Клятва

Что без тебя просторный этот свет?Ты в нем одна. Другого счастья нет.

Шекспир

Мои глаза в тебя невлюблены, —Они твои пороки видят ясно.А сердце ни одной твоей виныНе видит и с глазами не согласно.Ушей твоя не услаждает речь.Твой голос, взор и рук твоих касанье,Прельщая, не могли меня увлечьНа праздник слуха, зренья, осязанья.И все же внешним чувствам не дано —Ни всем пяти, ни каждому отдельно —Уверить сердце бедное одно,Что это рабство для него смертельно.

Шекспир.

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Англия, 1816

В Лондонском особняке, за закрытыми дверями хозяйской спальни, ранним утром раздавались неприличные звуки. Услышь их молодая девушка на выданье, то она непременно бы упала в глубочайший обморок. Восторженные вздохи, которым вторили удовлетворенный мужской голос, наполняли собой просторную, богато обставленную, комнату. В прежней тишине, что совсем недавно царила в доме, эти звуки казались вызывающе громкими. Но разве это волновало молодого господина, который этой ночью вернулся под руку с молоденькой певицей?

Слуги, привыкшие к такому поведению своего молодого господина, лишь обменивались выразительными взглядами. Служанки краснели, словно спелые яблоки. Пожилая горничная хмурила свои белесые брови, а повар на кухне лишь ухмылялся. Однако никто из них не посмел обронить фразу, в которой косвенно или явно, осуждалось поведение хозяина дома.

Молодая женщина с волосами цвета воронового крыла перевернулась на живот и окинула обнаженного мужчину долгим взглядом. Глаза её медленно путешествовали по рельефным плечам, груди, плоскому животу… Мужские губы дрогнули в чувственной улыбке. Смуглая рука по-хозяйски легла на обнаженную спину брюнетки. Женщина мгновенно отреагировала на ласку и, подавшись вперед, скользнула разгоряченными губами по мужскому плечу.

- Моя дорогая Маргарет, - голос мужчины источал самодовольство и ласку, а глаза-сапфиры лучились весельем, - помнится, ты говорила мне прошлым вечером, что этим утром у тебя занятия по вокалу, которые тебе никак нельзя пропускать?

- Говорила, но, Генри, ты ведь понимаешь, как отличается вчерашний вечер от сегодня, - промурлыкала брюнетка, легонько царапая плечо любовника.

- Понимаю, - Генри перевернул Маргарет на спину и навис над женщиной. Холодным, оценивающим взором, мужчина разглядывал каждый дюйм на её, безусловно, красивом лице. Белоснежная кожа, черные, изогнутые брови, глаза – цвета кофе. А как красив и умел этот чувственный рот! Да, этой ночью, Маргарет оправдала его ожидания и принесла ему удовлетворение плоти.

- Как хорошо, что понимаешь! – женщина улыбнулась, окидывая мужчину любовным взглядом. Как же он красив! Порочно привлекателен – мужественное лицо, красивые, соблазнительные губы, а глаза – глубокого, синего цвета, взгляд которых пробуждал самые откровенные желания… – Совсем скоро начнется бальный сезон, и тебе, вероятно, будет совсем не до встреч со мной?

Она намеренно замолчала и выжидающе посмотрела на Генри. Тот продолжал разглядывать Маргарет. Теперь, мужское внимание сосредоточилось исключительно на пышной, женской груди.

- Впрочем, и мне будет некогда, - не выдержав и не желая показывать, как уязвлена она затянувшимся молчанием, легкомысленным тоном произнесла Маргарет. – Как ты знаешь, очень много тех, кто после светских раутов предпочитает провести время, слушая оперу. И у нас, певиц, тоже грядет свой сезон.

Генри замер.

В голове тут же закрутились воспоминания – картинки из того прошлого, которое он, иногда, хотел бы забыть. Однако некоторые вещи определенно нужно было помнить.

- Какое сегодня число? – осторожно задал вопрос Генри. И хотя предположительно он догадывался, что за окном уже давно не зима, ответ любовницы прозвучал для него неожиданно.

- Если меня не подводит память, то должно было наступить 3 апреля, - Маргарет, вглядываясь в лицо мужчины, пыталась понять, в чем причина перемены его настроения. Совсем недавно он был шутлив и весел, а теперь выглядел так, будто случилось что-то ужасное.

И тут случилось действительно ужасное. По крайней мере, для очаровательной брюнетки, в планы которой входило нечто большее, чем провести часть ночи и утра в постели мужчины. Ибо этот мужчина было столь хорош, богат и красив, что расставаться с ним в ближайшие дни не входило в планы Маргарет.

Увы, Генри не разделял с ней этих планов. Мужчина, резко отодвинувшись от любовницы, поднялся с кровати и решительным шагом направился к окну. Совершенно не заботясь о собственном виде и не стыдясь своей наготы, Генри устремил свой взор на лондонскую улочку.

Глазам его предстал пробуждающийся, весенний город. Несколько экипажей неспешно проехали мимо. Вероятно, их пассажиры только возвращались с очередной пирушки. Однако Генри знал – совсем скоро, все изменится. Улицы Лондона заполнятся десятками экипажей и сотнями гостей, прибывших на самое значимое событие года.

Открытие бального сезона.

И если прежде это не вызывало особого интереса у Генри, то теперь предстоящее событие имело к нему прямое отношение. В голове в очередной раз, за это утро, застучали слова.

«4 апреля 1816 ей исполнится 18».

- Гилберт! – властным голосом позвал слугу Генри.

Снизу послышались торопливые шаги. Следом – распахнулась дверь, и на пороге показался невысокий мужчина. Совершенно не обращая внимания на брюнетку, все еще продолжавшую валяться на постели, Гилберт обратился к хозяину:

- Вы звали меня, милорд?

- Готовь экипаж, Гилберт, - продолжая смотреть в окно, приказал Генри.

- Милорд изволит проведать кого-то из лондонских приятелей? – уточнил слуга.

- Нет, мы отправимся за пределы Лондона.

- Как угодно милорду, - Гилберт, собрался было, отправиться выполнять приказ господина, однако тот окликнул его:

- И еще, Гилберт, пусть другой экипаж доставит мадемуазель Де Ви до её апартаментов.

И если мадемуазель Маргарет Де Ви и была разочарована решением этого красивого, но судя по всему, бессердечного мужчины, она подавила свой вздох и те едкие мысли, что вертелись в голове. Понимала, с такими людьми нужно говорить осторожно. И нужно было радоваться тому, что такой человек обратил на неё внимание. Даже одно это – поднимало её статус среди других молодых певиц. Да. Она не будет переживать.

Совсем скоро, разочарование Маргарет и вовсе испарилось – случилось это ровно через час, когда она прибыла в свои апартаменты, а слуга от её нового любовника, принес ей дорогой подарок от него – великолепные рубиновые серьги.