатного мага.

Разумеется, они могли бы и не взять на работу вчерашнюю выпускницу, неопытную и безродную, но ей повезло. Академию оканчивала племянница альда Кирхилда, и тот пришёл поглядеть на проведение экзаменационных испытаний. Алита знала о том, что он будет там, поэтому и постаралась выложиться по полной. На следующий день у неё ломило всё тело, но дело того стоило. Когда она пришла на собеседование, будущий начальник уже знал, чего от неё ожидать.

А также знал, что в случае чего никого не будет заботить судьба Алиты Дален.

Первое магическое истощение случилось не сразу, но оказалось хуже того, что о нём рассказывали. Однако задерживаться в лечебнице Али не пожелала. Решила, что будет долечиваться сама, дома. Укрепляющие снадобья у неё имелись, самодельные, зато из тщательно подобранных ингредиентов. Да и надоело уже валяться без дела в унылой палате.

Пожалуй, свои силы она несколько переоценила, но возвращаться поздно. Шажок, ещё один. Её повело в сторону, Алита едва не столкнулась с каким-то щёголем с тросточкой в руках и ухватилась за забор.

- Эй, ты тут помирать вздумала, болезная? Да что за день сегодня?! Алита, ты, что ли?

Голос звучал знакомо. Али с трудом сфокусировала взгляд и увидела за забором соседку тётушку Гридиссу. Дом совсем рядом!

- Чего ж ты так рано из лечебницы-то ушла? Неужто сбежала? – Гридисса всплеснула пухлыми руками и вытерла их о фартук. – Погоди! Сейчас подмогну!

Спустя несколько долгих мгновений скрипнула калитка. Соседка, несмотря на возраст, оказалась дамой крепкой и, подхватив Алиту под локоть, без видимых затруднений поволокла за собой. По дороге она продолжала причитать и ругать нынешнюю молодёжь, у которой никаких толковых соображений, а только ветер в голове.

- Куда вы меня ведёте? – прохрипела Али. Ватные ноги не слушались и заплетались. – Мне надо домой.

- Домой! Молчи уж! У тебя там наверняка и чёрствой крошки не завалялось! – проворчала сердобольная тётушка. – К себе веду! Накормлю хоть!

Алита собиралась сказать, что не хочет есть, но промолчала. Кормёжка в лечебнице была практически несъедобной – холодной и невкусной. А дома, тут соседка права, никаких запасов.

После плошки рисовой каши и горячего чая с листочками смородины Али стала готова признать, что понемногу оживает. Её разморило в тепле от большой печки, мягкая подушка за спиной так и манила прилечь, а пичуги за окном, казалось, выводили колыбельную. Но злоупотреблять гостеприимством соседки не следовало.

- Я пойду. Спасибо! – Алита тяжело поднялась с уютного кресла. Мышцы снова заныли. – Вовек вашей доброты не забуду!

Тётушка Гридисса вызвалась проводить её до дома, но Али уверила, что доберётся сама. Тут и осталось-то всего ничего. Прежде она бы и не заметила, как добежала, но только не сейчас, когда проклятущая слабость снова навалилась, точно душное ватное одеяло.

Теперь родной дом больше не принадлежал ей полностью. За ней оставались только одна, самая маленькая, комната и кухня. Остальное сдавалось под склады, причём арендную плату вносили не на её счёт, а в городскую казну, как бы возвращая долг за обучение. Можно было бы пустить квартирантов, но кто согласится за плату поселиться в давно не ремонтированном домике на окраине с водой из колодца и уборной во дворе? Сейчас все избалованы техническими новшествами, так что хотят удобства в доме, да ещё чтоб дрова таскать и воду греть не требовалось.

В нетопленом доме будто ветер бродил. Даже при закрытых окнах пробирал озноб. До чего же холодная нынче весна! Алита поёжилась, кутаясь в старенькую шаль, подумала, что надо бы обогреть дом, но представила себе поленницу у дома и поняла, что пока ей этого не осилить. Она подхватила в охапку всё самое тёплое, что сумела найти, и, не раздеваясь, забралась на скрипучую кровать.

Через несколько минут её сморил беспокойный сон.

Спала Алита долго. На город Телл, столицу славного королевства, опустились сумерки, алый шёлк заката сменился бархатистой темнотой ночного неба, забрезжил рассвет, а она всё не просыпалась. Постепенно к ней возвращались силы, пока ещё слабые, едва-едва заметные, точно первые весенние ростки, и там, во сне, Али снова чувствовала себя здоровой, ловкой и быстрой. Её будто согревало солнце. Перед его ярким горячим светом отступало всё – и постоянные насмешки коллег мужского пола, и трудности работы, оказавшейся куда утомительнее и грязнее, чем представлялось, и тяготы одинокой жизни в продуваемом всеми ветрами доме.

Алита открыла глаза, всё ещё чему-то улыбаясь. Часть импровизированных покрывал успела соскользнуть на пол, жёсткие пружины кровати выпирали сквозь старый матрас, заставляя ощущать себя принцессой на горошине, и всё же Али выспалась, чего с ней за последнее время давненько не случалось. Она села и прислушалась к себе, размышляя о том, какой из полезных для здоровья отваров приготовить первым.

Когда спустя несколько часов Алита, кряхтя, как маленькая старушка, успела растопить печь, помыться, нагрев воду в кухне, и сменить одежду на чистую, в дверь постучали. Громко и требовательно. Али вздрогнула и выронила из рук глиняный кувшинчик, к счастью, пустой. Гостей она не ждала. К ней вообще крайне редко кто-то приходил, а арендаторы остальных комнат пользовались другим входом и имели собственные ключи.

- Ты?! – удивилась она, открыв дверь.

Игберт Фрим работал в Службе Правопорядка и, по слухам, приходился дальним родственником кому-то из королевской семьи. Али в этом, если честно, сомневалась. Она подозревала, что тот сам распустил эту сплетню, чтобы его считали настоящим аристократом. Увы, внешне он мало походил на тех, чьи гордые профили украшали монеты. Невысокий, плюгавенький, дорогие вещи сидели на нём плохо, словно с чужого плеча.

- Тебе альд Кирхилд прислал? – спросила Алита. – Справиться о моём здоровье? Он ведь не сердится, что я ушла из лечебницы раньше срока?

- Так вот, значит, как ты живёшь, - не отвечая на её вопросы, брезгливо поморщился мужчина и шагнул в дом. – Ведёшь себя, точно благородная альда, а сама обитаешь в свинарнике! Посреди навоза!

Алита молчала. К щекам прилила кровь. Во дворе, в самом деле, пахло навозом, но причиной тому являлся огород соседей с другой стороны. Те славились своим урожаем и не гнушались натуральными удобрениями. К тому же, никто сюда Фрима не приглашал!

Так она ему и сказала. Ещё и добавила, что свинья, между прочим, весьма чистоплотное животное. Пусть не говорит глупостей, ежели не знает!

- Что ж, чистотой от тебя действительно пахнет... – Игберт наклонился к её лицу и втянул носом воздух. – И лавандовым мылом... Какой нежный аромат... Мне нравится.

Али отступила на шаг, но собеседник схватил её за локти и резко притянул к себе. Не обращая внимания на протестующий крик и попытки оттолкнуть, прижался колючей щекой к шее, жадно вдыхая запах влажных волос. От нахлынувшего отвращения Алиту затошнило.

Али вырывалась изо всех сил. Но мужчина был гораздо сильнее. К тому же, утомлённый недавней болезнью и утренними усилиями организм не позволял бороться в полную силу. Магия тоже пока не вернулась окончательно. На снадобья её ещё бы хватило, а вот на то, чтобы ударить...

Каждое мгновение происходящего будто взрывалось огненным всполохом и навечно отпечатывалось в памяти. Вот Фрим крепче стискивает её руки, наверняка оставляя синяки. Вот грубо впечатывается слюнявыми губами куда-то между щекой и шеей. Вот теснит её всё дальше вглубь кухоньки. А затем...

Он толкнул её на пол и тут же навалился сверху. Хоть его телосложение и нельзя назвать выдающимся, Игберт Фрим оказался неожиданно тяжёлым. Алита хотела закричать, но из горла вырвался только сдавленный хрип. Как он сделал так, чтобы у неё пропал голос? В мыслях промелькнуло воспоминание – альд Кирхилд однажды говорил, что такое делается во время пыток заключённых, вернее, делалось раньше, задолго до нынешнего просвещённого времени. Ведь сейчас арестованных уже не пытали. Или ей как той, кому не доверяли подобные дела, просто не стали всё рассказывать?

- Что, теперь ты уже не такая гордячка? – усмехнулся ей в лицо Фрим. – Подожди, это только начало... Может, тебе понравится.

Али до крови прикусила нижнюю губу в попытке хоть что-то сказать, но бесполезно – ей будто перетянули голосовые связки. Мужчина чуть приподнялся, покрытые тёмными волосками пальцы потянулись к застёжке её платья, но, похоже, специалистом в раздевании женщин он не являлся, потому и справиться с мудрёными крючками с первой попытки у него не вышло. Мысленно вознеся благодарность случаю, по которому она надела именно этот скромный наряд, Алита воспользовалась тем, что одна её рука получила относительную свободу и слепо зашарила по полу. Наткнувшись на что-то твёрдое, попыталась придвинуть обнаруженное к себе. Кувшин, который она так и не успела подобрать с пола!

Округлый бок послушно лёг в ладонь. Тем временем, Фрим, потеряв надежду расстегнуть платье, потянул вверх подол, захватив одновременно и нижнюю юбку. Али стиснула зубы и, собравшись с последними силами, вложила все их в движение. Рука взметнулась вверх, украшенный затейливой росписью кувшинчик с громким звуком ударился о голову мужчины и разлетелся на осколки, а тот, потяжелев ещё больше, рухнул на девушку. Наступила тишина.

С трудом выбравшись из-под прижимавшего её к полу тела, Алита отодвинулась-отползла к стене. Несколько мгновений спустя нерешительно потянулась к безжизненно откинутой руке, тронула запястье под манжетой дорогой шёлковой рубашки. Услышав глухое биение пульса, тут же отдёрнула ладонь и вытерла об одежду.

Он жив! Слава высшим силам, она его не убила! Но что делать дальше? Вот бы щёлкнуть пальцами – и отправить его куда подальше! Однако такое даже самым сильным магам недоступно, а уж ей в таком состоянии и подавно.

Кое-как поднявшись на ноги, Али оправила платье и заковыляла к двери. Хлопнула калиткой, вышла на улицу. Замахала проезжавшему мимо извозчику и лишь теперь вспомнила, что совсем забыла захватить с собой деньги. Голос ещё не вернулся. Угрюмый старик, который остановился, наверняка принял её за немую, когда она жестами объясняла ему, куда ехать.

Всю дорогу Али готовилась переступить через собственный стыд, но, когда перешагнула порог кабинета альда Кирхилда, её руки дрожали, а колени подкашивались. Тот удивлённо воззрился на неё, когда она сразу же потянулась к бумаге на его столе. Несколько чернильных капель сорвалось на белый лист, когда Алита начала писать.

«Пожалуйста, заплатите извозчику. Он ждёт у входа. Я не могу сейчас говорить».

Когда с некоторой заминкой начальник послушался и вышел, Али продолжила, с трудом подбирая слова. Альд Кирхилд вернулся, выжидающе уставился на неё. Принял из её рук лист бумаги, прочёл.

- Ты серьёзно?!

Алита подняла на него глаза. Внимательный взгляд начальника прошёлся по ней, будто ища подтверждение её словам. Она могла представить, что он видит – гнездо растрёпанных волос, измятое платье, алые пятна на коже.

- Я отправлю в твой дом дежурных, - сухо сказал альд Кирхилд. – Прикажу им помалкивать о том, что придётся увидеть. Замнём это дело.

Она приоткрыла рот в попытке ответить, но со стороны, должно быть, напоминала пойманную рыбу.

- Ты же не захочешь огласки, - продолжал начальник. – Твоей репутации она только повредит. Сама ведь знаешь, как бывает. Молва бежит впереди. Как говорится, то ли он украл, то ли у него украли. К тому же, ведь не случилось ничего... непоправимого. А Фрим получит строгий выговор.

Алита стиснула руки и опустила голову, густые пряди волос соскользнули на лицо, прикрывая краску стыда. Как ни противно признавать, собеседник прав. Она и так служила на должности, на которую обычно назначали мужчин, но в доме её посторонних никогда не бывало, и соседи могли бы это подтвердить. Девушки, с которыми стряслось нечто подобное, крайне редко обращались за помощью к правосудию, и всё же Али знала, как начинали относиться к этим бедняжкам после случившегося. От любопытных взглядов, ехидных шепотков за спиной и домыслов один другого унизительнее никуда не деться. Даже родственники порой не оказывали должной поддержки. Некоторые из тех девушек наложили на себя руки, другие уходили в монастыри или специальные приюты, где порядки бытовали похуже тюремных.

- Фрим вызвался пойти к тебе, чтобы поговорить о твоём магическом истощении, - сказал вдруг альд Кирхилд. – Он считает, что оно произошло по твоей вине. Вы ведь вместе были на том задании.

Если бы голос вернулся, Алита наверняка бы издала возмущённый вскрик, но сейчас могла только смотреть на начальника и сжимать кулаки в бессильной ярости.

В памяти оживало случившееся в тот день. На первый взгляд, задание казалось весьма простым. Требовалось всего лишь проверить старый и давно заброшенный дом на окраине города. Тот портил внешний вид столицы, и его давно следовало снести, но сделать это без разрешения владельца нельзя, а он отправился на поиски приключений и до сих пор не вернулся. Прошедшее с его отъезда время ещё не позволяло счесть хозяина дома умершим, потому родственники также пока не могли вступить в права наследования и распоряжаться имуществом.

От соседей поступили сведения, будто в том доме что-то нечисто. Слышатся шорохи, загораются огни, а порой даже вой доносится. «Да такой страховитый, что аж все поджилки содрогаются!», как записано в показаниях одного из свидетелей. Альд Кирхилд смотрел на такие вещи скептически, поскольку подобное случалось уже не раз, и почти всегда оказывалось, что фантазия обращавшихся в Службу Правопорядка слишком уж богата на всевозможные домысли и выдумки. Как говорится, у страха глаза велики.

Али не слишком-то любила работать с Фримом, но постоянного напарника у неё не имелось, а тот как раз оказался свободен. Когда им велели отправляться на задание, он лениво поднялся, оправил франтоватый шарфик на шее и проворчал, что там, должно быть, всего лишь обосновался какой-нибудь бездомный, а то и целая компания. Такое случалось не слишком часто, но всё же не являлось чем-то вопиющим, да и разбираться с этим следовало не магам, а обычным служащим с дубинками и пистолетами.

Но на сей раз очевидцы странностей не переоценили опасность, а совсем наоборот. Алита ощутила это, едва переступила порог дома. В нём стоял неприятный запах – густой, затхлый, вызывающий тошноту. Ей даже пришлось зажать себе нос, чтобы справиться с первым порывом выбежать прочь и глотнуть свежего воздуха. Игберт Фрим за её спиной хмыкнул.

- А ты думала, здесь будет благоухать розами?

- Я ничего не думала, - отозвалась Али. – Что будем делать? Разделимся или пойдём вместе?

- Мне всё равно, - отмахнулся он. – А что, страшно? Если боишься бродяг, не нужно было вообще устраиваться на эту работу.

Не продолжая бессмысленную беседу, Алита свернула направо. На каждом шагу увёртываясь от свисающей с потолка паутины, она шла вперёд и напряжённо размышляла, что же в доме не так. Призрак? Заблудшая душа, чьей-то злой волей переброшенная из другого мира? Или здешние унылые стены выбрали своим прибежищем очередные последователи одного из запрещённых в королевстве тёмных культов?

Будь на месте Фрима другой сослуживец, она бы посоветовалась с ним, но подозревала, что сейчас это бесполезно. Тот попросту отмахнётся от её догадок. Он вошёл следом за ней, но совершенно ничего не почувствовал. Упорно продолжал считать, будто здесь всего лишь поселились бездомные, а соседи чересчур суеверны, вот и твердят о том, чего нет. Переубедить его можно только одним способом – заставить воочию увидеть то, что скрывалось в доме.

Сделав ещё несколько шагов, Али остановилась перед закрытой дверью. Казалось, ту пытались выломать совсем недавно. Отпечатки грязных подошв на когда-то выкрашенном светлой краской дереве выглядели ещё свежими. Повыше виднелись следы растопыренных ладоней. Красные следы.

За спиной послышался громкий шум. Алита обернулась, инстинктивно выставила вперёд руки. Для боевой магии не нужны дополнительные приспособления, инструмент мага – всё его тело.

Навстречу нёсся бедно одетый мужчина с вытаращенными от страха глазами и отвисшей челюстью. Он словно не замечал стоящую перед ним девушку и, если бы Али не отступила в сторону, врезался бы прямиком в неё. Но в узком коридоре места для манёвров почти не имелось, поэтому оставалось только одно – на время вырубить незнакомца, а уж затем разбираться, что с ним не так.

- Что у тебя там? – Фрим появился спустя несколько минут. Его светлые брови удивлённо приподнялись, но на лицо тут же вернулась привычная надменно-равнодушная гримаса. – Я же говорил, что ничего тут нет. Всего лишь какая-то нищая шваль.

- Он чего-то испугался, - ответила Алита, глядя на бесформенной грудой лежащего на полу человека. – Не меня. И посмотри сюда, - кивнула она на дверь.

- Не наблюдаю ничего особенного, - фыркнул собеседник. – У него же или кого-то вроде были грязные ноги. И руки.

- Руки в крови!

- И что? Может, подрался с кем-нибудь за медяшку! Это не наше дело.

- Ты слышишь? – Али повернулась к двери, за которой раздавалось негромкое скрежетание. Словно кто-то царапал её с обратной стороны.

- Что за глупости? Если там кто-то и есть, то ещё один вот такой же. Но проверить бы надо, - с сомнением добавил он.

- Прикрой меня!

Алита толкнула дверь, и та легко поддалась. Слишком легко. Даже не скрипнули петли, точно их только что смазали.

Дальше всё произошло так быстро, что в памяти остались лишь отрывистые фрагменты.

Растянутая в злобной ухмылке пасть существа, похожего на гигантскую ящерицу, одну из тех, что привозят из далёких краёв. Но те обычные, пусть и довольно жуткие на вид, а от этой твари тянет могильным холодом, человеческим страхом и безумием, которым она питается. Вытягивается длинная шея, в вытянутых глазах медного цвета загорается что-то напоминающее интерес, резкий бросок...

Али успела нанести удар за мгновение за того, как на неё напали. Но второго – который должен был исходить от напарника – не последовало. Тот успел исчезнуть из коридора.